Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 495

— Простите, — попыталась она обойти стража.

Бак кивнул помощнику, и тот отошел. Когда преподобный вновь посмотрел на Хейворд, ей показалось, что смотрит он вовсе не на нее, а сквозь нее.

— Преподобный, департамент полиции Нью-Йорка хочет через меня попросить вас и ваших людей об услуге. — «Говорите проще, неформально, не стоит показывать силу, — учили их на курсах переговорщиков. — Пусть объект думает, что решения принимает он».

Но Бак словно не слышал.

В наступившей тишине Хейворд ощущала угрозу. Капитан не оборачиваясь могла сказать, что к палатке подошла большая часть поселенцев.

— Послушайте, преподобный, у нас проблема. Ваши последователи разрушают парк, вытаптывают кусты и траву, а вдобавок используют территорию как общественный туалет. На вас жалуются те, кто живет поблизости. Подумайте об их здоровье, а если нет, так о своем.

Хейворд остановилась. Дошло ли до Бака хоть что-то из сказанного?

— Преподобный, вы согласны помочь?

Капитан подождала, но Бак хранил молчание.

— Прошу, ответьте.

Люди беспокойно переговаривались. Постоянно прибывающие поселенцы окружали палатку со всех сторон, а вместе с ней и саму Хейворд.

— У меня к вам предложение. Честное и прямое.

«Ну же, осел, спроси, что я хочу предложить!» Важно заставить его говорить, задавать вопросы или просто раскрыть рот.

Преподобный упрямо молчал, продолжая смотреть на Хейворд — точнее, сквозь нее. Боже, она в чем-то ошиблась. Или же что-то изменилось с последней их встречи. Хейворд видела перед собой другого человека.

Впервые Хейворд ясно почувствовала близость провала.

— Вы меня выслушаете?

Ответа не было.

— Позаботьтесь о своем здоровье, распустите на день последователей. Только на один день! Пусть ваши люди помоются и по-человечески поедят. В благодарность мы позволим провести демонстрацию — собраться, не нарушая закона и с благословения властей, а не так — нанося ущерб парку и раздражая жильцов. Я слышала вашу речь; теперь у вас есть шанс сделать все законно и заслужить уважение. Воспользуйтесь им!

Она замолчала. «Не говори слишком много. Пусть он переварит услышанное».

Люди замерли в ожидании ответа своего пастыря. Теперь все зависело от Бака.

Наконец он моргнул и поднял руку — медленно, словно робот. В напряженной тишине — а было так тихо, что Хейворд слышала, как щебечут птицы — Бак обошел столик и указал на капитана.

— Центурион, — только и произнес преподобный.

И этими словами будто открыл газовый вентиль.

— Центурион! — разразилась толпа. — Наемник Рима!

Кольцо вокруг палатки стало сужаться, и Хейворд вдруг испугалась по-настоящему. План не сработал. Неужели таков и был неизбежный финал?! В толпе пробудился опасный инстинкт, и Хейворд стало не до карьеры.

— Преподобный, — позвала она, — если вы отвечаете «нет»…

Но Бак отвернулся и — к полному смятению Хейворд — ушел к себе в палатку. А пустоту на том месте, где он стоял, быстро заполнили поселенцы.

Бак оставил Хейворд на милость толпы.

«Пора выметаться отсюда».

— Ладно, народ, — обернулась Хейворд к людям, — я понимаю, когда мне говорят «нет»…

— Иуда, молчи!

Толпа вооружилась палками, а Хейворд изумленно отметила, как быстро способны рассвирепеть люди. Она проиграла, проиграла с позором. Теперь карьере конец, Хейворд даже не сомневалась. Сомневалась она в том, сможет ли вообще унести руки-ноги из лагеря.

— Я ухожу, — заявила она громко и твердо. — Ухожу и надеюсь, мне дадут сделать это спокойно. Я — представитель закона.

Она пошла на живую стену, однако на этот раз стена не расступилась. Хейворд продолжала идти, думая, что люди отступят, но люди не отступили. Несколько рук резко толкнули капитана в грудь.

— Я пришла с миром! — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И я уйду с миром!

Хейворд шагнула вперед и встретилась лицом к лицу с Тоддом. Страж преподобного сжимал в руке… камень.

— Не делайте глупостей, — предупредила она.

Парень поднял руку, и Хейворд быстро подошла к нему, глядя прямо в глаза — как собаке. Впереди всегда идут самые отчаянные: задние ряды надеются на удачу и ждут, пока противник не будет сломлен и побежден, но передние — это убийцы.

— Сучка иудская! — Потрясая камнем, Тодд отступил на шаг.

Пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок, Хейворд быстро оценила ситуацию. Оружие бесполезно. Выстрел в воздух лишь на мгновение отпугнет толпу; шок пройдет, люди набросятся на капитана, и от нее не останется мокрого места. Рокер будет только через десять минут, к тому времени поселенцы уже отведают крови и встретят полицию яростным сопротивлением. А пока комиссар доберется до самой Хейворд… Господи, она не то что десяти минут не продержится — не выстоит и пяти.

Сдержать толпу мог только Бак, а он сейчас в палатке.

Хейворд начала пятиться. Кольцо сжималось, оттесняя ее от палатки, которой уже не было видно. Своими спинами они словно ограждали Бака от ужаса того, что собирались сотворить с капитаном. Со всех сторон в Хейворд летели проклятия и насмешки.

Хейворд отчаянно вспоминала лекции по психологии толпы. Проблема в том, что поведение толпы отличается от поведения отдельно взятого человека. На толпу нельзя воздействовать подсознательно, языком тела. Толпа слушает только себя. С ней не поспоришь. Она запросто совершит такой акт насилия, на который одиночка никогда бы не осмелился.

— Центурион! — Чувствуя поддержку, Тодд шагнул к Хейворд. Люди позади него кричали, размахивая палками.

— Бак!

Бесполезно. Он ее не слышал.

— И вы называетесь христианами?! — выкрикнула Хейворд. — Посмотрите на себя!

Толпа еще больше рассвирепела.

— Богохульство! — потряс камнем Тодд.

Вот теперь она испугалась по-настоящему.

— В Библии сказано…

— Богохульница поносит Библию!

— Все слышали?!

— Заткните ей рот!

Все. Времени не осталось. Надо уходить. Стоит кому-то из толпы первому бросить камень, и они не остановятся, пока с врагом не будет покончено.

Хейворд исчерпала запас вариантов, и больше идей не осталось.

Не осталось совсем.

Глава 77

Д'Агоста отвернулся от окна. Было без пяти минут девять.

Пендергаст спокойно встал с дивана, на котором пролежал последние полчаса. Еще раньше агент убедился, что с легкостью может отпереть дверь отмычкой. Однако исследовать замок он не спешил, поэтому предпочел вновь запереть комнату.

— Хорошо вздремнули? — спросил д'Агоста. Он не понимал, как вообще можно спать в такой ситуации.

— Я не спал, Винсент. Я размышлял.

— А, ну да. Я тоже. О том, как слинять отсюда.

— Вы ведь не думаете, что я привез нас сюда, не подготовив план побега? Но даже если он не сработает, я верю в силу импровизации.

— В силу импровизации?

— Старые замки кишат тоннелями и потайными ходами. Мы сбежим отсюда, прихватив доказательства, а позже вернемся с подкреплением. У нас был выбор, Винсент: либо принять приглашение, либо закрыть это дело.

— Паршивый, скажу я, выбор.

— Полностью с вами согласен.

В дверь постучали.

Вошел Пинкеттс при полном параде. Рука д'Агосты непроизвольно дернулась к кобуре. Но лакей только поклонился и объявил:

— Прошу к столу.

Он повел пленников вниз по лестнице, потом через несколько комнат и коридоров — в большой зал, где желтые стены и высокий сводчатый потолок разгоняли сумрак поместья. На столе сверкали серебро и фарфор, а в центре благоухали свежие розы. Ужин был накрыт на троих.

Фоско дожидался в дальнем конце комнаты, у гигантского камина, украшенного резным фамильным гербом. Граф отвернулся от слабого огня, и вверх по его руке резво взбежала белая мышка.

— Добро пожаловать. — Фоско опустил мышь в проволочный домик. — Мистер Пендергаст, будьте добры, сядьте справа от меня, сержант д'Агоста, вы — слева, пожалуйста.