Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 711

Д’Агоста проследовал за Лаурой в ту часть коридора, где было потише. Она остановилась и посмотрела на него, одной рукой машинально разглаживая юбку. При взгляде на ее красивые ноги сердце у д’Агосты забилось быстрее. Он лихорадочно соображал, что бы такое сказать, но ничего не смог придумать.

Хейворд тоже выглядела смущенной, что было для нее совсем нехарактерно. На ее мрачном лице отражалась внутренняя борьба. Открыв сумочку, она порылась в ней, потом закрыла и сунула под мышку. Они постояли молча, дожидаясь, пока несколько офицеров полиции, лаборантов и судейских пройдут мимо.

— Ты будешь выступать в суде? — наконец спросил д’Агоста.

— Нет, я дала письменные показания еще месяц назад.

— Значит, тебе нечего добавить?

— Нечего.

От д’Агосты не ускользнул смысл ее ответа, и его охватило небывалое волнение. «Значит, она молчала о моей роли в организации побега Пендергаста, — с облегчением подумал он. — Она никому ничего не сказала».

— Мне позвонил один знакомый из департамента юстиции, — сказала Хейворд, — и сообщил кое-что интересное. Он слышал, что федералы официально сняли с агента Пендергаста все обвинения. Отдел по расследованию убийств, со своей стороны, направил его дело на пересмотр, и, похоже, мы тоже откажемся от всех обвинений. Кроме того, недавно был выписан ордер на арест Диогена Пендергаста — в связи с обнаружением в принадлежащем ему чемодане определенных улик. Я думала, тебе будет интересно об этом узнать.

Д’Агоста вздохнул с облегчением:

— Слава Богу! Значит, теперь он абсолютно чист.

— Только в том, что касается уголовных преступлений. Но это, мягко говоря, не добавило ему любви со стороны сотрудников Бюро.

— Пендергаст никогда не гнался за популярностью, — усмехнулся д’Агоста.

Хейворд едва заметно улыбнулась в ответ.

— Ему дали шестимесячный отпуск — по его ли просьбе или по инициативе Бюро, не знаю.

Д’Агоста задумчиво покачал головой.

— Я подумала еще, что тебе будет интересно узнать и о судьбе специального агента Спенсера Коффи.

— Что же случилось с ним?

— Помимо неприятностей с делом Пендергаста, Коффи оказался замешанным в каком-то скандале, связанном с Херкмором. Вроде бы сначала его перевели в патрульную службу и объявили официальное порицание, а потом отправили в Северную Дакоту, в участок Блэк-Рок.

— Теперь ему придется купить еще одну пару теплого белья.

Хейворд улыбнулась, и вновь повисло неловкое молчание. Со стороны лифтов к ним приближались помощник комиссара и назначенный полицейским управлением обвинитель. Пройдя мимо д’Агосты и Хейворд, они кивнули и скрылись в зале заседаний.

— Если обвинения сняты с Пендергаста, тебя тоже оправдают, — ободряюще произнесла Лаура.

Д’Агоста посмотрел на свои руки.

— Это совершенно разные бюрократические процедуры.

— Да, но когда… — начала было она, но вдруг резко остановилась.

Д’Агоста поднял голову и увидел идущего по коридору Глена Синглтона, одетого, как всегда, с безупречной элегантностью. Капитан Синглтон до сих пор официально считался боссом д’Агосты и, совершенно очевидно, явился, чтобы дать показания. Увидев Хейворд, он остановился.

— Капитан Хейворд, что вы здесь делаете? — сухо поинтересовался он.

— Я решила присутствовать на заседании.

Синглтон нахмурился.

— Судебное заседание не такое уж интересное зрелище.

— Мне это известно.

— Вас ведь уже опросили. И то, что вы явились лично, хотя вас никто не вызывал и не требовал представить новую информацию, может означать… — Синглтон замялся.

Поняв намек, д’Агоста покраснел и украдкой посмотрел на Лауру. То, что он увидел, очень его удивило. Ее лицо больше не казалось мрачным. Оно стало удивительно спокойным, словно после долгой напряженной борьбы Хейворд наконец приняла решение.

— Так что же это может означать? — мягко спросила она.

— Отсутствие беспристрастности с вашей стороны.

— А разве вы, Глен, — невинно произнесла Лаура, — не желаете Винни удачи?

Теперь настала очередь Глена краснеть.

— Конечно. Конечно, желаю. Именно потому я и пришел — чтобы донести до сведения обвинения новые подробности, которые нам стали известны. Я просто не хочу никаких намеков на неподобающее, так сказать… влияние.

— Слишком поздно, — резко ответила Хейворд. — Я уже попала под это влияние. — И она демонстративно взяла д’Агосту за руку.

Несколько секунд Синглтон молча смотрел на них. Потом открыл рот, но тут же закрыл, явно не находя слов. Наконец он неожиданно улыбнулся д’Агосте и положил руку ему на плечо.

— Увидимся в суде, лейтенант, — сказал он, произнеся последнее слово с особым нажимом, повернулся и пошел дальше.

— Что бы это значило? — с удивлением спросил д’Агоста.

— Насколько я знаю Глена, это значит, что у тебя появился сторонник в суде.

Сердце у д’Агосты снова сильно забилось, и он, забыв о предстоящем испытании, вдруг почувствовал себя совершенно счастливым. Казалось, с души его свалилась огромная тяжесть, о которой он даже не подозревал. Он резко повернулся к Хейворд.

— Послушай, Лаура…

— Нет, это ты послушай. — Она легонько сжала его ладонь другой рукой. — То, что произойдет в этой комнате, совершенно не важно. Ты понял меня, Винни? Потому что все, что здесь произойдет, будет иметь отношение к нам обоим. Мы вместе, что бы ни случилось.

Он проглотил подступивший к горлу комок.

— Я люблю тебя, Лаура Хейворд.

В этот момент дверь зала заседаний открылась и секретарь произнес его имя. Томас Шоулдерс поднялся со скамьи, поймал взгляд д’Агосты и кивнул.

Хейворд в последний раз сжала его руку.

— Пора, молодой человек, — сказала она улыбаясь. — Ваш выход.

Глава 81

Послеполуденное солнце бросало бронзовые отблески на вершины холмов долины Гудзона, превращая медленно несущую свои воды реку в бескрайнее море ослепительного аквамаринового сияния. Лес, покрывавший Сахарную гору и Брейкнек-Ридж, только что оделся новой листвой, и казалось, что на холмы набросили пушистую светло-зеленую мантию.

Нора Келли сидела в шезлонге на широкой веранде больницы Фивершэм, глядя вниз, на Колд-Спринг, реку Гудзон и видневшиеся вдали красные кирпичные здания Уэст-Пойнта. Ее муж ходил взад-вперед по краю веранды, время от времени посматривая на открывающийся с нее вид или бросая взгляд на невысокие корпуса частной клиники.

— Мне так тяжело опять здесь находиться, — произнес он вполголоса. — Знаешь, Нора, я ведь не показывался здесь с тех пор, как сам был пациентом Фивершэма. О Господи! Не помню, говорил я тебе или нет, но у меня до сих пор болит спина при перемене погоды — в том месте, где хирург…

— Ты говорил мне об этом, Билл, — с театральным отчаянием ответила Нора. — Тысячу раз.

В этот момент повернулась ручка, послышался тихий скрип пружин, и дверь, ведущая на террасу, приоткрылась. Показавшаяся за ней сестра в белом накрахмаленном халате негромко сказала:

— Она ждет вас в западной гостиной.

Нора и Смитбек проследовали за сестрой по длинному коридору.

— Как она себя чувствует? — спросил Билл.

— К счастью, намного лучше. Мы все очень за нее беспокоились. Ведь она такая милая. Теперь ей, слава Богу, с каждым днем становится лучше. Но она все еще быстро устает, поэтому вам придется ограничить свое посещение пятнадцатью минутами.

— Милая! — прошептал Смитбек на ухо Норе, а она шутливо ткнула его в бок.

Западная гостиная оказалась большой полукруглой комнатой, напомнившей Норе жилища в Адирондаке: беленый потолок, сосновые панели и мебель из березы. На стенах висели написанные маслом картины с изображением лесных пейзажей. В массивном камине весело плясал и потрескивал огонь. В центре комнаты, в кресле на колесиках, сидела Марго Грин.

— Марго!.. — позвала ее Нора, но тут же замолчала, потрясенная увиденным.

Стоявший рядом Смитбек едва сдержал изумленный возглас. Марго Грин, которую они увидели, казалась бледной тенью некогда цветущей женщины, соперницы и коллеги Норы по работе в музее. Пугающе худая, с тонкой прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали вены, она говорила и двигалась очень медленно и сосредоточенно, словно заново училась это делать. Однако ее темные волосы были все такими же густыми и блестящими, а глаза все так же сияли, напомнив Норе прежнюю Марго. Диоген Пендергаст отправил ее в далекое и опасное путешествие — ему почти удалось оборвать ее жизнь, — но теперь она возвращалась.