Дом горячих сердец (ЛП) - Вильденштейн Оливия - Страница 78

— Ей надо было уехать.

— Ей надо было уехать? — повторяет Лоркан таким тоном, что воздух становится настолько твёрдым и прохладным, точно кусок льда.

Признаться честно, я удивлена. А я-то думала, что Лоркан был в курсе последнего пророчества Бронвен.

Он переводит на меня взгляд и смотрит так пристально, что моё сердце решает спрятаться за позвоночником.

— Какое ещё пророчество? — рычит он, и, хотя его ярость должна меня пугать, тон его голоса достигает совершенно другого эффекта.

Сейчас не время.

Сейчас не время.

— Вы только что…

Киан переводит взгляд с меня на Лоркана, его глаза становятся всё шире и шире.

— Моя племянница — твоя пара, Лор?

ГЛАВА 52

Если бы кто-то уронил булавку в «Adh’Thábhain», всё Небесное королевство услышало бы её звон. Настолько тихо стало вокруг.

Фибус, который ушёл за бар, когда мой отец ворвался в таверну, точно летучая мышь из преисподней, произносит одними губами: «Пара?» А, может быть, он говорит «мерда»? Оба эти слова подходят к данной ситуации.

Вздохнув, я бормочу Лору:

— Похоже, ворона выпустили из мешка.

Лор бросает на меня совсем невесёлый взгляд через плечо.

«Что ещё за пророчество, твою мать?»

И поскольку я трусиха, то перевожу стрелки на Бронвен. Вообще-то это её пророчество, так что пусть она и расскажет всем о нём.

— Пусть Бронвен тебя просветит.

— Говори, Бронвен! — приказ Лора заставляет мелкие волоски на моих руках встать дыбом.

— Я предвидела, что Фэллон надо вернуться в земли фейри, чтобы отнять жизнь у Данте Регио, — тон её голоса такой спокойный, словно она говорит о погоде. — И только тогда Люс вернётся к воронам.

За каменными оконными проёмами гремит гром, и молния разрезает чёрное небо.

— Только через мой труп, — рычит Лор.

«Хорошо, что ты не можешь умереть, Лор».

Он снова смотрит на меня через плечо своим испепеляющим взглядом, который на этот раз вызывает совсем другой эффект. Мне, может быть, и нравится, когда этот мужчина заведён, но мне не нравится, когда он зол.

— Ты в своём уме, Бронвен?

Мой отец так разъярён, что мог бы колоть дрова своей челюстью.

— Моя дочь не будет убивать этого долбаного короля фейри!

Когда они начинают кричать друг на друга на языке воронов, Фибус манит меня к себе согнутым пальцем. Я выскальзываю из-за стола и начинаю придвигаться к бару, к тому месту, напротив которого он стоит.

— Прости, что?

— Бронвен может видеть…

— Я говорю не о пророчестве, Фэл. Ты пара Лора? — шипит он, открыв большим пальцем бутылку Небесного вина и наливая себе полный бокал.

Я протягиваю руку и забираю себе бокал, а он наливает себе ещё один.

— Клянусь, я собиралась тебе рассказать, но я хотела сначала решить, нужна ли мне эта связь.

Он проливает вино мимо бокала.

— Хотела решить?

Коннор протягивает ему тряпку, но Фибус пребывает в таком шоке, что не замечает протянутую ему ткань, поэтому ворон бросает тряпку на пролитое вино и перемещается в конец барной стойки, чтобы нарезать сыр.

— Парная связь — это не какое-то модное веяние, Капелька. Это нечто сакральное. Я, может быть, не ворон, но даже я это знаю.

Я впиваюсь зубами в щёку.

— О, боги, ты пара Короля воронов, а значит, это делает тебя…

— Его другом, в чью голову он может проникнуть по своему желанию, — мои слова срываются с губ, точно стрелы безумных дикарей-фейри — быстро и беззвучно.

— … королевой.

— Для этого мне придётся выйти за него замуж, а я пока не готова. Я пока ни к чему не готова. Кроме того, чтобы поужинать в этой таверне с тобой, — я гляжу себе за спину, — и всеми этими разъярёнными людьми.

Фибус следит за моим взглядом.

— Я, конечно, люблю драму, но это слишком.

Он имеет в виду гнев моего отца, перемену настроения Лора или пророчество Бронвен? Не то, чтобы я забыла о пророчестве, но напоминание о том, что мне суждено прервать чью-то жизнь — жизнь того, кого я так хорошо знаю — заставляет моё нутро похолодеть. Но опять же этот человек — огромный и толстый лжец.

Я прижимаюсь спиной к каменной стене и делаю глоток вина.

— Ужин на вынос?

— Сейчас узнаю, не сможет ли Коннор что-нибудь для нас завернуть.

— Просто бери вино и…

«Даже не думай уходить», — приказ Лора заставляет меня подпрыгнуть.

Вино расплёскивается через край моего бокала и попадает на участок голой кожи в форме буквы V между чёрными краями выреза.

Глаза Лора лимонного цвета вспыхивают, когда он следит за дорожкой из алых капель, спускающейся вниз, но затем остывают, как только Бронвен говорит:

— Процесс уже запущен, Лор. Его нельзя остановить.

Он разворачивается к моей тёте и делает шаг в её сторону.

— Смотри, как я его остановлю, Бронвен.

Молнии разрезают почерневшее небо, которое стонет так же, как и пол под нашими ногами.

— Если ты убьёшь Данте, Морргот, ты приговоришь нас всех. И на этот раз не на пару веков или пару десятков лет, а навсегда.

Слёзы не падают из глаз Бронвен, но они блестят там, как только что сформированные рога на головах юных змеев.

— Он знает, как превратить тебя навечно в ворона.

Шипение раздаётся со всех сторон.

— Откуда он это знает, чёрт побери? — голос Лора звучит низко, но каким-то образом перекрывает ропот ужаса его народа.

— Ему рассказала Мириам.

Имоген подходит к Лору и встает рядом с ним.

— Она отказала Марко, но рассказала его брату?

Я прекрасно знаю, что сестра Ифы — член Круга, но обязательно ли ей стоять так близко?

И хотя моя жалкая ревность должна волновать меня в последнюю очередь, Лоркан отходит в сторону, добавив расстояния между их телами.

«Если бы ты встала рядом со мной, Фэллон, никто бы другой этого не сделал».

«Можно встать и с другой стороны, Ваше Величество».

— Да, Имоген, Мириам рассказала об этом Данте в обмен на свою свободу. Жаль, она не знала, что он не выполнит своего обещания.

Имоген сжимает губы.

— Прости, но мне кажется, для неё нехарактерно заключать сделку, не убедившись…

— Вещество, производимое в Неббе, которое начал принимать мой племянник, сделало его невосприимчивым не только к соли и железу; но также к заключению сделок.

Слова Бронвен раздаются вместе со вспышкой молнии.

Мои брови изгибаются, потому что я помню удивление короля Роя, когда сделка не отобразилась на его коже. Неужели они принимают одно и то же вещество?

Я уже собираюсь спросить о том, почему оно по-разному действует на людей, но теряю эту мысль, когда мой отец задаёт вопрос:

— А что, если его убью я? Что произойдёт тогда?

— Любой ворон, который попытается убить моего племянника, навечно превратится в ворона, Кахол. Мне показал это Котёл.

Её глаза на мгновение закрываются, и она зарывается лицом в грудь Киана, словно пытается убедиться в том, что его сердце всё ещё бьётся.

— Он собирает кровь Мириам.

В таверне воцаряется мёртвая тишина, так как каждый присутствующий здесь ворон задумывается о своей человеческой природе… и смерти.

— И что он будет с ней делать? Произносить заклинания?

Мне кажется, что мои голосовые связки спутались, точно волосы на ветру.

— Нет. С её помощью он усовершенствовал своё оружие, — объясняет Бронвен. — Если кровь шаббианцев попадёт в сердце ворона вместе с обсидианом, они перестанут быть людьми.

И навсегда превратятся в воронов.

«Иди сюда, птичка. Это поможет мне сосредоточиться».

Лор разжимает кулак.

«Фэллон, возьми меня за руку».

Когда я не двигаюсь в его сторону, он добавляет:

«Пожалуйста».

Но оторвать спину от каменной стены меня заставляет не столько его «пожалуйста», сколько усталость в голосе Лоркана. А ещё желание заслонить его от Имоген.