Лучший друг моего парня 2 (СИ) - Манич Мария - Страница 37

— У меня.

— …не думаю, что это хорошая идея. Я их совсем не знаю и не хочу доставлять неудобства. Погоди, что ты сказал?

Остановившись, поворачиваюсь корпусом к Гейдену. Преграждаю ему путь и заглядываю в тёмные глаза.

— Я собираюсь забрать тебя к себе.

Себе — эхом отдает в уши и сердце. И я почти растекаюсь лужей.

— Зачем тебе это? — хмурюсь.

— Хочу. Могу. Почему нет?

— А я взамен что должна делать? Сосать тебе двадцать четыре на семь?

— Было бы неплохо, — пожимает плечами Гейден.

Уголки его губ подёргиваются, будто он пытается сдержать улыбку.

Обличительно прищуриваюсь и тычу пальцем ему в грудь.

— Только после того, как ты принесёшь мне свои обещанные извинения. Помнишь о таких?

— А ты, я смотрю, тоже не можешь об этом забыть?

Мирон опускает взгляд на моё вздёрнутое к нему лицо. Его непослушная чёлка прядями очерчивает лоб и… я, не сдержавшись, касаюсь её пальцами. Как всегда мечтала. Поправляю, убирая назад.

Замираем друг напротив друга.

Гейден напрягается, когда веду подушечками по линии его скул и спускаюсь к губам. Они приоткрываются, отзываясь на моё касание. Кончики пальцев обжигает горячее дыхание, а горло сжимает спазмом.

Возвращаюсь взглядом к глазам Мирона.

— Не думаешь спросить меня, хочу ли я спать с тобой под одной крышей, Гейден? — произношу тихо, продолжая ласкать пальцами его лицо.

— Кто говорит про одну крышу? Ты будешь спать со мной в одной постели. У тебя есть возражения?

Мирон ловит меня за кисти и, удерживая руку, прижимается к ней колючей щекой.

Это так… интимно, что моё сердце пускается вскачь галопом, разгоняясь за микросекунду.

Приходится признать свою капитуляцию, даже если я об этом потом пожалею. Сделать маленький шаг навстречу, несмотря на огромный страх быть опять растоптанной и преданной. Боясь опять остаться один на один с разбитым сердцем в одиночестве.

Мирон смотрит прямо мне в душу в ожидании ответа, и у меня не получается с ним долго тянуть:

— Возражений нет.

20.1

— Возражений нет. Но. — Не обращаю внимания на закатывающего глаза парня и продолжаю: — Но у меня есть несколько условий.

— Ты не можешь без контроля, НеАнгел? Расслабься, совместное проживание ни к чему тебя не обязывает, — произносит Гейден, отстраняясь. — Если ты переживаешь о деньгах — не стоит.

Моя рука, которая только недавно ласкала его щёку, падает вдоль тела, и я хмурюсь.

Деньги.

На моей карточке их достаточно от Соколовых, и я сейчас вовсе не о них пытаюсь поговорить.

Мирон скользит взглядом выше моего плеча, пряча ладони в карманы джинсов. Опять отгораживается и закрывается от меня. Только я добивалась совсем не этого. Наоборот.

— Нет. Ты так просто с этого не съедешь! — Хватаю Мирона за толстовку, опять привлекая внимание к себе. — О деньгах последнее время я вообще не думаю. Счастье не в их наличии и количестве. Я о другом…

— Да ну? — усмехается, нахально сдвигая губы на одну сторону, приподнимает брови. — А в чём тогда? В их отсутствии?

Мирон наклоняет голову набок. Его дыхание щекочет мои губы, смешиваясь с моим.

Мы так и стоим посреди торгового центра в толпе людей и ярком свете ламп, бликами играющем на наших лицах.

— В нужном человеке рядом. Вот сейчас я чувствую себя счастливой и без огромного материального содержания. Улавливаешь связь? — пытаюсь вывернуть на нужную дорогу и донести до Гейдена то, что хочу сказать. — Мне не нужны твои деньги. Мне нужно от тебя не это.

Я влюблена в тебя. Пусти меня чуть глубже.

Но, мне кажется, я делаю только хуже. Только-только потеплевшие отношения опять покрываются коркой льда. Похоже, я шагнула на закрытую территорию.

Гейден пытается отстраниться, но я держусь за него крепко и тяну на себя.

Целую первой.

Прижимаюсь к мягким горячим губам в быстром касании и разрываю поцелуй, как только настойчивый язык Мирона пытается пробраться на мою территорию.

Этот арктический холод мне уже надоел. Пора его немного подтопить и повысить градус.

Зябко ежусь, не сводя пытливого взгляда с Мирона. Он остаётся для меня закрытой книгой, стоящей на полке магазина с возрастным цензом восемнадцать плюс. Слишком откровенное содержание, приходится прятать поглубже от посторонних глаз.

Я с ним не ради денег и не гонюсь за ними больше. Надеюсь, он это понимает. Иначе… всё зря? Я больше не собираюсь находить себе фиктивных парней сомнительных наклонностей и продавать на аукционе свою девственность. Конечно, у меня её больше и нет, но в медицине есть возможности её восстановления у женщин. Кто-то наверняка этим пользуется.

— Может быть. Но в новом кружевном белье ты будешь ещё счастливее. Ведь так?

— Я бы не отказалась и от хлопковых слипов. Знаешь, джинсы там впиваются мне между ног, создают трение и… В общем, Гейден, я сама могу купить себе трусы. Все семь штук на неделю. То, что я согласилась переехать к тебе, не значит, что ты обязан мне что-то покупать.

— Я тебя понял. Но насчёт отсоса всё же подумай, — теперь Мирон откровенно пялится на мои губы, словно представляет их на своем члене.

Наступает моя очередь закатывать глаза.

— Всенепременно, — произношу не без сарказма.

Разжимаю пальцы, разглаживая ткань толстовки на груди у Гейдена. С удовольствием отмечаю, как напрягаются его мышцы, и провожу по ним рукой ещё раз. Намеренно. Провоцируя.

Скольжу ладонью ниже по торсу. Замерев напротив ширинки, отдёргиваю руку.

— Чего остановилась, НеАнгел? — спрашивает сипло, смотря на меня исподлобья.

По потемневшему взгляду парня понимаю, что цель достигнута — мне удалось подкинуть немного дровишек в успевший покрыться изморозью костер и разжечь его заново.

— Кажется, мы собирались купить мне трусы, — говорю, попятившись.

— Они тебе не понадобятся.

Разворачиваюсь на пятках, стремительно иду в сторону первого попавшегося бутика. Затылок невыносимо жжёт от тяжёлого взгляда.

Пульс барабанит в висках, когда прохожу между стеллажей и полок, полных нижнего белья. Мирон, как самый опасный хищник перед нападением, держится чуть в стороне. Параллельно повторяя траекторию моего движения.

Смотрим друг на друга, остановившись на расстоянии в пару метров. Беру чёрный полупрозрачный комплект, состоящий из сетки и эластичных верёвочек, и демонстрирую его парню.

— Этот? — Поднимаю его повыше и беру кружевной белоснежный комплект в другую руку. — Или этот? Ангел или Дьявол?

— Можете примерить оба, — раздаётся за спиной вежливый голос консультанта.

Не поворачиваюсь, следя за реакцией Гейдена. Это ведь самая любимая им наша игра — кошки-мышки. Чего же он выглядит таким взбешённым и напряжённым? Не нравится, что я взяла поводья и теперь гоню вперёд вместо него?

— Она так и сделает, — не сводя с меня чёрных порочных глаз, говорит Мирон.

Улыбнувшись, взмахиваю комплектами и скрываюсь в примерочной.

Она закрывается не на шторку, как во многих бутиках, а выглядит как полноценная кабинка с дверью и замочком. Залетаю внутрь и, провернув его трясущимися руками, прислушиваюсь к шагам с другой стороны.

Гейден заходит в примерочные следом. Я не вижу его, но чувствую исходящую от него давящую энергетику. Безошибочно угадывает, где я спряталась, и коротко стучит в закрытую дверь.

Пульс учащается. Я умру от тахикардии. Или оттого, что Мирон затрахает меня до смерти за мою выходку.

Он меня хочет. Я тоже его хожу.

Быстро стаскиваю толстовку вместе с футболкой и надеваю верх от чёрного комплекта.

Ещё один стук. Более требовательный и настойчивый.

Волоски дыбом и сладкий тёплый спазм в животе. Предвкушение.

Дёргаю замочек в сторону и поворачиваюсь лицом к зеркалу. Встречаюсь в нём с чёрными глазами Мирона.

— Нравится? — расправляю плечи.

Бюстгальтер тонкий и прозрачный, создает лишь видимость присутствия. Тёмная ткань оплетает косточки, спрятанные под ней, для эффектной поддержки. Моя грудь ещё никогда не выглядела настолько сексуальной, будучи упакованной в бельё. Я ещё никогда не хотела выглядеть так сексуально, как сейчас.