Лучший друг моего парня 2 (СИ) - Манич Мария - Страница 17

Сердце ускоряется. Мне хочется верить, что значит.

Пытаюсь надеть назад воротник, но пальцы не слушаются, постоянно соскакивают с застёжки.

Мирон, не говоря ни слова, поднимается на ноги. Подходит ближе и откидывает со спины мои волосы. Несколько резких движений и моя шея, снова имеет поддержку и опору, которой лишена я сама.

— Спасибо. Если это всё, то я хочу лечь спать, — произношу, глядя на свои лежащие поверх простыни руки.

Мирон стоит рядом, не собираясь отстраняться и вновь занимать своё место. И совсем не похоже, что планирует уходить. Если подниму глаза и поверну голову, упрусь взглядом в его пах.

Боже. Зачем он действительно приехал?

— Поехали со мной. Тебе здесь не место.

Губы пересыхают, а дыхание становится более частым, рваным.

— Это не твоё дело, — говорю резко.

— Я сам решаю, что моё дело, а что нет, — чеканит парень.

Садится на корточки около кровати, так что его лицо оказывается ниже моего. Скашиваю глаза в его сторону, не делая попыток повернуться корпусом. Мирон серьёзен и не улыбается. Просто рассматривает меня. Сканирует внимательным взглядом, будто видит впервые.

Пустота в районе солнечного сплетения вновь разрастается, давая о себе знать.

— Я сейчас предлагаю не как парень, который мечтает тебя трахнуть, Ангелина. А как друг. В нашей с Марком квартире ты будешь в безопасности. Мы там почти не живём.

Хочу спросить, где тогда он сейчас обитает, но заталкиваю рвущиеся наружу глупые вопросы обратно внутрь себя.

— Когда мы успели стать друзьями?

— Предполагаю, вчера, когда ты успела довериться мне. Я хочу помочь.

Тихо смеюсь, не веря своим ушам. Так всегда: стоит людям узнать, что ты сирота, — и они стремятся помочь, даже если до этого вытирали о тебя ноги. Если Мирон и испытывает какие-то чувства ко мне, то это жалость. Ничего нового. Большего я не достойна.

— Я справлюсь сама.

Как и всегда.

Губы Мирона дёргаются, будто он собирался улыбнуться, а затем передумал, и сжимаются в тонкую линию. Его бесит мой ответ. И я рада.

— Ладно, я подожду. С первого раза ты никогда не даёшь… своё согласие, — произносит с нескрываемым раздражением Мирон.

Поднимается на ноги, напоследок обводит взглядом комнату и широким шагом идёт к двери. Не останавливаю его, позволяя уйти.

А когда хлопает входная дверь, падаю обратно на подушку, переворачиваюсь на бок и подтягиваю к себе колени, свернувшись в калачик. Стираю бегущую по щеке слезу. Надеюсь, когда я завтра проснусь, это окажется сном.

Глава 10

— Исаева!

Просто повернуть голову на требовательный голос Вики теперь целая проблема. Приходится остановиться и развернуться всем телом, поморщившись от дискомфорта. С воротником на шее я стала жутко неповоротлива.

Утром ездила к травматологу, он направил меня к неврологу и порекомендовал не спешить снимать воротник. Отходить положенное для восстановления время, даже если кажется, что всё уже пришло в норму. Затем ещё раз на снимок, и, возможно, придётся посетить мануального терапевта. Такой подход в обычной больнице меня удивил. Когда я ломала руку в детском доме, мне наложили гипс на месяц, а потом сняли. Без всяких дополнительных манипуляций.

Погода решила реабилитироваться за недавний колючий снег. Сегодня в эфире сказочные снежные хлопья, которые валили всю ночь. Двор универа, засаженный елями, превратился в зачарованную картинку. Между деревьями натянуты гирлянды, они всё ещё горят с ночи, добавляя волшебства.

Вика в короткой бежевой дублёнке с белым воротником нараспашку широким шагом двигается в мою сторону. На её красивом лице застыло решительное выражение, длинные тёмные волосы развеваются на ветру, грудь, обтянутая светлой водолазкой, подпрыгивает при каждом движении своей хозяйки.

Она красивая. Эффектная. Сексуальная.

Парни смотрят вслед её упругой заднице, присвистывают, спотыкаются, и валятся в сугробы чуть ли не штабелями. Я понимаю, почему Мирон постоянно выбирает её для себя. Понимаю. И ненавижу Вику за это. Ненавижу и Гейдена, поселившегося у меня в голове, сердце и других органах. И ненавижу себя, потому что ревную и из-за этого опять ощущаю себя слабой.

— Привет, — произношу, пряча глубоко внутрь истинные эмоции. — Ты что-то хотела?

Мы учимся на разных специальностях и курсах. По-настоящему близкими подругами так и не стали. И вряд ли станем. Я перелистнула эту главу своей истории. Больше с компанией золотой молодёжи нашего универа меня ничего не связывает. Я не хочу в неё влиться и занять там чье-то место. Я хочу другого.

— Ого, так это правда? — спрашивает Вика, останавливаясь рядом.

Распахивает глаза с густо накрашенными ресницами и без стеснения смотрит на мой новый аксессуар на шее.

— Что правда?

— Соколов напал на тебя, а братья Гейден вытрясли из него за это душу. Счастливица.

— Сомнительное счастье, — поджимаю губы. — Я спешу на зачет.

Не дожидаясь ответа Вики, направляюсь в сторону крыльца. Она не отстаёт, шагает рядом. Подносит к губам серебристый вейп и выпускает сладкий дым. Понятия не имею, что ей от меня нужно.

— Хочешь, выпьем кофе после? У меня сегодня одна консультация, — неожиданно предлагает Вика.

Снова останавливаюсь. Чуть прищуриваюсь.

— Что тебе надо? — спрашиваю напрямую.

— Да ничего. Так, поболтать хотела. Я была такая пьяная, кажется, вырубилась и ничего не помню. Очнулась дома, когда мать запихнула меня под холодный душ. В наказание лишила меня бабла и заставила пописать в баночку. Слушай, такой скандал с нашим Саней. Никто и не догадывался, что кто-то из компании употребляет. Я бы скорее поставила на Стаса, чем на тихого и правильного Соколова, — говорит Вика, хлопает ресницами, неотрывно глядя на меня. Я молчу, тогда, затянувшись ещё раз, брюнетка продолжает: — Все наши предки на ушах стоят. Хотят узнать, кто распространяет. Твои тебя не прессовали?

— Не прессовали.

— Так ты не знаешь, кто распространяет? — выпаливает Вика и замирает в ожидании ответа.

Вопрос не застаёт меня врасплох. Я действительно размышляла над этим несколько часов вчера вечером, когда после внезапного визита Мирона пыталась заснуть. Он выбил меня из равновесия, пошатнув мой привычный дерьмовый мир, явившись в нашу с Мариной квартиру. Раньше я даже представить его там не могла. Но нет, он правда был там, в моей комнате, по размеру едва ли больше ванной в квартире Вики, где мы с ним впервые поцеловались.

Сканирую взглядом её красивое кукольное лицо с пухлыми губами, голубыми глазами и идеальными скулами, будто она удаляла комки Биша. От меня не скрывается нервность и сдержанность её движений. То, как часто она прикладывает к губам новомодную сигарету, притопывает ногой и судорожно моргает.

— Нет, этого я тоже не знаю.

— Жаль. Могли бы сдать предкам, и они бы от нас отвязались. Марику отправили к психологу, — словно от облегчения заливается хохотом Вика. — Стаса вообще не видно, не слышно со вчера… Залёг на дно. Может, это он.

Кое-как отделавшись от Вики, заканчиваю разговор и сбегаю в здание универа. По пути захожу в деканат, отдаю справки. Секретарь снимает копии и говорит, что мне самой нужно подойти к преподавателю по физической культуре и что-то решить с зачётом.

Спустя несколько часов выхожу из универа и останавливаюсь на засыпанном белыми хлопьями крыльце. Снег, который, казалось, падал медленно и красиво, превратился в настоящую метель. Сейчас он залепляет лицо, попадает в рот и глаза, ослепляя. Но не настолько, чтобы среди машин перед универом я не увидела знакомый чёрный «порш».

Значит, Мирон где-то здесь. Рядом. Приехал на учебу? Или встретить Вику? А может… оглядываюсь. Надежда робкой рукой сжимает сердце.

Знакомой фигуры рядом нет. Лишь несколько парней с другого факультета сбились на крыльце в кучу и громко смеются.

Приложение такси задирает цену из-за снега и транспортного коллапса на дорогах втрое. Вздохнув, поправляю шапку, чешу подбородок, упирающийся в ортопедический воротник, и решаю попытать удачи на автобусной остановке.