Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1019

— Оно так, но как отыскать подобное место? Это хуже, чем иголку в стоге сена.

— Я знаю того, кто чрезвычайно искусен в таких розысках. Винсент, полагаю, нам пора идти. У нас мало времени. Джентльмены, мы готовы покинуть больницу, — сообщил Пендергаст докторам.

По коридору он шел так быстро, что Острому с Фелдером пришлось едва ли не бежать трусцой. На ходу агент достал мобильный телефон, набрал номер.

— Мим? — сказал он в трубку. — Это Пендергаст. У меня новая работа для вас. Боюсь, снова весьма трудная.

Пока шли к выходу, Пендергаст торопливо говорил вполголоса по телефону, а у выхода захлопнул его со звучным щелчком.

Затем повернулся к докторам и произнес с холодной иронией:

— Почтенные доктора, благодарю вас. Полагаю, дальнейший путь отсюда мы отыщем сами.

Глава 63

Сознание возвращалось медленно. Вокруг была кромешная тьма. Голова раскалывалась от боли. Тошнило.

Констанс замерла, обмякнув, прислушиваясь к себе и к окружающему, не понимая, где она и что произошло. Но рассудок прояснился, и она все вспомнила с ужасающей отчетливостью.

Захотела пошевелиться и обнаружила: руки скованы наручниками, соединенными с идущей вокруг талии цепью, ноги связаны и привязаны к чему-то позади, на сей раз очень прочно. Рот заклеен липкой лентой. Ощущалась сырость, пахло мазутом, смазочным маслом и плесенью. Слегка покачивало, слышался легкий плеск воды. Констанс поняла: она на корабле.

Прислушалась снова: сверху доносились приглушенные голоса. На корабле несколько человек. Она застыла, собираясь с мыслями. Сердце застучало спокойно, ровно. Руки, ноги затекли и болели. Должно быть, Констанс находилась в неподвижности несколько часов.

Спустя некоторое время послышались приближающиеся шаги. В стене образовалась расщелина, сквозь нее хлынул свет. Вспыхнула лампа на потолке. Когда глаза приспособились к свету, Констанс увидела стоящего в дверях человека, называвшего себя Эстерхази и доктором Пулом. Его правильное, красивое лицо портили нервозность и оставленные ногтями Констанс шрамы на щеке. За его спиной в тесном коридоре угадывался человеческий силуэт.

Эстерхази подошел и сказал:

— Мы тебя переместим. Ради твоей же безопасности. Не вздумай создавать проблемы.

Констанс не могла ни ответить, ни двинуться, лишь беспомощно глядела на похитителя.

Вынув из кармана нож, Эстерхази рассек слои липкой ленты, прикреплявшие ноги Констанс к вертикальной балке. Еще пара секунд — и женщина смогла двигать ими.

— Пойдем! — приказал он, беря ее под руку.

Констанс шагнула. Ноги не слушались, оцепенелые, неловкие. С каждым движением их пронизывала жгучая боль. Эстерхази поддержал ее, толкнул вперед, пропихнул сквозь крохотную дверь. Пришлось нагнуться.

Снаружи стояла рыжеволосая женщина. Констанс узнала ее: читательница из сада за стеной, которой она доверила записку. Рыжая посмотрела с вызовом, презрительно усмехаясь.

Значит, Пендергаст ничего не получил. Старания оказались напрасными. Очевидно, все это было лишь обманом. Но с какой целью?

— Держите вторую руку! — приказал Эстерхази женщине. — Эта особа непредсказуема.

Женщина уцепилась за вторую руку Констанс. Ее отвели по коридору к еще меньшей двери. Констанс не сопротивлялась, шла, повесив голову, расслабившись. Когда же Эстерхази нагнулся, чтобы потянуть за ручку, Констанс мгновенно напряглась, развернулась и ударила обманщицу головой в живот. Шумно выдохнув, рыжая опрокинулась на спину, врезалась в переборку. Констанс мгновенно развернулась к Эстерхази, пытаясь ударить головой и его, но тот успел отреагировать, обхватил ее, прижал ее руки к бокам. Рыжая, шатаясь, поднялась на ноги, схватила пленницу за волосы, отвесила с размаху пощечину, за ней вторую, третью…

— Хватит! — рявкнул Эстерхази, притянул Констанс к себе и процедил: — Ты делаешь, что скажут, а иначе будет очень больно. Поняла?

Та лишь посмотрела в ответ, тяжело дыша.

Эстерхази пихнул ее в сумрак за дверью, прошел следом вместе с рыжей. Там оказался еще один трюмный отсек с переборкой впереди и дверью в ней. Эстерхази открыл дверь — за нею обнаружилось сумрачное затхлое помещение. Сквозь сумрак Констанс различила сходящиеся клином стены и поняла: пришли в самую нижнюю часть трюма, наверное у самого форштевня.

Эстерхази молча указал на дверь.

Констанс замешкалась.

И тут же у нее в голове зазвенело от увесистой затрещины.

— А ну пошла! — процедила женщина.

— Я сам справлюсь! — сердито рыкнул Эстерхази.

Констанс, низко пригнувшись и согнув ноги в коленях, шагнула за комингс, медленно выпрямилась. Отсек был больше, чем показалось на первый взгляд. Она оглянулась и увидела, что рыжая занесла кулак. Но Эстерхази грубо перехватил ее руку.

— В этом нет нужды! — процедил он яростно. — И повторять я больше не стану, понятно?

Констанс почувствовала на щеке слезу и сердито тряхнула головой. Она уже давно забыла, когда плакала в последний раз, и не собиралась плакать перед этими людьми. Наверное, так подействовал на нее вид женщины. Лишь увидев ее, Констанс поняла, насколько сильно цеплялась за слабую ниточку надежды — свою записку Пендергасту.

Она села, прислонившись к переборке. Люк закрылся, визгливо скрежетнул закрывающийся замок.

Воцарилась кромешная темень — плотнее и чернее, чем было в первом трюме, где она очнулась. Слышался лишь плеск волн о борт, и казалось, что трюм находится глубоко под водой.

Констанс сделалось дурно, к горлу подкатила тошнота. Но она понимала: рвота окажется гибельной. Рот заклеен лентой, рвотные массы попадут в дыхательное горло и приведут к удушью. Этого нельзя допустить.

Она передвинулась, чтобы устроиться поудобнее, постаралась отвлечься, не думать о скверном. В конце концов, ведь она привыкла к темным, тесным закуткам. И теперь для нее в этом нет ничего нового. Все это уже было.

Было и прошло.

Глава 64

В два тридцать пополудни — то есть едва выбравшись из постели — Кори Свенсон покинула свою комнату, выскочила на улицу и направилась к излюбленному уютному столику в Библиотеке Ллойда Сили на Десятой авеню. По пути заглянула в местную греческую кофейню. Казалось, на город внезапно обвалилась зима, холодный ветер тащил мусор по тротуарам. Но кофейня оставалась теплым оазисом, наполненным звоном тарелок и криками официанток. Кори положила на прилавок деньги, вытащила из середины стопки номер «Таймс», взяла чашку черного кофе и уже собралась уходить, когда ее внимание привлек заголовок в «Пост»: «Жуткое обезглавливание в Риверсайд-парке».

Немного смутившись, взяла и «Пост». Кори всегда считала ее газетой для кретинов, но там частенько бывали репортажи о леденящих кровь злодействах, о которых высоколобая «Таймс» предпочитала упоминать лишь мимоходом. А читать о злодеяниях было тайной страстью Кори.

Усевшись за библиотечным столом и удостоверившись, что никто не интересуется мисс Кори Свенсон, она, ощущая смутный стыд, открыла «Пост».

И тут же вздрогнула, пораженная, испуганная по-настоящему. Жертвой оказался Эдвард Беттертон, прибывший из Миссисипи в отпуск. Тело его нашли в глухой части парка, за статуей Жанны д’Арк. Ему перерезали горло, причем с такой силой, что почти отделили голову от туловища. «Пост» сообщала, что на теле обнаружились и другие увечья, правда, не упоминала, какие именно. По мнению автора статьи, это указывало на разборки гангстерских шаек. Хотя имелись признаки ограбления: карманы вывернуты наизнанку, нет часов, бумажника и прочих ценностей.

Кори медленно, внимательно перечитала статью. Кошмар. Он же вовсе не был скверным, просто влез не в свое дело. Жаль, что она так свирепо его отшила.

Но столь жестокое убийство не может быть случайностью. Наверное, он и в самом деле раскопал что-то серьезное, хоть и навоображал про Пендергаста невесть что. Говорил, наркотрафик. Надо вспомнить, про какой дом он рассказывал…