Сборник "Пендергаст". Компиляция. Книги 1-18" (СИ) - Престон Дуглас - Страница 894

Пендергаст представил хозяину своего спутника. Узнав, что д’Агоста полицейский, Джадсон Эстерхази не смог скрыть удивления, но улыбнулся и дружески пожал ему руку.

— Приятный сюрприз. Хотите чего-нибудь? Чай, кофе, бурбон?

— Бурбон, пожалуйста, — сказал Пендергаст.

— Какой?

— Неразбавленный.

Хозяин повернулся к д’Агосте:

— А вам, лейтенант?

— С удовольствием выпью пива.

— Хорошо. — Все так же улыбаясь, Эстерхази подошел к серванту в углу, ловко налил порцию бурбона и, бормоча извинения, направился на кухню за пивом.

— Господи, Алоиз, — воскликнул он, вернувшись, — сколько же мы не виделись?! Лет семь?

— Восемь.

Пока Пендергаст и Эстерхази разговаривали, д’Агоста потягивал пиво и смотрел по сторонам. Пендергаст уже просветил его насчет Эстерхази — нейрохирург, исследователь; достигнув в своем деле вершин, он стал работать на общественных началах в местной больнице и в организации «Врачи на крыльях», или «ВНК», — благотворительной организации, которая посылает врачей в зоны катастроф в странах третьего мира. Убежденный спортсмен и — если верить Пендергасту — даже лучший стрелок, чем его сестра Хелен.

Разглядывая многочисленные охотничьи трофеи на стенах, д’Агоста понял, что Пендергаст не преувеличивал. Врач и одновременно страстный охотник — интересное сочетание.

— Итак, — сказал Эстерхази низким звучным голосом, — что привело вас в наши края? Расследуете дело? Попрошу все грязные подробности, — ухмыльнулся он.

Пендергаст сделал глоток бурбона и немного помолчал.

— Джадсон, боюсь, мне будет нелегко рассказывать. Речь идет о Хелен.

Смех замер на губах Эстерхази. Его патрицианские черты выражали растерянность.

— Хелен? А что — Хелен?

Пендергаст сделал большой глоток.

— Я узнал, что ее смерть была не случайной.

Эстерхази на минуту замер, пристально глядя на Пендергаста.

— Как тебя понимать?

— Твою сестру убили.

Эстерхази медленно поднялся, совершенно потрясенный. Он отвернулся и медленно, как во сне, побрел к книжному шкафу у противоположной стены. Взял первый попавшийся под руку предмет, повертел в руках и положил на место. Потом, после длинной паузы, повернул обратно. Подойдя к серванту, он дрожащей рукой наполнил свой бокал и сел напротив гостей.

— Зная тебя, Алоизий, думаю, нет смысла спрашивать, полностью ли ты уверен, — очень спокойно произнес он.

— Именно.

Весь облик Эстерхази совершенно изменился: Джадсон побледнел, у него сжимались и разжимались кулаки.

— И что ты… мы будем теперь делать?

— Я — с помощью Винсента — найду того, или тех, кто все организовал. И мы позаботимся, чтобы восторжествовала справедливость.

Эстерхази посмотрел Пендергасту в глаза.

— Я тоже хочу. Хочу видеть, как человек, убивший мою любимую сестру, заплатит за то, что сделал.

Пендергаст не ответил.

Д’Агосту до глубины души поразила ярость и возмущение, охватившие брата Хелен. Эстерхази откинулся назад; его темные глаза так и сверкали.

— А как ты это узнал?

Пендергаст коротко поведал ему о событиях последних дней. Эстерхази, хоть и был не в себе, слушал внимательно. Потом он поднялся и налил себе еще выпить.

— Я полагал… — Пендергаст сделал паузу. — Я полагал, что очень хорошо знаю Хелен. И вот кто-то убил ее, да еще прибег к таким необычным мерам и затратам, стараясь обставить ее смерть как несчастный случай. Значит, я ничего не знаю о некой стороне ее жизни, хотя мы прожили с ней вместе почти два года. Остается поверить, что это неизвестное, чем бы оно ни было, относится к ее прошлому. И здесь мне нужна твоя помощь.

Эстерхази провел рукой по высокому лбу и кивнул.

— Есть у тебя хоть малейшее представление о том, кто желал ее смерти? Враги? Завистливые коллеги? Бывший возлюбленный?

Эстерхази молчал, двигая челюстью.

— Хелен была чудесной женщиной. Добрая. Обаятельная. Врагов у нее быть не могло. В Массачусетсском институте технологий ее все обожали. И в аспирантуре она не забывала воздать должное учителям и коллегам.

Пендергаст кивнул.

— А после института? Может, какие-нибудь конкуренты в «ВНК»? Кого-то она, например, обошла по службе?

— В этой организации так не делается. Все работают вместе. Никакого соперничества и карьеризма. Там ее очень ценили. — Он болезненно сглотнул. — Даже любили.

Пендергаст откинулся назад.

— За несколько месяцев до гибели Хелен совершала какие-то короткие поездки. Мне говорила, что занимается исследованиями, но в детали не вдавалась. Теперь мне это кажется странным. «Врачи на крыльях» — организация лечебная и просветительская, а не исследовательская. Нужно было расспросить Хелен получше. Ты — врач… ты знаешь, о каких исследованиях может идти речь?

Эстерхази задумался. Затем покачал головой:

— Извини, Алоиз, она мне ничего не говорила. Ей нравилось путешествовать, сам знаешь. И заниматься медицинскими исследованиями. Эти два увлечения и привели ее в «ВНК».

— А ваша семейная история? — спросил д’Агоста. — Какие-нибудь ссоры, старые обиды и тому подобное?

— Ее все любили. Я даже немного ревновал. Да и не было никаких семейных проблем. Родители наши умерли пятнадцать с лишним лет назад, я теперь последний из Эстерхази… — Он замялся.

— В чем дело? — Пендергаст подался вперед.

— Знаешь, задолго до того, как она познакомилась с тобой, у нее был неудачный роман. С каким-то проходимцем.

— Продолжай.

— Кажется, в аспирантуре. Она как-то раз приехала с ним из института на выходные. Блондин, лицо приятное, глаза голубые, высокий, спортивный. Все время носил светлые брюки и джемпера. Из старинного рода, вырос на Манхэттене, летний домик на Фишерс-Айленд. Говорил, что собирается стать инвестиционным банкиром… Полагаю, типаж ясен.

— А звали его как?

Долгая пауза.

— Черт. Не помню.

— Почему они расстались?

— Да были какие-то проблемы сексуального характера. Хелен об этом особо не распространялась… то ли извращенец, то ли садист.

— И что?

— Она его бросила. Он потом ей надоедал, звонил, письмами забрасывал… Впрочем, маниакального в этом ничего не прослеживалось. Ну а потом и забылось все. — Эстерхази махнул рукой. — Это произошло за шесть лет до того, как вы познакомились, и за девять до ее смерти. Вряд ли тут есть какая-то связь.

— Имени так и не вспомнишь?

Эстерхази потер виски.

— Фрэнк… Звали его Фрэнк. А фамилия… нет, наверное, я вообще фамилии не знал.

Воцарилось долгое молчание.

— Что-нибудь еще?

Эстерхази покачал головой.

— Не могу поверить, что кто-то намеренно причинил зло Хелен.

Пендергаст кивнул в сторону висевшей на стене гравюры, изображавшей ночь и белую сову на дереве.

— Одюбон?

— Да. Только, боюсь, репродукция. — Эстерхази посмотрел на гравюру. — Странно, что ты обратил внимание.

— Почему?

— Она висела в детской у Хелен. Сестра говорила, что, когда болеет, смотрит на нее по несколько часов подряд. Одюбона она обожала. Да ты наверняка это сам знаешь, — быстро добавил он. — Вот я и повесил на память.

На лице Пендергаста мелькнуло мимолетное удивление, и он спросил:

— А что ты можешь рассказать о жизни Хелен перед тем, как мы с ней познакомились?

— Для сестры не существовало ничего, кроме работы… Впрочем, одно время Хелен увлекалась альпинизмом. Каждые выходные отправлялась полазить.

— Куда?

— В горы Шаванганк. Она жила тогда в Нью-Йорке и много ездила. Отчасти по делам «ВНК» — в Бурунди, Индию, Эфиопию. А отчасти просто ради приключений. Помню, однажды я наткнулся на нее, когда она — лет пятнадцать или шестнадцать назад — в отчаянной спешке собиралась не куда-нибудь, а в Нью-Мадрид.

— Нью-Мадрид?

— Нью-Мадрид, штат Миссури. Зачем едет — не рассказывала; мол, я буду смеяться, если узнаю. Ты же помнишь, Алоиз, временами она никого не посвящала в свои тайны.

Д’Агоста украдкой взглянул на Пендергаста: похоже, Хелен обогнала мужа в скрытности и нежелании делиться своими мыслями.