Год Быка - Омельянюк Александр Сергеевич - Страница 84

Ну, точно – червь! Раз после себя шарики оставляет! – решил наблюдатель.

Но Платон был внимательным наблюдателем не только в столовой, а и на улице.

Возвращаясь в четверг с работы, он повстречал идущего ему навстречу высокого, импозантного мужчину своего возраста. По тому, как тот нёс букет цветов, писатель понял: свой, аристократ!

Платон тоже носил букет цветов строго вертикально, держа его за нижнюю оконечность обратным хватом кисти, полностью опущенной вдоль тела руки. И обязательно вверх соцветием, вдоль тела, чуть прижимая букет к нему рукой, одновременно обеспечивая красоту, культуру и безопасность – уважительно к цветам и к их будущим обладателям, а не как веник – соцветиями вниз, будто бы боясь обломов цветов, и… прочего.

На следующий день, в пятницу 16 октября, семья Кочетов распрощалась с Тимошей.

Как и предполагал Платон, Тиму забрали неожиданно, в его отсутствие, и он не успел с ним попрощаться. Не работавшая в этот день Ксения позвонила ему на работу, и сказала, что в четыре часа котёнка заберут.

– «Ну, ладно! Ничего тут не поделаешь!» – с сожалением ответил жене Платон, с накатившей грустью вешая трубку.

– «Ничего! Другого заведём!» – вдруг откуда-то из недр ласково-весёлым голоском пытался утешить его рогатенький.

Но этого было мало. Платон неожиданно распрощался со своим любимцем. Он знал, что его кошкам, которых он не мог предать, будет крайне тяжело рядом с Тимошей. Он также понимал, что Тима попал в хорошие руки. Но всё равно было жалко. Ведь тот сам выбрал Платона своим спасителем. Их отношения были не просто отношения между человеком и животным, в них прослеживалась и какая-то иная, может даже космическая связь. В удивительном взаимопонимании и любви, они прожили вместе почти полгода. А что может быть гармоничней взаимной и бескорыстной любви человека и животного?!

Воспоминания о своём любимце постепенно трансформировались в стихотворение.

Платон вспомнил, как вечером после работы Тимоша первым встречал его на даче, как он сладко и безмятежно спал на его руках, доверяя своему хозяину, больше другу, единомышленнику, и может даже соплеменнику. Как он часто выигрывал поединки у, превосходящих его по массе, кошек за счёт своей смелости и активности, решительности и напористости, быстроты и ловкости, и даже невиданной ранее изобретательности.

Именно тогда Платон решил, что из Тимоши получится великолепный бойцовый кот!

Вечером жена рассказала, что как только Тимошу посадили в шикарную корзину-переноску, тот сразу начал просто орать благим кошачьим матом. И успокоился он только в движении. Новые хозяева очень тщательно подготовились к приёму малыша, почти также, как к приёму новорождённого. Даже к переноске они прикрепили красивый бантик, и обещали держать прежних хозяев в курсе событий, происходящих вокруг Тимоши, его поведении и жизни вообще.

– «Ну, ладно! Хоть так!» – успокоил себя, скрепя сердце, Платон.

Вместе с Тимошей из их квартиры улетучились его шарм и энергия.

После отъезда котёнка нишу самого младшего и любимого ребёнка в семье сразу вернула себе Соня. Она стала чаще и интенсивнее ласкаться к Платону, и что-то говорить ему своим кошачьим гортанным квази мяу, обращая этим лишний раз на себя внимание.

У кошек, видимо, генетически, на подсознательном уровне, заложена информация, что хозяин всегда будет больше любить самую маленькую, или самую младшенькую из них.

Поэтому после отъезда Тимоши, Соня с удовольствием заняла свою теперь освободившуюся нишу в сердце хозяина.

А на следующий день родила Даша, и у Насти появилась ещё одна, крупная в сына, внучка.

В этот день, в субботу, Платон опять поехал на дачу, по дороге заметив, что жёлтый цвет теперь стал доминирующим. Не испугавшихся непогоды дачников было очень мало. А четвёртая серия Бабьего лета продлилась всего четыре дня, со вторника по пятницу. В субботу уже пошёл мелкий дождь.

Платон очень хотел, чтобы и в эти выходные тоже была хорошая погода, но у небес были свои планы. А осень достигла своего пика.

Блестящий, мокрый асфальт с прилипшими к нему жёлтыми листьями лишь подтверждал это. В субботу, после ночного дождя было сыро, но ещё не холодно. Воздух был не только влажен, но опять-таки вкусен и свеж. И Платон опять наслаждался последними ароматами живой природы, вдыхая их полной грудью, предвкушая свою очередную полезную работу на даче.

А вот в солнечное воскресенье, 18 октября, супруги Кочет решили завершить дачный сезон в Купавне. Уже от дома до железнодорожной станции «Новогиреево» Платон шёл и наслаждался, на этот раз светящим ему в лицо Солнечным светом. Но удовольствие от этого неожиданно прервала заботливая жена:

– «Куда ты пошёл на трамвайный круг? Он сейчас поедет и тебя по башке зеркалом ударит!».

– «И будет фонарь!» – перебил её, а не свою голову, муж.

Но Солнце возвратилось к Платону в вагоне электрички. От его лучей в лицо он традиционно трижды чихнул, записывая в блокнот сущую правду.

Но тут возымел действие эффект от накануне съеденного в Загорново чеснока, дав ненужный результат.

Спустя считанные минуты после этого, набиравшая SMS-ку сыну, Ксения тактично отреагировала на ухо мужу:

– «Когда ты кашляешь, или чихаешь, от тебя говном несёт!».

В ответ муж философски заметил:

– «Ксюх! А ты знаешь, какая разница между утюгом и матюгом?».

Видя удивлённое лицо жены, сочинитель всего и вся продолжил:

– «Если приложить, то от обоих больно! Только от одного – физически, а от другого – морально!».

На дачу шли долго и по грязи.

– «У меня как-то на душе неприятно!» – вдруг заметила остановившаяся Ксения, разглядывая свои грязные кроссовки.

– «А где же тогда твоя душа живёт? Получается, что в пятках!?» – словно продолжая вагонную тему, ответил муж.