Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 1108

Оставив окно открытым на случай поспешного бегства, он долго стоял в холодной комнате и прислушивался. Ничего, ни единого звука. Как он и надеялся.

Фелдер продумал каждую деталь. Несколько ночей он наблюдал за библиотекой с безопасного расстояния, устроившись на ветвях туи. Все было тихо. Та ночная встреча с Дакчаком оказалась досадной случайностью. Судя по всему этот страшный человек не имел привычки по ночам прогуливаться по дому. Накануне мисс Винтур снова позвала доктора на чай, и ни она сама, ни ее слуга не проявили ни малейшего признака недовольства. Похоже, его ни в чем не подозревали.

Но Фелдер понимал, что долго так продолжаться не может. Он должен довести дело до конца сегодня ночью, пока не потерял остатки смелости. И так уже Констанс и «Маунт-Мёрси» начали казаться ему бесконечно далекими.

Он прошел вдоль шкафов, касаясь волнистой поверхности витражных стекол, чтобы не потерять ориентировку в темноте. Буква W, а значит и папка Александра Винтура должны находиться в самом конце, у дальней стены, возле раздвижных дверей, ведущих в коридор. К счастью, сейчас двери были плотно закрыты.

Фелдер остановился у предпоследнего шкафа и прислушался — в доме по-прежнему было тихо. Он достал из кармана фонарик и, старательно прикрывая его рукой, осветил стоящие на полке книги. Травен. Трапп. Тремейн[396]

Выключив фонарь, он подошел к следующему, последнему шкафу. Еще раз прислушался, но не уловил ни малейшего шума. Затем снова зажег фонарь и направил луч на верхнюю полку. Семь томов Вольтера в красивых кожаных переплетах. И рядом с ними — несколько пачек сложенных листов пергамента, перевязанные потемневшей от времени красной лентой.

Фелдер перенацелил фонарь на полку ниже, прошелся лучом по корешкам книг. «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда и «Этот неподражаемый Дживс» Вудхауза. Вероятно, первые издания. А между ними — три туго набитые папки из черной кожи, потертые и невзрачные, не подписанные и вообще никак не обозначенные.

Сердце Фелдера лихорадочно забилось.

Держа фонарь в зубах, он открыл шкаф и снял с полки первую папку, всю покрытую пылью, как будто к ней лет сто никто не прикасался. Затаив дыхание, доктор осторожно открыл ее. Внутри хранились десятки эскизов и грубых набросков будущих картин. Все они были выцветшие и полустертые и напоминали те работы художника, которые Фелдер видел в Историческом обществе.

Его сердце застучало еще быстрей.

Он начал бегло просматривать эскизы, перебирая их дрожащими пальцами. Два верхних листа не были подписаны, но в нижнем правом углу третьего виднелся четкий автограф: «Винтур, 1881».

Фелдер перевернул все листы и взглянул на заднюю внутреннюю сторону папки. Конверт был на месте — ветхий, пожелтелый, удерживающийся на тонкой полоске клея. Доктор вынул из кармана скальпель и аккуратно отделил конверт от папки. Пальцы вдруг одеревенели, и открыть конверт удалось лишь со второй попытки.

Внутри лежал небольшой локон темных волос.

Долгое мгновение Фелдер просто смотрел на него со странными, смешанными чувствами торжества, огромного облегчения и легкого недоверия. Значит, это правда… стало быть, и все остальное — тоже правда.

Но минуточку, а вдруг это не тот локон? Возможно, Винтур просто коллекционировал детские волосы. Маловероятно, но все-таки нужно проверить другие две папки.

Опустив конверт в карман, Фелдер поставил папку обратно на полку и взял следующую. Там тоже лежали эскизы и акварели художника. Доктор взволнованно и часто дышал, торопясь закончить дело. Никаких локонов во второй папке не оказалось. Он взял с полки третью и быстро просмотрел ее содержимое, в спешке надорвав несколько листов. И опять ничего не нашел. Фелдер закрыл папку и вернул ее на место торопливым, неловким движением. Папка с глухим стуком ударилась о полку.

Фелдер замер, сердце опять застучало как сумасшедшее. В ночной тишине даже такой слабый звук казался раскатами грома.

Он выждал несколько мгновений.

Но в пустом холодном доме не чувствовалось даже дуновения ветра. Постепенно мышцы доктора расслабились, дыхание замедлилось. Никто не проснулся от шума. Он просто становится параноиком.

Конверт слабо похрустывал в кармане. Только теперь, когда прошел испуг, Фелдер в полной мере осознал значение этой находки. Не осталось никаких сомнений: Констанс действительно сто сорок лет. И она вовсе не умалишенная. Она все время говорила одну лишь правду.

Странно, но это открытие потрясло его меньше, чем он предполагал. На самом деле он уже давно поверил той спокойной сдержанной интонации, с которой Констанс рассказывала свою историю, точному, до мельчайших деталей, описанию того, как выглядела Уотер-стрит в конце девятнадцатого века, и самой честности и открытости натуры этой молодой женщины. В конце концов, он просто хотел ей поверить, потому что…

Неожиданно дверь с грохотом отъехала в сторону, и в библиотеку вошел Дакчак, одетый все в тот же бесформенный балахон, все с тем же ужасным оружием в руках. Он уставился на Фелдера черными бусинками маленьких глаз.

С отчаянным криком доктор метнулся к окну, но слуга оказался быстрее. Он в три прыжка пересек комнату и захлопнул окно. Затем молча, и оттого еще ужаснее, усмехнулся, и Фелдер впервые заметил, что зубы у него заострены наподобие звериных клыков. Доктор снова закричал и попытался защищаться. Но Дакчак мгновенно ухватил его за шею, и татуированная рука, словно петля, сдавила горло с такой силой, что крик Фелдера тут же оборвался.

Он отчаянно сопротивлялся, но вдруг почувствовал вспышку обжигающей боли. Дубинка Дакчака с ужасающей силой обрушилась ему на голову. Колени Фелдера подогнулись, а через секунду слуга мисс Винтур бросил его на пол и нанес новый удар в грудь, от которого у доктора перехватило дыхание.

Красный туман разлился перед его глазами, он лишь усилием воли сохранял сознание и все еще пытался освободиться. Наконец ему с огромным трудом удалось сделать судорожный вдох. Туман потихоньку рассеялся, и Фелдер разглядел в тусклом свете Дакчака, стоящего над ним со сложенными на груди мощными татуированными руками. Его неестественно маленькие глаза горели, как угли в камине. За спиной у него появилась миниатюрная фигурка мисс Винтур.

— Так, — произнесла она. — Ты оказался прав, Дакчак. Этот человек — обыкновенный вор, лишь для отвода глаз арендовавший мою сторожку. — Она презрительно взглянула на Фелдера. — Подумать только, какое коварство: он пил чай в моем доме, пользовался моим гостеприимством, а сам замышлял ограбить слабую, беззащитную женщину. Каков негодяй!

— Прошу вас, — начал оправдываться Фелдер, поднимаясь на колени. В голове пульсировала боль, ребра, вне всякого сомнения, были сломаны, а во рту чувствовался металлический привкус крови. — Выслушайте меня. Я не собирался ничего красть. Просто хотел взглянуть на библиотеку, о которой слышал столько…

Он умолк на полуслове, увидев, что Дакчак снова угрожающе поднял дубинку. Теперь мисс Винтур вызовет полицию, доктора Фелдера арестуют и отправят в тюрьму. Это погубит его карьеру. И о чем он только думал?

Слуга нерешительно посмотрел на свою хозяйку, словно спрашивая: «Что мне с ним делать дальше?»

Доктор судорожно сглотнул. Вот и все. Сейчас приедет полиция, и начнется унизительная процедура ареста. Тут уже ничего не поделаешь. Но можно хотя бы сочинить убедительную историю в свое оправдание.

Мисс Винтур еще раз впилась в него презрительным взглядом. Затем повернулась к Дакчаку.

— Прикончи его, — сказала она. — И закопай труп в подвале. Рядом с остальными.

С этими словами она вышла из библиотеки, ни разу не оглянувшись.

62

Доктор Джон Фелдер медленно, как лунатик, брел по истершейся, покрытой плесенью ковровой дорожке старого особняка. Из раны на голове тонкой струйкой сочилась кровь и стекала по шее, при каждом шаге боль в сломанных ребрах вспыхивала с новой силой. Дакчак шел следом, время от времени подталкивая его дубинкой в спину. Слуга не проронил ни единого звука, слышны были только шорох его балахона и шуршание босых ног по ковру. Пожилая леди скрылась на верхнем этаже дома.