Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 680

Значит, вот куда завело Комстока безумие!

— Расскажите все по порядку, — попросил Глинн.

— Я не слишком хорошо помню. Пол под Диогеном то ли наклонился, то ли проломился, и он упал в нижний отсек.

— Расположенный в глубине будки?

— Да, на первом уровне. Вот тогда и началось… это шоу.

— Опишите его, — настаивал Глинн.

Пендергаст вдруг застонал, и в этом стоне послышалась такая боль, такое долго подавляемое страдание, что Глинн на минуту лишился дара речи.

— Опишите его, — повторил он, когда снова обрел возможность говорить.

— Я не помню, я почти ничего не видел. А потом… они закрылись.

— Они?

— Механические двери. Они приводились в действие скрытыми пружинами. Одна захлопнулась за мной, перекрыв выход. Другая заперла Диогена во внутреннем отсеке. — Пендергаст замолчал. Подушка у него под головой была мокрой от пота.

— Но какую-то долю секунды вы видели то, что видел Диоген?

Пендергаст продолжал лежать неподвижно, потом — очень медленно — наклонил голову.

— Это продолжалось всего мгновение. Но зато я все слышал. Абсолютно все.

— Что это было?

— Шоу с волшебным фонарем, — прошептал Пендергаст. — Фантасмагория. Фонарь приводился в действие электричеством. Это было… это было любимым шоу Комстока.

Глинн кивнул. Он кое-что знал об этом. Волшебными фонарями назывались устройства, в которых свет, проходя сквозь стекло, попадал на наклеенные на него изображения. Тени отбрасывались на медленно вращающиеся стены с неровной — для усиления эффекта — поверхностью, все это сопровождалось зловещей музыкой — и получался своего рода фильм ужасов девятнадцатого века.

— Ну так что же вы увидели?

Пендергаст вдруг вскочил с кушетки и зашагал по комнате, сжимая и разжимая кулаки, — им внезапно овладело непреодолимое желание двигаться. Наконец он повернулся к Глинну.

— Прошу вас, не спрашивайте меня об этом! — Огромным усилием воли он заставил себя успокоиться, но продолжал ходить по комнате взад-вперед, словно дикий зверь в клетке.

— Пожалуйста, продолжайте, — бесстрастно произнес Глинн.

— Из внутреннего отсека доносились крики и визг Диогена. Он все кричал и кричал. Я слышал, как он царапался, пытаясь выбраться оттуда. Я слышал, как ломались его ногти. Потом на какое-то время все стихло, после чего — не знаю, сколько прошло времени, — вдруг раздался выстрел.

— Это был ружейный выстрел?

— Комсток Пендергаст специально оставил в своей… комнате ужасов пистолет с одним патроном. Он предоставлял жертве выбор: сойти с ума, умереть от страха — или покончить с собой.

— И Диоген предпочел последнее.

— Да. Но пуля не… не убила его, а только ранила.

— Как отреагировали на это ваши родители?

— Вначале они ничего не сказали. Потом притворились, что Диоген заболел. Якобы у него была скарлатина. Они держали это в секрете — боялись скандала. Поэтому сказали мне, что из-за скарлатины у него ухудшилось зрение, изменились вкусовые ощущения и обоняние. Это же, по их словам, стало причиной потери одного глаза. Но теперь я знаю, что это из-за пули.

Глинн похолодел и ощутил необъяснимую потребность немедленно вымыть руки. Что же настолько ужасное и отталкивающее мог увидеть семилетний ребенок, если решился на самоубийство?.. Глинн заставил себя подумать о другом.

— Расскажите о том месте, где вы оказались в ловушке, — попросил он. — Что это за фотографии на стенах, о которых вы говорили?

— Официальные фотографии мест преступления и полицейские зарисовки самых зверских убийств, совершенных в разных странах мира. Вероятно, они должны были подготовить жертву к тому… ужасу, который ее ожидал.

В комнате повисла гнетущая тишина.

— Сколько времени прошло, пока вас освободили? — наконец спросил Глинн.

— Не знаю. Несколько часов… может, день.

— И вы очнулись от этого кошмара с уверенностью, что Диоген был болен и именно этим объяснялось его долгое отсутствие?

— Да.

— Вы не имели понятия о том, что случилось на самом деле?

— Ни малейшего.

— Но Диоген так и не понял, что вы подавили эти воспоминания?

Пендергаст резко остановился.

— Думаю, что нет.

— И как результат, вы так и не извинились перед братом и не попытались с ним помириться. Более того, вы никогда не говорили о том, что произошло, потому что полностью заблокировали память о Событии.

Пендергаст отвернулся.

— Но для Диогена ваше молчание означало совершенно другое. Он считал, что вы упрямо отказываетесь признать свою вину и не желаете просить прощения. И это объясняет…

Глинн не договорил и медленно откатился в своем кресле. Ему еще не все было известно — придется подождать результатов компьютерного анализа, — но в целом картина была ясной, словно написанная яркими, широкими мазками. С самого рождения Диоген был странным, мрачным ребенком — и очень талантливым, как и многие Пендергасты до него. Если бы не Событие, еще неизвестно, в каком направлении развились бы его таланты. Однако после «Дороги в ад» он стал совершенно другим человеком — травмированным как физически, так и эмоционально. Теперь все казалось объяснимым: отвратительные убийства и преступления, в которых обвинили Пендергаста; ненависть Диогена к брату, не желавшему говорить с ним о том, что ему пришлось пережить; почти патологический интерес самого Пендергаста к необычным преступлениям. Теперь Глинн лучше понимал обоих братьев. И знал, почему Пендергаст полностью подавил все воспоминания о Событии. Он сделал это не из-за страха, который испытал, а из-за чувства вины — настолько сильного, что оно угрожало его рассудку.

Вдруг Глинн почувствовал на себе взгляд Пендергаста. Тот стоял неподвижно, как статуя, и его кожа цветом напоминала серый мрамор.

— Мистер Глинн, — произнес он.

Глинн поднял брови в безмолвном вопросе.

— Я больше ничего не хочу и не могу сказать.

— Понятно.

— Мне нужно пять минут побыть одному. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы мне никто не мешал. А потом мы сможем… продолжить.

После секундного колебания Глинн кивнул. Потом развернулся в кресле, открыл дверь и, не сказав ни слова, выехал из комнаты.

Глава 53

С включенной сиреной Хейворд добралась до Гринвич-Виллиджа за двадцать минут. По дороге она попробовала связаться с д’Агостой по другим известным ей номерам, потерпела неудачу и решила поискать номер телефона Эли Глинна или компании «Эффективные технические решения». Но и здесь ее ждало разочарование. Ни в бизнес-справочнике Манхэттена, ни даже в базе данных полицейского управления Нью-Йорка этот номер не значился, хотя сама компания была зарегистрирована в полном соответствии с законом.

Лаура не узнала ничего нового помимо того, что данная организация существует и находится на Малой Западной Двенадцатой улице.

Не выключая сирену, она свернула с Уэст-Сайд-хайвей на Западную улицу, повернула еще раз и оказалась на узкой улочке, по обеим сторонам которой тянулись обшарпанные кирпичные здания. Здесь Лаура выключила сирену, сбавила скорость и медленно поехала вдоль тротуара, отыскивая нужный номер дома. На Малой Западной Двенадцатой улице, длина которой составляла всего квартал, когда-то располагались мясоконсервные фирмы. Компания «Эффективные технические решения» не имела никаких опознавательных знаков, и Лауре пришлось устанавливать ее местонахождение по номерам соседних домов. Здание было совсем не таким, каким она его себе представляла: двенадцатиэтажное, с выцветшей вывеской какой-то давно не существующей мясоконсервной компании. Правда, дорогие оконные рамы и пара стальных дверей за погрузочной платформой выглядели подозрительно современно. Лаура припарковалась перед зданием, перегородив узкую улочку, и почти бегом направилась к входной двери. Сердце ее замирало от тревоги. Нетерпеливо нажав кнопку интеркома, она стала ждать.

Почти тут же раздался женский голос:

— Да?

Лаура помахала полицейским жетоном: она не сомневалась, что вход оборудован камерой, хоть и не поняла, где та находится.