Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 781

Но существует человек, который знает о совершенном им убийстве, — сыщик, последовавший за ним на борт этого судна. Сейчас Блэкберн был совершенно уверен в этом. Человек, который использует все доступные средства, даже обслуживающий персонал «Британии», чтобы отобрать у Блэкберна самую драгоценную его собственность. При одной только мысли об этом Скотт чувствовал, как у него ускоряется сердцебиение, а кровь бешено пульсирует в жилах. Он чувствовал ненависть настолько оглушительную, что начинало звенеть в ушах. Каким образом сыщик узнал про Агозиен, Блэкберн понять не мог. Быть может, Эмброуз еще раньше пытался продать мандалу этой ищейке? Быть может, это еще один посвященный? Но в конце концов, не имеет значения, как он узнал об Агозиене; так или иначе, часы его сочтены. Блэкберну уже приходилось видеть разрушительную работу тульпы [209], а тульпа, которую он недавно вызвал к жизни одной лишь силой своей воли, необычайно мощна и коварна. Ни одно человеческое существо не в состоянии от нее спастись!

Блэкберн сделал глубокий, трепетный вздох. Нельзя приближаться к Агозиену в состоянии ненависти, страха, во власти низменных эмоций. Пытаться осуществить мирские, суетные желания — все равно что носить воду решетом; задача невыполнимая и абсолютно бессмысленная.

Дыша глубоко и размеренно, он сел и закрыл глаза, концентрируясь на пустоте, а когда почувствовал, что зыбь в голове сходит на нет, поднялся. Подойдя к дальней стене, Блэкберн снял картину Брака, перевернул и, отсоединив фальшивую подложку, обнажил спрятанную под ней тханку. С величайшей осторожностью извлек и, старательно отводя взор, повесил с помощью шелкового шнурка на золотой крючок, специально вбитый в стену.

Затем Блэкберн уселся перед картиной в позе лотоса. Правая ладонь покоится на левой, большие пальцы соединены так, что образовался треугольник. Шея слегка наклонена, кончик языка касается нёба над верхними зубами. Взор устремлен куда-то в пол и расфокусирован. Только после этого Скотт медленно поднял глаза на Агозиен-мандалу.

Волшебный образ освещало мерцающее пламя свечей на серебряных подставках; оттенки желтого и золотого дивно играли на поверхности тханки, переливаясь, точно жидкий металл. Постепенно, очень постепенно мандала открылась Блэкберну. Он чувствовал, как ее мощь течет сквозь него медленным потоком.

Агозиен-мандала представляла собой целый мир, отдельную вселенную — не менее сложную, замысловатую и глубокую, чем наша, только запертую в двухмерное пространство с четырьмя краями. Но, глядя на Агозиен, посвященный магически высвобождал его образ из плоской темницы. Он приобретал внутри сознания форму и очертания; удивительные, переплетающиеся линии становились подобием электрических проводков, наполненных током души. По мере того как Блэкберн сливался с картиной, а картина сливалась с ним, время замедлялось, растворялось и наконец полностью перестало существовать. Мандала заполнила сознание и душу, полностью им овладевая. То было пространство без пространства, время без времени — все и ничего одновременно…

Глава 61

Тишина, повисшая в неярко освещенной гостиной тюдоровских покоев, противоречила царящему в каюте затаенному напряжению. Констанс стояла перед Пендергастом, наблюдая, как специальный агент спокойно пьет чай.

— Ну и?.. Мы не можем сидеть так весь день. — Констанс сделала глубокий вдох. — Алоизий, я не могу поверить, что ты сейчас так спокойно отстаиваешь то, что отвергал всю жизнь.

Пендергаст вздохнул с плохо скрытым нетерпением:

— Пожалуйста, защити мой интеллект от столь бессмысленного спора.

— Каким-то образом Агозиен отравил твой ум.

— Агозиен ничего подобного не делал. Он освободил мой ум. Очистил от бесплодных и закоснелых условностей морали.

— Агозиен — инструмент зла. Монахи знали это.

— Ты имеешь в виду монахов, которые сами были слишком боязливы, чтобы даже взглянуть на него?

— Да, и они оказались мудрее тебя. Похоже, Агозиен отнимает у человека все хорошее и доброе и… как-то влияет на тех, кто на него посмотрит. Вспомни, что он сделал с Блэкберном: тот пошел на убийство, чтобы им овладеть. Посмотри, что он делает с тобой.

Пендергаст усмехнулся презрительно и самодовольно.

— Он ломает слабый ум, но укрепляет сильный. Достаточно вспомнить ту горничную или капитана.

— Что?!

— Право же, Констанс, я ожидал от тебя большего. Конечно же, Мейсон видела Агозиен, какое еще объяснение тут может быть? Каким образом — это уж я не знаю, да и не хочу знать. Именно она стоит за исчезновениями и убийствами, которые тщательно планировались, как ты можешь заметить. И делалось все лишь затем, чтобы спровоцировать бунт, овладеть судном и повернуть его к гибели.

Констанс смотрела на спецагента как громом пораженная. Гипотеза казалась совершенно фантастической. Или же все-таки нет? Почти вопреки самой себе девушка почувствовала, как детали начинают укладываться в схему.

— Но все это уже не имеет никакого значения, — махнул рукой Пендергаст. — Я не потерплю больше никаких проволочек. Решай, со мной ты или нет.

Констанс медлила в нерешительности:

— При одном условии.

— И что же это за условие, позволь спросить?

— Давай сначала помедитируем вместе. По системе чонгг ран.

Глаза Пендергаста сузились.

— Чонгг ран? Что за капризы? Сейчас нет времени.

— Время есть. Мы оба владеем техникой, позволяющей достигать шуньяты [210] быстро. Чего ты боишься? Что эта медитация вернет тебя к нормальному состоянию?

Констанс горячо на это рассчитывала.

— Ну, уж это абсурд, — криво усмехнулся Пендергаст. — Назад пути нет.

— Тогда сделай, как я прошу.

Некоторое время Пендергаст оставался неподвижен, затем выражение его лица изменилось. Оно вновь сделалось спокойным и холодно-отстраненным.

— Хорошо, я согласен. Но тоже при одном условии.

— Назови.

— Я настаиваю на изъятии Агозиена прежде, чем мы покинем судно. Если чонгг ран тебе не поможет, тогда сама взгляни на Агозиен. Он освободит тебя, как освободил меня. Это будет мой великий дар тебе, Констанс.

При этих словах у девушки перехватило дыхание. Пендергаст холодно улыбнулся:

— Ты назвала свои условия. Теперь и я назвал свои.

Еще несколько мгновений она не могла ничего сказать, затем обрела дыхание и посмотрела в серебристые глаза опекуна:

— Хорошо. Я согласна.

— Превосходно. Тогда начнем?

Именно в этот момент раздался стук в дверь. Констанс подошла и отворила. За дверью стояла встревоженная Мария.

— Простите, мисс Грин, но совершенно невозможно найти врача. Я искала везде, но этот корабль словно взбесился — все кричат, пьянствуют, грабят…

— Ничего страшного. Не окажете ли мне еще одну, последнюю услугу? Не могли бы вы несколько минут постоять у двери, чтобы нас не беспокоили?

Мария кивнула.

— Большое вам спасибо.

Тихонько затворив дверь, Констанс вернулась в гостиную. Пендергаст ждал, усевшись на ковре — ноги скрещены, кисти рук тыльной стороной лежат на коленях — и преисполнившись благодушного самодовольства.

Глава 62

Кори Пеннер, второй помощник главы службы информационных технологий, сидел в центральном серверном помещении, на палубе B, у терминала доступа к данным.

Из-за плеча Пеннера смотрел в дисплей сквозь тонированные стекла очков сам глава службы Хуфнагель.

— Ну так что? Справишься?

Вопрос сопровождался волной кислого дыхания, и Пеннер брезгливо поджал губы.

— Едва ли. Уж больно хорошая защита.

Втайне же Кори был уверен, что справится. Не много на «Британии» систем — если таковые вообще имелись, — которые он не мог бы взломать. Но зачем это афишировать, особенно перед боссом? Чем на большее ты способен в глазах начальства, тем большего от тебя требуют — уж это компьютерщик постиг на собственном опыте. Ему вовсе не улыбалось, чтобы кто-то знал, как он на досуге преодолевает запретные сервисные зоны. Пристальное внимание к закодированным платным телеканалам позволило ему, например, собрать неплохую фильмотеку из кинопремьер.