Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1102

Она ждала, с невероятным напряжением вслушиваясь в тишину. Все, что она так тщательно спланировала, рухнуло в считаные секунды. Что ей теперь делать? И что будет дальше? Боже, это была чудовищная ошибка! Нужно было просто вызвать полицию, вместо того чтобы пытаться все решить самостоятельно. Но она боялась, что полицейские первым делом арестуют отца…

Внезапно Кори услышала выстрелы — два подряд. А потом наступила тишина. Но и ее вскоре нарушил шум веток, раскачивающихся под порывами ветра. Они бились о стекло машины снова, и снова, и снова.

55

Ученый сидел в тени, прислонившись спиной к рюкзаку, и ждал сеньора Майкла Джексона Мендонсу. Тот в конце концов объявился, причем весьма эффектно: огромный, широкоплечий, смуглый молодой человек с ослепительной улыбкой и длинными вьющимися волосами под банданой, одетый в рубашку без рукавов, шорты и сандалии. Пробираясь сквозь толпу, он возвышался над всеми на голову, громким дружелюбным голосом убеждая освободить ему дорогу. Не дойдя двадцати ярдов, он уже вытянул для приветствия руку. Потом все-таки добрался и энергично потряс вялую ладонь биолога.

— Майкл Джексон Мендонса, — представился он. — К вашим услугам.

Ученый поспешил высвободить руку.

Я Персиваль Фосетт[391], — объявил он несколько суховато.

По крайней мере, по-английски проводник действительно говорил неплохо.

— Персиваль? Можно, я буду называть вас Перси?

Ученый разрешил сдержанным кивком.

— Отлично, отлично! Я сам из Нью-Йорка. Из Куинса. Двадцать лет в вашей великой стране. Итак, вы собрались в Нова-Годой?

— Да. Но говорят, что это будет не слишком просто.

— Вовсе нет! — воскликнул Мендонса. — Путешествие будет долгим, это правда. И Нова-Годой — не обычный город, я хочу сказать, не открытый для посещений город. Он спрятан далеко в джунглях. Спрятан от посторонних. Они там не очень дружелюбны. Совсем не дружелюбны.

— Я не собираюсь с ними дружить, — ответил ученый. — И не хочу никому мешать. Если будет необходимо, я готов заплатить. Понимаете, я ищу следы Королевы Беатрис. Вы не слышали про нее?

Мендонса озадаченно наморщил лоб:

— Нет.

— Нет? Это самая редкая бабочка в мире. Найден лишь один ее экземпляр — он хранится в Британском музее под инвентарным номером 75935А1901. — В голосе биолога прозвучало благоговение. — Считается, что это вымерший вид. Но у меня есть основания полагать, что это не так. Видите ли… — Он сделался невероятно красноречивым, как только разговор зашел о его любимой науке. — Мои исследования показали, что в кратере Нова-Годой сложилась уникальная экосистема с особенно благоприятными условиями. Эта бабочка обитала там, и больше нигде. И ни один профессиональный лепидоптеролог не исследовал этот район со времен Второй мировой войны. Так чего прикажете ожидать? Конечно же, никто ее больше не видел. Потому что ни один ученый не был в тех местах, где ее можно увидеть! Но теперь туда отправляюсь я.

Он порылся в рюкзаке и достал глянцевую фотографию маленькой коричневой бабочки, приколотой к белому листу с неразборчивой подписью.

Мендонса присмотрелся к ней:

— Это и есть Королева Беатрис?

— Разве она не прекрасна?

— Esplendida[392]. А теперь давайте поговорим об оплате.

— Это тот самый экземпляр из Британского музея. Как видите, ее крылья, к сожалению, поблекли. Но говорят, что на самом деле они были цвета красного дерева.

— Об оплате, — повторил Мендонса.

— Да-да. Сколько вы хотите?

— Три тысячи песо, — объявил проводник с деланым равнодушием. — Это за четыре дня. Плюс стоимость еды и снаряжения.

— Не считая аренды лодки? Хм… согласен. Игра стоит свеч.

— Деньги вперед, — быстро прибавил Мендонса.

Ученый задумался:

— Половину на половину.

— Две тысячи — сейчас, тысячу — по возвращении.

— Ладно, согласен.

— Когда отплываем? — спросил Мендонса.

Биолог удивленно посмотрел на него:

— Прямо сейчас, разумеется.

Он тут же начал отсчитывать деньги.

Биолог с рюкзаком пристроился на носу лодки и раскрыл книгу Владимира Набокова, а Мендонса в это время погрузил сумку-холодильник с продуктами, палатку, спальные мешки и свою сумку с запасным комплектом одежды.

Через мгновение они отправились вверх по течению. Мендонса стоял за штурвалом, лодка оставляла в мутной бурой воде кремовый кильватерный след. Было позднее утро, и проводник полагал, что к сумеркам они достигнут последнего населенного пункта на пути в джунгли. Пусть даже там не удастся заночевать, но можно будет хотя бы поужинать и — самое главное — выпить холодного пива. А потом поставить палатку на берегу реки. А еще Мендонса надеялся разыскать там кого-нибудь, кто знает дорогу по Риу-Итажаи-ду-Сул в Нова-Годой — место, где он на самом деле ни разу не был, хотя и слышал о нем множество рассказов.

Лодка проплывала мимо рыбацких суденышек, легкий ветерок приносил приятную прохладу и отгонял москитов. Позади остались последние дома Альсдорфа, теперь по берегам раскинулись зеленые поля и пастбища с пощипывающими траву коровами. Все вокруг было опрятно и ухоженно, как и повсюду в Южной Бразилии. Ничего общего с суматошным, страдающим от засилья преступников Рио-де-Жанейро.

Биолог закрыл книгу.

— А вы бывали в Нова-Годой? — дружелюбно спросил он.

— Не совсем, не в самом городе, — ответил Мендонса. — Но я знаю, как туда добраться.

— Что вы можете о нем рассказать?

Проводник рассмеялся, чтобы скрыть свою неуверенность. Он опасался таких вопросов. Мендонса не верил и половине тех слухов, что ходили об этом месте, и не хотел, чтобы клиент испугался и повернул назад.

— Кое-что могу.

Он покачал головой, сворачивая в сторону от рыбаков, вытягивающих из воды сеть.

— Много ли людей там живет?

— Не знаю. Я уже объяснял, что это необычный город. Он построен на месте старой табачной плантации. Частная территория, закрытая для посторонних. Это немецкая колония, какие раньше были повсюду, только в очень отдаленном районе.

— Там раньше была табачная плантация?

— Да, табак — один из важнейших сельскохозяйственных продуктов, — веско заявил Мендонса и, вытащив из кармана пару сигар, предложил одну из них ученому.

— Нет, спасибо. Я не спешу на тот свет.

— Ха-ха. Да вы шутник. — Мендонса раскурил сигару и затянулся. — Табачную плантацию забросили в тридцатых годах. После войны сюда пришли немцы, и маленькое поселение разрослось. Они живут там замкнуто и почти не появляются в Альсдорфе. Здешние немцы не любят их и называют нацистами. — Мендонса насмешливо хмыкнул.

— Но вы не верите этому?

— Здесь, в Бразилии, людям всюду мерещатся нацисты. Это наше любимое развлечение. Если в городе поселились пять немцев, значит у них есть нацистская организация. Нет, люди из Нова-Годой просто живут сами по себе, и не более того. Это похоже на… забыл слово… похоже на секту. Никого из посторонних туда не пускают. Совсем никого.

Он выпустил изо рта одно за другим два облачка дыма, и они поплыли над рекой позади лодки.

— Мне показалось, многие в Альсдорфе считают, что убийства в городе как-то связаны с Нова-Годой, — как бы невзначай заметил биолог.

— Убийства? Вы тоже слышали те страшные истории, что рассказывают про наш город? Это обычные провинциальные сплетни. Спросите в любом бразильском городишке про их соседей — и вам обязательно сообщат, что там живут одни негодяи и преступники. Но я жил в Куинсе, и меня не проведешь.

Он снова рассмеялся, показывая, что не принимает эти слухи всерьез. И тут же подумал, что ученый и так слишком много знает, поэтому не стоит запугивать клиента еще сильнее. По крайней мере, до той поры, пока Мендонса не получит оставшуюся тысячу.