Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 456

— Брайс, красавчик! — Клиновидное лицо босса расколола ухмылка. — Садись!

Своим высоким голосом Крис как будто рубил собеседника. Со стороны могло показаться, что он глуховат, но его уши, похожие на ушки грызуна, улавливали легчайший шепоток из самого далекого уголка. Стоило какому-нибудь редактору в гудящем отделе новостей за двести ярдов от Криса назвать шефа по кличке, и насмешника тут же лишали работы. Несчастный и сделал-то — заменил гласную в фамилии босса, но Криса это здорово бесило. Скорее всего, решил Гарриман, главный прошагал по жизни с этим прозвищем от самого детства и обиды не забыл. Крис не нравился Гарриману, как не нравилось почти все в «Нью-Йорк пост». Работа здесь вызывала у него физическое отвращение.

Гарриман поправил галстук, попытался удобнее устроиться на жестком деревянном стуле. Этот стул у штатных репортеров считался орудием пыток. Редактор вышел из-за стола и, присев на его край, закурил «Лаки страйк». Он наверняка считал себя крутым парнем старой закалки — из тех, кто способен перепить любого, грубит всем и каждому и дымит как паровоз. То, что с недавних пор курение на рабочем месте признано незаконным, его, похоже, ничуть не смущало. У таких начальников в ящике стола обычно припрятана бутылка дешевого виски и рюмашка. В черных полиэфирных брюках, поношенных туфлях и синих носках Крис олицетворял то, чем Гарримана с детства пугали родители. Стараниями семьи юный Гарриман отправился в частную школу и получил образование «Лиги плюща»[73]. Однако же начальник — Крис…

— Статья о Менке — просто песня. Чертовски сладкозвучная песня.

— Спасибо, сэр.

— Признавайся, тебя озарило? Перехватить нужного человека за день до отъезда на Виргинские острова…

— На Галапагосские.

— Один хрен. Скажу честно: прочитав статью в первый раз, я чуть не сблевал. Мало мне было бреда в духе секты нью-эйджеров. Но ты зацепил читателя: продажи выросли на восемь процентов.

— Здорово, сэр.

В «Пост» только о продажах и говорили, а в «Таймс», где Гарриман работал прежде, слово «продажи» считалось ругательством.

— Здорово? Да я тащусь! Заманить читателя — от репортажа большего и не требуется. Пора бы осознать это всем шутам, которые корчат из себя репортеров.

Пронзительный голос, словно коса, взрезал воздух по широкой дуге и взмыл выше, в отдел новостей. Гарриман поерзал.

— Ты нашел этого типа, фон Менка, и не дал истории с дьявольскими убийствами затухнуть. Поручаю ее тебе. Пока остальные агентства занимались онанизмом, дожидаясь новых убийств, ты просто взял и сделал новости.

— Спасибо, сэр.

Крис одной затяжкой докурил сигарету и, бросив окурок на пол, придавил его мыском ботинка. Гарриман насчитал двадцать один аккуратно приплюснутый бычок.

Редактор с присвистом выдохнул дым и закурил новую сигарету, оглядывая сотрудника с головы до пят.

Гарриман снова поерзал. Что-то не так с его внешним видом? Быть не может: университет с первых дней научил его выглядеть должным образом. И уж не Крису судить о его внешнем виде.

— Этой историей занялись «Нэшнл инкуайрер», «Ю-Эс-Эй тудэй», «Реджис» и «Гуд дэй, Нью-Йорк». Ты хорошо поработал. По сути, так хорошо, что тебя следует перевести спецкором в отдел криминальных новостей.

Не ожидавший подобного, Гарриман еле совладал с лицевыми мускулами: не хватало только сидеть и улыбаться, как идиот.

— Спасибо большое, мистер Крис, — кивнул он. — Правда, сэр, большое спасибо.

— И еще: репортер, сумевший поднять продажи на восемь процентов, достоин поощрения. А поощрение означает прибавку в десять тысяч долларов — немедленно.

— Еще раз спасибо.

С плохо скрываемой забавой главный редактор оглядывал Гарримана с ног до головы, задерживая взгляд на галстуке, рубашке в полоску, на туфлях.

— Я уже сказал, что твоя история зацепила читателя. Благодаря тебе кучка нью-эйджеров и повернутых на Судном дне психов тусуется в парке напротив дома, где жил Катфорт.

Гарриман кивнул.

— Но этого мало. Пока. Они жгут свечи, поют свои песенки… только сопливых эльфов с крылышками не хватает. Теперь нам нужно написать продолжение. Во-первых, историю об этих ребятах. Серьезную статью, заслуживающую доверия. Статью, прочитав которую остальные придурки захотят присоединиться к их ежедневным встречам. Если все правильно подать, накапает приличная толпень. Можно даже имитировать телесъемку. А что, вдруг да соберем целую демонстрацию?! Понимаешь, к чему я? У нас в «Пост» правило, я уже говорил: не сидеть и не ждать чего-то, а взять это что-то и сделать.

— Да, мистер Крис.

Босс посмотрел на Гарримана сквозь свежее облачко дыма.

— Позволь дружеский совет? Между нами…

— Конечно.

— Выбрось ты свой паршивый галстук и дешевые мокасины. Смотришься, как чертов таймсовский репортер. Ты — в «Пост». Я на все сто уверен, что ты не хочешь назад, к этим тупицам, у которых очко играет, правда? Теперь иди и возьми интервью у каждого психа с Библией в руках. Нащупал нерв — дави на него, не дай истории рассосаться. И добавь персонажей поколоритнее. Найди мне лидера этого сброда.

— А если его нет?

— Создай сам, возведи на пьедестал, повесь медаль на грудь. Чую, заварилось нечто крупное. И знаешь что? За тридцать лет нюх не подвел меня ни разу.

— Да, сэр. Спасибо, мистер Крис. — Гарриман постарался, чтобы в голосе не проскользнуло презрение.

Он даст Крису то, чего тот просит, но сделает это по-своему.

Крис глубоко затянулся, и сигарета, зашипев, засвистела. Оставшийся бычок начальник бросил на пол и затоптал. Откашлявшись, он улыбнулся, обнажив ряд неровных зубов — желтых, как спелые кукурузные зерна.

— Порви их всех! — загоготал Крис.

Глава 42

Васкез задумчиво прожевал кусок вяленой говядины с зеленым перцем чили и запил водой. Вернувшись к кроссворду в лондонской «Таймс», поразмыслил, затем стер одно слово и отложил газету.

Им завладела легкая ностальгия — как всегда перед концом операции. Скоро все, что он придумал и приготовил в этом маленьком уютном мирке, станет достоянием истории, и его приберут к рукам полиция и фотографы. В то же время Васкез смотрел вперед, туда, где ждали солнце, свежий воздух и шум прибоя. Как ни странно, даже снаружи киллер не чувствовал той свободы, той жизни, которые ощущал здесь, в каморке, согнувшись в три погибели — на грани убийства.

Васкез перепроверил оборудование: глянув в прицел, чуть подрегулировал его с учетом ветра, поправил пламегаситель. Осталось всего несколько минут. В магазине — четыре патрона, в патроннике — пятый, но потребуется только два. Васкез снова переоделся в рвань.

Без пяти час. Киллер с тоской оглядел «гнездышко», все, что ему предстояло бросить. Кроссворд закончить уже не удастся.

Убийца прильнул к прицелу. Минуты шли.

И снова открылась дверь на крыльце. Васкез замедлил дыхание, замедлил ритм сердца. В перекрестии появились голова и плечи Пендергаста. Дворецкого не видно — тот, наверное, остался в прихожей. Однако Пендергаст с кем-то говорил, глядя на дверь, значит, слуга на месте. Тем лучше: нестандартный выстрел в затылок только спутает карты экспертам.

Васкез задержал дыхание, поймал момент между ударами сердца, прижавшись к бугристому прикладу щекой, и медленно спустил курок. Винтовка дернулась; вспышка, в которой ушла первая пуля, еще не погасла, а Васкез прицелился и выстрелил снова.

Первый выстрел он положил безупречно. Пуля развернула жертву, как и было задумано, а долей секунды позже вторая пуля, войдя прямо над ухом, взорвала голову. Пендергаста отбросило в тень дверного проема, и Васкез его больше не видел.

С плавностью, выработанной годами, киллер собрался: не выключая света, забросил винтовку и лэптоп в спортивную сумку, перекинул ее через плечо и аккуратно нацепил прибор ночного видения, чтобы найти дорогу в темноте здания. Вернув на окно заслонку, он подошел к двери и винтовертом вывернул четыре шурупа. Отодрав скотч, тихо открыл дверь и скользнул в коридор.