Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1007

— И когда же ты вернешься?

— Не знаю. Может, через три дня. Или через четыре. Я тебе сообщу. Вообще, по закону, мне еще неделя полагается.

— Да, но я не уверена, что мистеру Крэнстону это понравится… — сказала Жанин смущенно.

— До встречи! — попрощался Нед и отключился прежде, чем она успела ответить.

Глава 48

Доктор Джадсон Эстерхази, играющий роль доктора Эрнеста Пула, вышагивал рядом с Фелдером по коридору больницы «Маунт-Мёрси» вслед за доктором Остромом, директором больницы. Директор был вежлив, тактичен и в высшей степени профессионален — наилучшие качества для человека его положения.

— Полагаю, вам покажутся чрезвычайно интересными результаты сегодняшней консультации, — поведал Эстерхази Острому. — Как я уже объяснял доктору Фелдеру, весьма высоки шансы на то, что пациентка продемонстрирует избирательную амнезию по отношению ко мне.

— С нетерпением этого ожидаю, — ответил Остром.

— Надеюсь, вы ничего не говорили ей обо мне, не сообщали о нашем визите?

— Ей ничего не говорили.

— Отлично! По-моему, разумно сократить время визита до минимума. Ведь как бы она себя ни проявила, эмоциональный стресс, пусть и не осознаваемый пациенткой, будет весьма велик.

— Разумная предосторожность, — согласился Фелдер.

Они завернули за угол, подождали, пока служащий откроет металлическую дверь.

— Несомненно, ей будет неловко в моем присутствии, — заметил Эстерхази. — Дискомфорт вызовут ее подавленные воспоминания о моих с ней консультациях.

Остром кивнул.

— И еще: в завершение консультации я был бы благодарен за возможность пару минут поговорить с ней наедине.

Остром обернулся с озадаченным видом.

— Мне хочется узнать, — пояснил «доктор Пул», — изменится ли ее поведение, когда я останусь с нею один на один. Продолжит ли она делать вид, что не узнает меня.

— Не вижу к тому никаких препятствий, — согласился Остром.

Он остановился перед дверью, различающейся от соседних лишь номером, и легонько постучал.

— Можете войти, — раздалось из-за двери.

Остром открыл, затем предложил гостям войти в маленькую комнатку без окон. Из мебели здесь были только кровать, стол, книжный шкаф и пластиковое кресло. Молодая женщина сидела в кресле и читала книгу. Она подняла голову и посмотрела на вошедших.

Эстерхази глядел на нее с любопытством. Давно гадал, как выглядит подопечная Пендергаста, и был сторицей вознагражден за ожидание. Констанс Грин была привлекательна. Нет, по-настоящему красива. Стройная, гибкая, маленькая, с короткими темно-каштановыми волосами, с идеально гладкой, как фарфор, кожей, с фиалковыми глазами, умными, внимательными и поражающими странной глубиной.

Констанс обвела гостей взглядом. На Эстерхази задержалась, но выражение ее лица осталось прежним.

Он не боялся, что Констанс узнает шурина своего опекуна. Пендергаст был не из тех, кто держит в доме семейные портреты.

— Доктор Остром, доктор Фелдер, очень рада видеть вас снова, — сказала она, откладывая книгу и вставая.

Эстерхази взглянул на обложку: она читала Сартра, «Бытие и ничто».

Поразительно: движения, манера речи, самое ее существо казались отголоском давнего времени учтивости, изысканных манер, благородства. Казалось, она сейчас пригласит нанесших визит джентльменов на чай из розовых лепестков и сэндвичи с огурцом.[282] Констанс вовсе не походила на безумную мать-детоубийцу из закрытой психиатрической лечебницы.

— Констанс, пожалуйста, садитесь, — попросил Остром. — Мы всего на несколько минут. Доктор Пул посетил ненадолго Нью-Йорк, и мы подумали, что вы, возможно, захотите его увидеть.

— Доктор Пул, — задумчиво повторила Констанс, садясь.

Она посмотрела на Эстерхази, и в ее странных глазах зажегся огонек любопытства.

— Да, верно, — подтвердил Фелдер.

— Помните ли вы меня? — спросил Эстерхази, выражая голосом благожелательную заботу.

— К сожалению, я не имела удовольствия быть знакомой с вами, сэр, — ответила Констанс, слегка нахмурившись.

— В самом деле, Констанс? — Эстерхази добавил в голос легчайшие нотки разочарования и жалости.

Она покачала головой.

Краем глаза Эстерхази приметил, что Остром и Фелдер многозначительно переглянулись. Отлично! Все идет по плану.

Констанс посмотрела на него с любопытством, затем обратилась к Фелдеру:

— Отчего же вы сочли, что я могу пожелать встречи с этим джентльменом?

Остром слегка покраснел, кивнул Эстерхази.

— Видите ли, Констанс, несколько лет назад я уже консультировал вас по просьбе вашего, э-э, опекуна, — сообщил тот.

— Вы лжете! — отрезала Констанс, поднимаясь. Она снова обратилась к доктору Острому, и на ее лице теперь отчетливо отразились тревога и замешательство. — Доктор Остром, я никогда прежде не видела этого человека! И я бы очень хотела, чтобы вы увели его из моей комнаты.

— Констанс, мне очень жаль за причиненное неудобство, — сказал доктор и вопросительно взглянул на Эстерхази.

Тот слегка кивнул: время уходить.

— Констанс, мы уходим, — сказал Фелдер. — Доктор Пул попросил нас позволить ему говорить с вами наедине, всего минуту-другую. Мы будем ожидать за дверью.

— Но… — произнесла Констанс и умолкла.

Она посмотрела на Эстерхази, и он был ошеломлен откровенной враждебностью в ее взгляде.

— Доктор, прошу вас, поскорее, — попросил Остром, открывая дверь, и покинул комнату вместе с Фелдером.

Дверь закрылась.

Эстерхази отступил на шаг, опустил руки и принял вид как можно более мирный и дружелюбный. В этой женщине ощущалось нечто, заставляющее рассудок тревожно сигналить: опасность! Следовало быть чрезвычайно осмотрительным.

— Мисс Грин, вы правы, — сказал он тихо. — Вы никогда в жизни меня не встречали. Я никогда вас не консультировал. Я солгал.

Лицо Констанс выразило крайнюю подозрительность.

— Мое имя — Джадсон Эстерхази. Я — шурин Алоизия Пендергаста.

— Я вам не верю, — ответила Констанс. — Он никогда не упоминал ваше имя.

Голос ее звучал тихо и бесстрастно.

— Это так на него похоже, не правда ли? Послушайте, Констанс: Хелен Эстерхази — моя сестра. Ее смерть в лапах льва была самым жутким, что случилось с Алоизием, — кроме, разве что, смерти его родителей во время пожара в Нью-Орлеане. Вы наверняка хорошо его знаете. Он не из тех, кто распространяется о прошлом, в особенности столь болезненном. Но он попросил меня о помощи, поскольку я — один из немногих, кому он может доверять.

Констанс не ответила, пытливо глядя на визитера.

— Если сомневаетесь, вот мой паспорт. — Он извлек документ, раскрыл, показал ей. — Эстерхази — имя редкое. Я знал тетю Корнелию, отравительницу, жившую в этой самой комнате. Я был на фамильной плантации Пенумбра. Летал в Шотландию поохотиться вместе с Алоизием. Какие еще доказательства вам нужны?

— Почему вы здесь?

— Алоизий послал меня, чтобы помочь вам покинуть это место.

— Это нелепо. Он сам устроил так, чтобы я сюда попала. Он знает, что я вполне довольна здесь.

— Вы не понимаете. Он послал меня не для того, чтобы помочь вам, — он хочет, чтобы вы помогли ему!

— Чтобы я помогла ему?

— Понимаете, он наткнулся на ужасающее открытие. Похоже, его жена — моя сестра — умерла не случайно.

Констанс нахмурилась.

Эстерхази понимал: единственный шанс на ее доверие в том, чтобы держаться как можно ближе к правде.

— В день той охоты ружье Хелен оказалось заряжено холостыми патронами. Пендергаст решил выяснить, кто в этом виновен. Но события вышли из-под контроля. Ему нужна помощь тех, кому он доверяет более всего. А значит, моя и ваша помощь.

— А лейтенант д’Агоста?

— Лейтенант помогал — и получил в награду пулю в сердце. Его спасли, но ранение очень тяжелое.