Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1093

Ноги доктора онемели от холода и неподвижности, и он отступил на шаг в сторону. И все-таки он действительно собирается сделать это? Да, собирается… через минуту. Или две.

Доктор запустил руку в карман пиджака, проверяя, все ли на месте. Фонарик, отвертка, скальпель, тюбик с машинным маслом, пара тонких кожаных перчаток. Он еще раз глубоко, судорожно вздохнул, облизал губы, оглянулся, прислушался. Никого. Было уже совсем темно, и он различал только окна библиотеки в тяжелых рамах. В особняке стояла мертвая, могильная тишина. Фелдер постоял еще немного, затем натянул перчатки и подошел к самому окну.

Прижавшись к стене, доктор включил фонарь и, прикрыв его рукой, чтобы со стороны света не было видно, осмотрел стык створок. Проклятье: шпингалет задвинут до отказа, ручки повернуты горизонтально. Мигнув фонарем и еще раз оглядевшись, он направился к следующему окну. Но и здесь была та же картина. Он не мог проникнуть внутрь, не разбив стекло, а самому повернуть ручки вообще невозможно.

Со смешанным чувством досады и облегчения Фелдер подошел к последнему окну, опять прикрыл рукой фонарик и начал осматривать раму. Ручка правой створки была в правильном положении. Но другая половина окна слегка приоткрылась. Шпингалет оказался сломан, и там, где он должен был входить в оконную раму, виднелась темная дыра.

Выключив фонарь, Фелдер отошел к дальней стороне эркера. Подождал немного, прислушался. Вокруг было тихо. Только сердце бешено колотилось в груди. Если он не начнет прямо сейчас, то не справится с волнением. Решительно повернувшись, доктор двинулся к приоткрытой створке, просунул отвертку в тонкую щель и осторожно надавил. Рама заскрипела, и просвет увеличился. Фелдер достал из кармана тюбик с маслом, смазал ржавые петли и попробовал еще раз. Теперь створка двигалась бесшумно. Через мгновение зазор сделался таким широким, что доктор смог просунуть в него пальцы. И очень осторожно потянул створку на себя.

Он спрятал тюбик и отвертку обратно в карман. Никаких подозрительных звуков по-прежнему не было слышно. Собрав всю свою храбрость, Фелдер обеими руками ухватился за раму и забросил ногу на подоконник. Оставалось только взобраться самому. Но тут его снова охватила нерешительность. Он словно бы увидел себя со стороны. Неожиданно все это показалось ему смешным, даже нелепым. В голове пронеслось: «Если бы мои преподаватели из медицинского колледжа увидели меня теперь…» Однако Фелдер был слишком взволнован, чтобы долго думать об этом. Снова уцепившись за раму, он подтянулся и через мгновение оказался в комнате.

Здесь было почти так же холодно, как и снаружи. Фелдер осторожно обвел фонарем библиотеку, отмечая расположение мебели, чтобы случайно за что-нибудь не зацепиться. Обстановка в точности повторяла то, что доктор уже видел в гостиной: пуританские стулья с высокими спинками, несколько накрытых скатертями невысоких столов с фарфоровыми статуэтками и оловянной посудой. В комнате было ужасно пыльно, как будто здесь давно не прибирались. Стены с обеих сторон до самого потолка закрывали книжные шкафы с витражными стеклами.

Доктор еще раз огляделся по сторонам, запоминая, что где стоит. Затем выключил фонарик и со всей возможной быстротой и осторожностью направился через всю комнату к раздвижным дверям. Остановился, приложил ухо к щели и прислушался.

Тихо.

Сердце забилось еще сильнее, и он вернулся назад. Фелдер понятия не имел, с чего начинать. Полки были уставлены тысячами книг, папками со старинными рукописями и другими ценными материалами. Он испугался, что на поиски может уйти не один час.

Чтобы подбодрить себя, доктор вспомнил о Констанс. Повернулся налево и начал осмотр полок от двери. Уже привычно прикрывая фонарь рукой, он провел лучом по массивным книгам в кожаных переплетах. Их шершавые корешки слабо поблескивали. Это были труды Генри Адамса[383] в четырех томах.

Он двинулся дальше вдоль полок, затем остановился и быстро посветил фонарем. На полке перед ним стояло приблизительно с полдюжины изящных деревянных шкатулок ручной работы, тщательно отшлифованных и покрытых лаком. К каждой из них когда-то прикрепили по бумажной этикетке, но старый клей высох, и бумажки уже начали отлипать и сворачиваться. Все они были от руки подписаны выцветшими от времени чернилами: «Бирштадт. Часть 1», «Бирштадт. Часть 2»…

Письма Бирштадта. Цель безуспешного визита делегации из Гарварда. Несомненно, бесценное сокровище.

Фелдер выключил фонарик и отошел от полки. Какой-то шум или ему почудилось?

Он долго стоял, боясь пошевелиться и прислушиваясь. Но шум больше не повторился. Доктор обернулся к двери. Из-под нее не пробивалось ни лучика света.

Однако Фелдер все-таки сделал пару шагов к спасительному окну. Затем остановился и по меньшей мере минуту вслушивался в тишину. И только после этого вернулся к осмотру полок, все так же защищая свет фонаря от взгляда с улицы. Огромный, размером с древние фолианты, том стоял на уровне глаз, окруженный намного меньшими книгами с одинаковыми позолоченными корешками. Это был «Фауст» Гете в красивом кожаном переплете с причудливыми тиснеными буквами.

Фелдер испуганно вздрогнул и чуть было не выронил фонарь. Ему опять почудилось от волнения? Или все-таки это были шаги, мягкие шаги по ковру в коридоре, ведущем в библиотеку, почти такие же бесшумные, как у кошки?

Он с тревогой оглянулся на дверь. Там по-прежнему не было и намека на свет — тьма кромешная. Доктор нервно сглотнул и вернулся к полкам, краем глаза продолжая наблюдать за входом.

И вдруг что-то — он сам не смог бы сказать, что именно, — заставило его подойти к открытому окну, проскользнуть в него, спрыгнуть на землю и осторожно прикрыть створку, благодаря Господа за то, что надоумил его взять с собой тюбик с маслом.

Фелдер стоял в темноте, колени его мелко дрожали. Сердцебиение чуть успокоилось, и он почувствовал себя жалким трусом. Это просто разгоряченное воображение сыграло с ним злую шутку. Никто не шумел, не зажигал свет. Если он и дальше будет так поддаваться приступам страха, то ни за что не добудет папку. Он должен вернуться и еще раз осмотреть полки.

Внезапно дверь в библиотеку резко распахнулась, с ужасающей силой и не менее кошмарной бесшумностью. Фелдер отпрянул от окна и прижался к стене. В блеклом свете из коридора он разглядел силуэт огромного мужчины в странной бесформенной одежде. Этот человек держал в руке длинную, изогнутую, грубо выструганную палку с набалдашником размером с бильярдный шар.

Дакчак.

Охваченный ужасом, Фелдер как завороженный глядел на силуэт за стеклом. Слуга мисс Винтур внимательно осмотрел все углы библиотеки, каждый квадратный дюйм, поворачивая свою выбритую, тускло поблескивающую голову с неторопливостью крупного хищника. Затем дверь снова закрылась, так же резко и беззвучно. Дом опять погрузился в тишину, и только сердце Фелдера неистово колотилось в ребра.

Придя в себя, Фелдер поспешно вернулся в сторожку. Но еще до того, как приступы страха окончательно покинули его, доктор ощутил нечто совсем иное — искру надежды. Потому что понял одну важную вещь.

Адамс. Бирштадт. Гете. Книги в библиотеке Винтуров были расставлены в алфавитном порядке.

47

Констанс Грин неподвижно сидела в обшитой прочными панелями комнате 027 подвального этажа больницы для душевнобольных преступников «Маунт-Мёрси». Когда-то здесь была палата гидротерапии, оборудованная еще Бредфордом Тьюком, одним из первых психиатров госпиталя. Хотя скобы для закрепления наручников давно уже сняли со стены, а пол застелили коврами, заметный уклон в середине комнаты подсказывал, где находилось отверстие для стока воды, позднее залитое цементом.

Теперь эта комната обычно использовалась для приватных психиатрических сеансов доктора с пациентами низкой степени опасности. Здесь стояла удобная мебель, однако ножки стульев и столов были надежно привинчены к полу, а персонал внимательно следил за тем, чтобы в помещении не оказалось режущих и колющих предметов. Дверь в комнату не запиралась, но пара охранников постоянно дежурила у входа.