Фаталити. Цена его успеха - Брук Лин - Страница 8

– Моя студия. Здесь я провожу всё своё свободное время. Пишу музыку и тексты.

– Что прости? – рассмеялась я. – Серьезно, чьё это?

– Без шуток. Это всё моё.

– Ты умеешь петь?

Он ничего не ответил, просто дал послушать его песни и музыку, дал прочитать тексты и стихи. Это так не сочеталось с его брутальными внешними данными, от чего он стал казаться ещё более привлекательным. Его творчество было точным попаданием в моё сердце.

– Почему ты не показываешь это миру? Ты совершаешь грех, пряча это в этих стенах! – возмутилась я, сидя рядом с ним и перебирая в руках тексты его песен.

– Сомневаюсь, что из этого может выйти что-то серьёзное.

– Ты сошёл с ума. Это восхитительно.

Без преувеличения, голос Ираклия был невероятен. Его музыка касалась самых глубинных точек души, тексты цепляли, заставляя проживать целую жизнь за несколько минут.

Какая ирония судьбы. Тогда я была единственной, кому он открылся, и кто смог прикоснуться к сокровенному. Теперь он на пьедестале – Дадиани стал востребованным артистом, и его песни и клипы крутят радиостанции и музыкальные каналы. Его мечты сбылись, но ради этого я пожертвовала своим сердцем. И больше не могла позволить себе роскошь наслаждаться его творчеством. Я оградила себя от него. Запретила слушать любимые песни, смотреть интервью и клипы, чтобы однажды не сойти с ума от тоски по нему.

Но в тот миг всё только зарождалось между нами, и я чувствовала трепет на душе.

– Ты такой… – сказала я после прослушивания одной из песен и встала с дивана, чтобы пройтись и успокоиться.

– Какой?

– Не могу подобрать подходящего слова, – призналась честно. – Ты для меня открытие. Я нахожусь в диком восторге.

– Я испытал такие же эмоции, когда увидел, как ты танцуешь, – признался он, встав рядом со мной.

– Эти все песни должны увидеть свет, – произнесла я. – Я влюблена.

– В меня? – широко улыбнулся он.

– В твоё творчество, – смутившись, ударила его тетрадью по руке.

Он взял меня за руку и притянул к себе.

– А я, кажется, в тебя, – вдруг неожиданно произнёс он и обрушил на меня шквал неизведанных ранее чувств.

Его губы коснулись моих и заключили меня в поцелуе. И, кажется, я влюбилась тоже. Окончательно и бесповоротно.

Я открываю глаза, когда лифт останавливается. Вновь вижу перед собой мужской силуэт. Хочу подойти сзади, обнять и положить голову на крепкую спину. Но не могу позволить себе такой роскоши.

Голос в кабине сообщает, что мы приехали на сороковой этаж, и двери открываются. Я иду к выходу, Ираклий продолжает стоять на месте.

Сровнявшись с ним, я теряю контроль над телом. Пальцы невольно тянутся к нему и касаются его ладони, скользят по ней. Весь мир вокруг замирает. В груди всё каменеет от боли. Хочу обнять, хочу поцеловать, хочу навсегда застрять в этом лифте с ним одним.

Он вздрагивает от моего прикосновения. Оборачивается и смотрит на меня, словно не веря в происходящее. Я же смотрю вперёд, будто бы ничего и не происходит. Через силу отрываю пальцы от него и делаю ещё несколько шагов вперёд. Выхожу из лифта, а сердце в груди отбивает слова: «я все ещё люблю тебя», в надежде, что он когда-нибудь их услышит.

Глава 4

Мы сидим с бабушкой в ресторане, завтракаем после больницы. Я ковыряю еду в тарелке, пытаюсь заставить себя поесть. Кусок в горло не лезет после встречи с Ираклием. За всю ночь я не сомкнула глаз. Поток воспоминаний о нём взрывал мой мозг. До сих пор слышу аромат его парфюма; слышу его голос; вижу перед собой любимый силуэт и взгляд. Все мысли только о нём. О моём прикосновении и электрическом разряде от его кожи, который попал в самое сердце. Хочу вернуться в то мгновение и проживать его вновь и вновь.

– Как вчера прошла встреча с Алексеем? – спрашивает бабушка и вырывает из омута. – О чём он хотел поговорить?

– Они с Линой открыли благотворительную творческую школу для детей из неблагополучных семей. Музыка, танцы, рисование, фотография и многое другое. Он пригласил меня провести пару уроков по танцам для учеников.

– Какие они молодцы. Ты ведь приняла их приглашение?

– Ты сомневаешься? – удивлённо спрашиваю у неё.

– Мало ли, – пожимает плечами. – Ты ведь хочешь поскорее отсюда улететь.

– Но пока я здесь, почему бы не заняться полезным делом? Тем более, это Алексей и Лина. Я бы не отказала им ни при каких обстоятельствах.

– Я рада, что тебе будет, чем заняться.

Я улыбаюсь краем губ, и вновь опускаю взгляд на тарелку. Нет сил даже притворяться, что всё хорошо.

– Что тебя беспокоит? – бабушка прикасается к моей руке, которая играет вилкой с едой.

– Да так, – задумываюсь, стоит ли с ней делиться своими переживаниями.

– Ты ругаешь меня, что я постоянно что-то скрываю от тебя, чтобы не расстраивать, а сама поступаешь так же.

Я поднимаю взгляд на неё, улыбаюсь уже искреннее. Люблю её чуткое сердце.

– Я вчера столкнулась с Ираклием, – говорю тише.

Она ахает и закрывает руками рот.

– Бабуль, – мне становится смешно от её реакции.

– Вы поздоровались? Поговорили? Он тебя сразу узнал? – взволновано тараторит она.

– Узнал сразу. Не поздоровались. Он без прелюдий приступил к оскорблениям, – спокойно отвечаю ей.

– Негодник такой! – возмущённо цедит бабушка. – Ты столько натерпелась из-за него, а он ещё оскорбляет! Дать бы ему один хороший подзатыльник, чтобы пришёл в себя.

– Не из-за, а ради него. И он ничего не знает, поэтому имеет право злиться, ругаться, ненавидеть.

– Пора ему узнать правду!

– Чтобы что? У него всё хорошо. А значит, оно того стоило.

– Опозорила себя, лишилась друзей, ушла из профессионального спорта – и это всё стоило того?

– Его мечты сбылись. Он там, где должен быть. Значит, оно того стоило, – произнеся это вслух, мне становится легче.

Я вспоминаю, ради чего всё было, почему так поступила, и успокаиваюсь.

– А твои мечты? Кто о твоих мечтах позаботится?

– Мои мечты тоже сбылись, разве нет? Я вырвалась из этого города. Танцую и путешествую.

Ба что-то говорит мне, но я перестаю её слышать. В ресторан входит семейная пара. Всё такая же яркая, живая и невероятная женщина и мужчина под стать ей, чья рука аккуратно лежит на её талии. Я замираю.

Люди, которые хотели и делали всё возможное, чтобы заменить мне родителей. Люди, которые, несмотря на весь хаос вокруг, не посмели осквернить меня грязным словом. Люди, которые не растоптали, а подали руку помощи, даже несмотря на то, что их сын меня возненавидел.

Я хочу окликнуть их, хочу подойти к ним. Хочу обнять и прижать к груди. Но отворачиваюсь, боясь быть ими отвергнутой. Прошло так много лет, и они, возможно, уже давно обо мне забыли.

Но я их помню.

Утыкаюсь взглядом в тарелку и мыслями возвращаюсь в прошлое. В дни, когда ещё не было известно, что вырастет из девочки Илианы, которая впервые испытала чувство влюблённости.

После нашего первого поцелуя я около недели не могла прийти в себя и не выходила с Ираклием на связь. Я не знала, что ему говорить, и как себя вести. А он не сильно давил, словно чувствовал.

И вот одним ранним утром выходного, я вышла из дома, чтобы прогуляться в одиночестве и насладиться рассветом. Подойдя к полю, я заметила подъезжающую ко мне знакомую машину. Она остановилась неподалеку, из неё вышел Ираклий и направился в мою сторону.

Внутри всё сотрясалось при виде него, но я старалась держать себя в руках.

– Привет, – улыбнулась я, смотря ему в глаза.

Боялась, что он заметит, как я волнуюсь в его присутствии.

– Рад тебя видеть, – сдержанно произнёс он, будто опасаясь, что спугнёт. – Вышла на утреннюю прогулку?