Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1005

Фелдер коснулся пальцами клавиатуры — и снова замер. Констанс искренне считала, что родилась в 1870-х годах в Нью-Йорке, на Уотер-стрит. Забавно: сила ее убежденности плюс фотографически точное, необъяснимое пока знание старого Нью-Йорка почти заставило и доктора поверить в это. Подумать только, он едва ли не стал считать всерьез, что ей сто сорок лет. Но здравые мысли Пула об избирательной амнезии и диссоциативной фуге вернули его к реальности. И все же он считал себя обязанным разыскать решающее, убедительное доказательство.

Он быстро ввел нужные команды и вошел в базу данных по газетам. Следует поискать газеты начиная с девятнадцатого столетия и более поздние, до времени, когда Констанс родилась в действительности, а также, на всякий случай, современные — и открыть источник ее познаний.

Фелдер передвинул курсор к графе «Параметры поиска» и заглянул в свои заметки. «Когда умерли родители и сестра, я осталась бездомной сиротой. Нынешний дом мистера Пендергаста на Риверсайд-драйв тогда принадлежал человеку по имени Ленг. В конце концов он опустел. Я жила там». Значит, искать нужно по трем ключевым словам: Грин, Уотер-стрит и Ленг. Но по опыту прежних поисков доктор знал: лучше ключевые слова оставить как можно более неопределенными, поскольку сканы газет изобилуют опечатками. Поэтому он составил команду поиска, используя логический оператор «И» и не записывая название улицы целиком:

Поиск немедленно выдал единственный результат: статья трехлетней давности, и не где-нибудь, а в «Нью-Йорк таймс». Надо же…

Пара нажатий на клавиши — и статья появилась на экране. Фелдер вчитался, и у него перехватило дыхание.

Дом 16 по Уотер-стрит. Мэри Грин неправильно записала название улицы, и потому Фелдер не смог отыскать статью раньше.

Доктор перечитал статью раз, другой, третий. Затем очень медленно откинулся на спинку кресла, стиснув подлокотники с такой силой, что заболели пальцы.

Глава 46

Девятью этажами и в точности ста шестьюдесятью футами ниже места, где сидел в библиотеке доктор Фелдер, специальный агент Алоизий Пендергаст внимательно слушал престарелого библиофила, известного как Рен. Все звали его только так. Если у Рена и было имя, никто посторонний, включая Пендергаста, его не знал. Жизнь его тоже была загадочной. Где он жил, откуда явился, зачем проводил каждую ночь и большинство дней на самых нижних подвальных этажах библиотеки — оставалось тайной. Годы без солнца обесцветили его кожу, сделали похожей на пергамент. От Рена слегка пахло переплетным клеем и пылью. Седые волосы торчали во все стороны, словно нимб, глаза были пронзительной птичьей черноты. Но, несмотря на странности, Рен обладал парой весьма ценимых Пендергастом качеств: уникальной способностью к архивным исследованиям и глубочайшими познаниями необъятных фондов Нью-Йоркской публичной библиотеки.

И вот, усевшись на огромную стопку бумаг подобно отощавшему Будде, Рен заговорил быстро и оживленно, акцентируя речь внезапными резкими жестами:

— Я выяснил ее родословную. Изучил со всем тщанием, я ведь образчик hypocrite lecteur.[281] И непросто, да, непросто: семья очень постаралась, скрывая свою родословную. Слава богу, есть «Хайлигенштадтский компендиум».

— «Хайлигенштадтский компендиум»?

— Ну да. Объемистая коллекция родословных со всего мира. Подарена библиотеке чрезвычайно эксцентричным исследователем генеалогии из немецкого города Хайлигенштадт. Библиотека не слишком хотела принимать коллекцию, но исследователь пожертвовал миллионы на «обустройство» своего творения, и «Хайлигенштадтский компендиум» приняли в фонд. Само собой, опус немедленно запихнули в самый дальний темный угол. Но вы же знаете, как я отношусь к дальним темным углам.

Он хихикнул и похлопал ладонью по четырехфутовой высоты стопке распечаток.

— Компендиум особенно подробно описывает семейства немецкие, австрийские и эстонские. И это оказалось весьма кстати.

— Очень интересно, — заметил Пендергаст, не скрывая нетерпения. — Быть может, вы все же прольете свет на ваши удивительные открытия?

— Конечно, но… — Рен замялся. — Боюсь, вам они не понравятся.

Пендергаст чуть сощурился — едва заметная гримаска разрастающейся злости.

— Моя реакция, право же, не важна. Прошу, расскажите.

— Конечно, обязательно! — Явно наслаждаясь ситуацией, Рен потер ладони. — Я ведь живу ради раскрытия тайн!

Он по-хозяйски, бережно погладил стопку распечаток.

— Матерью Вольфганга Фауста была прапрабабушка Хелен. Такая вот родословная. Мать Хелен, Лени, вышла замуж за Андраша Эстерхази, который, кстати, тоже был врачом. Родители Хелен в настоящее время мертвы. — Рен помедлил. — Кстати, вы знаете, что Эстерхази — древняя и благородная венгерская фамилия? Во времена правления Габсбургов…