Дом горячих сердец (ЛП) - Вильденштейн Оливия - Страница 36

Катриона начинает пристально её изучать.

— Тебе лучше стереть эту грязь со своего лица. Во-первых, это выглядит так, словно ты извалялась в земле, и во-вторых, она тебя выдаёт.

Катриона никогда не церемонилась в выражениях, но этот её комментарий совершенно неуместен.

— Это не грязь, — говорю я.

Она взмахивает рукой и говорит:

— Да-да, это боевой раскрас.

— Это традиция.

Дым начинает подниматься от напряжённых плеч моего телохранителя

— Традиция, которая в наши дни не очень-то популярна.

— Катриона, ты высказала своё мнение. Оставь Ифу в покое.

— Всё в порядке, Фэллон.

Юбка моего платья не настолько пышная, чтобы схватиться за неё. В неё можно только вцепиться. Поэтому я впиваюсь в неё.

— Зачем ты здесь, Катриона?

— Чтобы помочь делу.

— Только вот тебя не волнуют люди.

— Волнуют.

Когда я приподнимаю бровь, она говорит:

— По-своему.

— Говори правду, Катриона.

Она поправляет чёрные бархатные перчатки, подобранные к её чёрному платью, которое как будто создали из одного единственного куска ткани, обернув его сначала вокруг её шеи, а затем крест-накрест обмотав им её тело.

— Ладно. В «Кубышке» для меня не осталось работы, а мои клиенты обвинили меня в знакомстве с вами и перестали меня приглашать. А поскольку я ненавижу бездействие и не могу питаться воздухом, я пришла сюда.

— Ты говорила, что планировала помочь. Могу я спросить, каким образом?

— Я приготовила ужин.

Она указывает на стол, заставленный тарелками с едой.

— Ты приготовила…

Я смотрю на стол, а затем на куртизанку. Я никогда не видела, чтобы Катриона делала хоть что-то на кухне.

— Ты умеешь готовить?

— Я не настолько некомпетентна.

— Ага.

Сиб выпускает мою руку, подходит к столу и хватает кусочек жареного цукини толщиной с лист бумаги.

— Видела бы ты моё лицо, когда она предложила что-нибудь приготовить.

Она кладёт хрустящий овощ на язык, и её ресницы вздрагивают.

— Ого. Катриона.

Катриона приподнимает подбородок, и её лицо начинает сиять, после чего она идёт к столу.

Сиб берёт кувшин с вином и наполняет бокал.

— Кому ещё вина? Фэл? Ифа?

Ифа качает головой.

— Я бы выпила, — говорю я, и Сиб подносит мне бокал.

— Катриона?

Она предлагает ей бокал, который берёт со стола.

Когда Катриона берёт у неё вино, я подношу свой бокал к губам.

— Фэллон, подожди.

Ифа резко протягивает руку и хватается за ножку бокала.

Я дергаюсь, немного вина выплескивается из бокала и течёт по руке.

— Извини. Я должна пробовать твою еду и вино.

Я начинаю протестовать.

— Зачем?

— Ради защиты.

— Защиты от кого?

Я смотрю сначала на Сиб, а затем на Катриону, после чего бросаю взгляд на двойные двери, в которые входят Антони, Маттиа и Риккио. Все трое одеты в расшитые туники и узкие брюки, которые заканчиваются начищенными нарядными сапогами.

Я никогда не видела эту троицу в какой-то другой одежде кроме выцветших рубашек и широких штанов, поэтому при виде рыбаков в нарядах высокопоставленных фейри я теряю дар речи. У всех у них закругленные уши, а волосы не опускаются ниже их широких плеч.

Антони останавливается в нескольких шагах от меня. Он проходится взглядом по моему коралловому платью так, что Ифа напрягается.

— У тебя есть всё, что тебе нужно?

Несмотря на то, что в его тоне нет ни теплоты, ни нежности, он не настолько колючий, каким он был, когда я появилась в этом доме.

— Да. Спасибо.

Ифа передает мне вино.

— С ним всё в порядке.

Антони переводит на неё своё внимание.

— У нас нет намерения отравлять драгоценную разрушительницу проклятий Лоркана. Пожалуйста, передай это своему королю.

Ифа не кивает, а только смотрит в сторону одной из зон отдыха, и лёгкая улыбка смягчает напряжённые черты её лица.

— Он слышит, Антони.

Моё сердце выдает серию частых ударов, когда я замечаю Лоркана, который устроился в одном из кресел, точно король на троне. Он закинул ногу на колено, опёрся противоположным локтем на подлокотник и подпер изящную челюсть двумя длинными пальцами.

Поскольку я не помню, чтобы видела тронный зал во время прогулки по его королевству, я сомневаюсь, что у этого короля-оборотня вообще есть трон.

«Нет».

Пылающий взгляд его золотых глаз прокладывает путь прямо ко мне.

«Так как я не верю, что королевством можно хорошо управлять, сидя на заднице».

Его слова заставляют мой рот растянуться в улыбке.

«Тогда качели для птиц?»

Его губы едва заметно изгибаются в улыбке.

— Не то, чтобы мы не были польщены твоим присутствием, Морргот… — Антони совсем не кажется польщенным, — но что тебя сюда привело?

ГЛАВА 25

Пронзительный взгляд Лоркана останавливается на его вороне.

— Ифе надо отдохнуть.

Мой телохранитель отрывисто кивает, после чего направляется к окну, где превращается в дым, который протискивается между задёрнутыми шторами.

— Не думаю, что я когда-нибудь привыкну к тому, что кто-то перевоплощается в дым, — бормочет Сиб Маттиа, который обхватил её плечи огромной рукой.

А я не уверена, что привыкну видеть её вместе с Маттиа, хотя они определенно выглядят довольно мило.

— И никто из твоих воронов не смог прилететь сюда, чтобы её заменить?

В голосе Антони снова появляются резкие ноты.

Лоркан поднимается со своего места.

— Поскольку я могу свободно перемещаться по Люсу, я решил прилететь сам. К тому же, я слышал, что ты приютил новую бунтарку, и мне не терпелось с ней познакомиться.

Грудь Катрионы как будто застывает, когда король-оборотень подходит ближе, после чего обходит её кругом и встает рядом со мной.

— Катриона Мадаро, прославленная куртизанка Люса.

Его взгляд скользит по её фигуре-песочные часы, от изящных щиколоток до рубиновой заколки, и, хотя на мне надето не менее красивое платье, я неожиданно чувствую себя ребёнком, который решил поиграть в переодевание.

Она распрямляет плечи.

— Лоркан Рибав, самый зловещий небесный монарх.

Я замечаю, что Риккио задерживает взгляд на ложбинке между грудями Катрионы, стянутыми платьем, а глаза Лоркана возвращаются к её лицу и остаются там.

— Я слышал, что ты вызвалась приготовить еду.

— Мне надо вносить свой вклад.

Лоркан переплетает руки за спиной и подходит к обеденному столу овальной формы, который затем лениво обходит вокруг и, словно невзначай, наклоняется и нюхает пар, поднимающийся от одного из блюд.

— Скажите-ка мне, синьорина Мадаро, как можно научиться готовить за одну ночь?

— За одну ночь? Я кормила себя в течение многих лет.

— Едой из таверны и из булочной рядом с домом. Твоя кухня никогда не использовалась. Я взял на себя смелость проверить это по пути сюда.

— Вы не имеете права входить в мой дом без приглашения.

Катриона не повышает голос, но его тон выдает то, что она на самом деле думает о вторжении Лоркана, как и её покрасневшие щёки.

Лоркан не обращает внимания на её недовольство и продолжает свои расспросы.

— Окно было треснуто. Вы недавно с кем-то поссорились?

«Лор?» — я ставлю бокал на мраморную консоль, придвинутую к спинке одного из многочисленных диванов. — «Катриона всегда была со мной мила. Разве этот допрос необходим?»

Он удерживает мой взгляд.

«Я не доверяю этой фейри».

«Наполовину фейри. И ты никому не доверяешь», — я смягчаю свои слова нежной улыбкой.

— Да будет вам известно, за мной подглядывал эльф, пока я раздевалась. Я кинула книгой в окно.

— Ты читаешь? — спрашивает Риккио.

Её ноздри раздуваются.

— Да, я читаю. Так же, как и готовлю.

Она начинает пятиться.

— С меня хватит ваших оскорблений. Наслаждайтесь едой, которую я подала на стол. Увидимся со всеми утром.