Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 573

— Приведи его. Спаси собственную карьеру. Если он не виноват, пусть докажет это в суде.

— Но все улики против него…

— Верно. Так и есть. Причем ты пока и половины не видел. Но так работает наша система: приведи его, и пусть он выступит перед судом.

— Привести его? Но как?

— Я все продумала. Ты — единственный человек, которому он доверяет.

— Ты хочешь, чтобы я его предал?

— Предал? О господи! Винни, он — серийный убийца. Погибли четыре невинных человека. И есть еще одно обстоятельство, которое ты упускаешь из виду. Твои действия — то, что ты держишь местопребывание Пендергаста в секрете, лжешь мне, лжешь капитану Синглтону — эти действия граничат с нарушением закона. Теперь, когда ты знаешь, что Пендергаст скрывается — одного этого достаточно для его ареста — любые действия с твоей стороны, направленные на его защиту, могут быть приравнены к пособничеству. Ты уже в глубоком дерьме, и есть единственный способ выбраться оттуда. Либо ты его приводишь, либо садишься в тюрьму. Вот как обстоят дела.

Д'Агоста долго молчал. Когда заговорил, голос его звучал тускло, скованно.

— Дай мне день, чтобы все обдумать.

— День? — Она взглянула на него с недоумением. В твоем распоряжении десять минут.

Глава 46

Виола проснулась от нестерпимой головной боли. Некоторое время непонимающе смотрела на кружевную оборку полога. И вдруг вспомнила все: езду по темной автостраде, разговоры, наводившие ужас, неожиданное нападение…

Она подавила волну паники, лежала тихо, сосредоточившись на дыхании, старалась ни о чем не думать.

Наконец, почувствовав, что овладела собой, медленно села. Голова закружилась, перед глазами заплясали черные мушки. Закрыла глаза. Когда пульсирующая боль чуть-чуть ослабела, снова открыла глаза и огляделась.

Она находилась в маленькой спальне. Обои с цветочным рисунком, старая викторианская мебель, решетка на единственном окне. Осторожно, чтобы не потревожить голову и не шуметь, свесила с постели ноги и нетвердо встала на пол. Тихонько взялась за дверную ручку — как и ожидала, дверь оказалась заперта. Вторую паническую волну удалось подавить быстрее, чем первую.

Виола подошла к окну и посмотрела сквозь стекло. Дом стоял в нескольких сотнях ярдов от побережья. Она увидела песчаные дюны и белые барашки на темных океанских волнах. Небо — цвета вороненой стали. С инстинктом человека, проведшего много ночей под открытым небом, Виола догадалась, что сейчас утро. Справа и слева стояло несколько хибарок с заколоченными на зиму окнами. На берегу никого не было.

Виола просунула руку сквозь прутья и постучала по стеклу. Оно было синее и необычно толстое, вероятно, небьющееся и звуконепроницаемое, во всяком случае, шума прибоя она не слышала.

По-прежнему медленно и бесшумно передвигаясь, она вошла в маленькую смежную ванную. Эта комната, как и спальня, была старомодной и чистой. В ней была раковина, ванна на ножках с лапами и маленькое окно, тоже зарешеченное, с таким же толстым стеклом. Виола повернула кран. Вода быстро нагрелась до очень высокой температуры. Закрыв кран, она вернулась в спальню.

Уселась на кровать. То, что случилось, казалось ей нереальным и таким абсурдным, что понять это просто невозможно. Человек, привезший ее сюда, брат Пендергаста. В этом она не сомневалась: в большинстве вещей он был практически его двойником. Но зачем ему понадобилось ее похищать? И — что самое важное — какова в этом случае роль самого Пендергаста? Как могла она в нем так ошибиться?

Вернувшись мыслями к их короткому свиданию на острове, она поняла, какой странной была та встреча. Возможно, весть о его трагической гибели придала их недолгому знакомству некий романтический оттенок. А потом это письмо, из которого она узнала, что Пендергаст жив, и сентиментальная, импульсивная просьба приехать…

Импульсивная. Точное слово. В который раз свойственная ей импульсивность сыграла с ней злую шутку. Правда, на этот раз ей, похоже, будет не до шуток.

Неужели и Д'Агоста замешан в этом? А что, если история о смерти Пендергаста была обманом, частью сложного плана, и все для того, чтобы выманить ее сюда? Может, она в руках могущественной организации, занимающейся похищением людей? Может, ее держат здесь ради выкупа? Чем больше она думала об этом безобразии, тем быстрее страх уступал место гневу и возмущению. Но даже и эти эмоции она старалась подавить. Лучше направить всю энергию на побег.

Виола снова вернулась в ванную, быстро оглядела все, что в ней было: пластмассовая расческа, зубная щетка, зубная паста, стакан для воды, чистые полотенца, мочалка, шампунь. Она взяла зеркало. Оно было тяжелым и холодным — настоящее стекло.

Виола задумчиво повертела его в руках. Острый конец мог послужить не только оружием, но и инструментом. Выбраться из окна не представлялось возможным, да и дверь наверняка являлась непреодолимой преградой, впрочем, дом старый, а под обоями, возможно, штукатурка и деревянные панели.

Виола взяла полотенце, крепко обмотала им зеркало и несколько раз стукнула о край раковины, пока оно не разбилось. Развернула полотенце: как она и надеялась, стекло разбилось на несколько крупных осколков. Виола взяла самый острый, вернулась в спальню, подошла к дальней стене. Стараясь не шуметь, воткнула острие в обои и сделала пробный разрез.

Обои порвались, но ее ожидало разочарование: тускло блеснул металл. Виола подцепила ногтями оборванный кусок и отогнула его, обнажив гладкую стальную поверхность.

По спине пробежал холодок. В то же мгновение в дверь постучали.

Она вздрогнула, затем быстро забралась в постель, притворившись спящей.

В дверь стукнули еще раз, и еще, после чего она услышала скрежет ключа в замке. Дверь приоткрылась. Она лежала с закрытыми глазами, спрятав под одеялом кусок стекла.

— Дорогая Виола, я знаю, что вы уже встали.

Она продолжала лежать.

— Знаю: вы обнаружили, что я отделал вашу комнату металлом. Теперь сядьте, пожалуйста, и перестаньте притворяться. Мне нужно сообщить вам что-то важное.

Виола села, ее охватил гнев. На пороге стоял человек, которого она не узнала, хотя голос, без сомнения, принадлежал Диогену.

— Простите мою необычную наружность. Я оделся для города. Через несколько минут выезжаю.

— В другом обличье. Вы воображаете себя Шерлоком Холмсом?

Он наклонил голову.

— Чего вы хотите, Диоген?

— У меня уже есть то, что мне нужно, — вы.

— Зачем я вам?

Он широко улыбнулся.

— Зачем? Если честно, я не побеспокоил бы вас, если б вы не вызвали интерес у моего брата. Всего однажды при мне он назвал ваше имя. Это пробудило мое любопытство. К счастью, имя у вас необычное и фамилия известная: мне удалось многое узнать о вас. Я подозревал, что брат питает к вам нежные чувства. Когда вы откликнулись на мое письмо, понял, что был прав, и в мои руки плывет бесценная награда.

— Вы — осел. Ведь вы совсем ничего обо мне не знаете.

— Милая моя Виола, к чему беспокоиться о том, что я знаю? Вам бы следовало беспокоиться о двух вещах, которых не знаете вы. Во-первых, довожу до вашего сведения: из этой комнаты вы не выйдете. Стены, пол, потолок и дверь изготовлены из клепаной корабельной стали. Окна двухкамерные из небьющегося, не пропускающего звук, пуленепробиваемого стекла. Вы можете видеть, что происходит за окном, а снаружи ничего не видно. Да здесь и нет никого, так что некому любопытствовать. Говорю вам это только затем, чтобы зря не беспокоились. Книг в шкафу достаточно. Воду для питья наберете из-под крана. В нижнем ящике бюро есть леденцы — будет что пососать.

— Да вы, оказывается, очень хлопотали, да и потратились. Даже леденцы купили.

— Справедливо.

— «Справедливо», — она передразнила его аристократическую манеру растягивать слова. — Вы сказали, что сообщите мне два известия. Что у вас на второе?

— То, что вы должны умереть. Если вы верите в Творца, поведайте Ему то, что еще не успели. Вы умрете завтра утром, на рассвете, как и положено.