Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 100

«Мебиус проследил всю жизнь Гете с медицинской точки зрения и пришел к заключению, что великий Гете не обладал вполне здоровой нервной системой, что он был невропат; невропатическое вырождение достигло своего апогея в сыне Гете». (Чиж, 1898, с. 802.)

«Психопатия или невроз». (Somogyt, 1936.)

«Циклотимия». (Dovski L.V., 1947, с. 313.)

«…Его настроение беспрестанно колебалось, а длительные периоды духовг ной бесплодности и застоя прерывались короткими периодами душевного, эротического и поэтического возбуждения с упорядоченной цикличностью… Сам Гете высказывался о себе очень характерно: “Гениальные натуры повторно переживают период полового созревания, в то время как у других людей он бывает лишь однажды, в юности”». (Kretschmer, 1931, с. 114.)

«Личность Гете представляет собой смесь циклоидных и шизоидных элементов. Необыкновенно аффективный и очень лабильный, большая нервная возбудимость и чувствительность (в смысле шизопатии, по Блейлеру). Длительные периоды эндогенного дурного настроения позволяют думать о легкой циклофрении. Незначительный алкоголизм происходил из бионегативной неполноценности. Поразительно удачные попытки компенсации». (Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 371.)

«Так и со мной: вдруг скорбь и тоска овладевают сердцем». (Гете)

Особенности творчества

«Талант растет в тиши уединенья, Характер образуется в борьбе».

Гете. «Торквато Тассо»

[1766 г.] «Словно при громовом ударе разверзается гениальная сущность юноши, прежде невидимая за его манерами, причудами и насмешками… Охваченный прежде чуждым ему кипением, Гете бросается к грандиозным замыслам, создает фрагмент за фрагментом. Но все остается незавершенным… Гете садится к столу и без всякого плана, без единого наброска пишет “Страдания юного Вертера”. Книга, которую он начал, словно лунатик, во сне, уединившись от всего света, закончена ровно через месяц: ибо не успел Гете написать первое письмо Вертера, как он весь превратился в творческую волю… Мы смело можем принять душевное состояние Вертера, изображенное в первой части романа, за душевное состояние самого Гете». (Людвиг, 1965, с. 15, 81–82.)

«Когда писал своего Вертера, он так глубоко и проникновенно перевоплотился в его психику, что долгое время носился с мыслью о самоубийстве, выжидая лишь благоприятной минуты, и никогда не ложился спать без того, чтобы не класть рядом с собой кинжал». (Грузенберг, 1924, с. 70.)

«Так начался путь, с которого я уже не сошел на протяжении всей моей жизни, а именно: все, что радовало, мучило или хотя бы занимало меня, я тотчас же спешил превратить в образ, в стихотворение; тем самым я… исправлял и проверял свои понятия о внешнем мире и находил внутреннее успокоение. Поэтический дар был мне нужнее, чем кому-либо, ибо моя натура вечно бросала меня из одной крайности в другую. А потому все доселе мною опубликованное — не более как разрозненные отрывки единой большой исповеди…» (Гете, 1976, с. 239.)

«Я один, и я уверен / В том, что не пойду с толпой. / Может быть, мой путь неверен, / Но зато он только мой». (Гете)

«В мышлении большую роль играла эйдетическая способность. Он сам рассказывал, что мог произвольно вызвать в глазах совершенно реальный образ цветка и конструировать его в различных цветовых оттенках и очертаниях. Это делает психологически понятными его учения о метаморфозе растений и позвоночном происхождении черепа». (Страхов, 1929, с. 289.)

«То возрастающая в течение года творческая “засуха”, поэтическая бесплодность, одиночество и дурное настроение, то внезапные импульсивные поступки, рискованные действия беспокойного поведения, бесшабашная жажда жизни, эротическое возбуждение и гениальная продуктивность, а затем — повторный спад. Это жизненная кривая Гете аналогична кривой маниакально-депрессивного, циркулярного больного… Легкая эмоциональная циркулярность только способствовала гениальности». (Kretschmer, 1931, с. 26, 122.)

«Он гений был! Он был пророк! / Совет младому другу: / Не зарься на его шлафрок, / Примерь его кольчугу!» (Грилыгарцер)

Гете — один из немногих гениев, кого бесспорно ставят на пьедестал исследовали разных стран. Он также один из немногих, кто был признан гением еще при жизни, отнюдь не демонстрируя качеств вундеркинда. В приведенном патографическом материале видна зависимость творчества от доминирующего эмоционального фона. Видимо, учитывая успешную'карьеру Гете как государственного чиновника, многие авторы объявляют его эталоном «здорового гения». Но это далеко не так: колебания настроения происходили, видимо, в рамках циклотимии. И — к счастью для мировой культуры.

ГИММЛЕР (Himmler) ГЕНРИХ (1900–1945), германский государственный деятель, руководитель СС (с 1929 г.), шеф гестапо (с 1936 г.), министр внутренних дел (с 1943 г.). Один из инициаторов создания системы концентрационных лагерей. На Нюрнбергском процессе признан одним из главных нацистских военных преступников. В мае 1945 покончил жизнь самоубийством.

«Профессор Калифорнийского университета П. Левенберг на материалах недавно обнаруженных юношеских дневников Гиммлера пытался объяснить преступления этого омерзительного палача ссылками на то, что “он был шизоидной личностью”, что ему были присущи черты человека с психопатологическим синдромом навязчивых состояний (компульсивным помешательством)». (Салов, 1968, с. 101.)

«Рассматривая личность Гиммлера более пристально, мы обнаружим, что он в самом деле может служить хрестоматийной иллюстрацией анального (накопительского) садо-мазохистского характера, главными отличительными признаками которого являются любовь к порядку и педантизм… Гиммлеру была свойственна та умственная и телесная вялость, которая часто встречается у “маменькиных сынков” и которую он пытался победить с помощью “упражнения воли”, сводившегося главным образом к различным жестокостям. Власть, насилие и жестокость стали для него заместителями личной силы… Итак, перед нами молодой человек, ипохондрик, с навязчивой любовью к порядку, склонный к оппортунизму и нарциссизму, чувствующий себя младенцем, нуждающимся в материнской опеке, и вместе с тем пытающийся имитировать образ отца… В пятнадцатилетием возрасте у него началось желудочное заболевание, которое затем преследовало его всю жизнь. Как можно заключить из картины болезни, природа ее была в значительной степени психогенной, <…> садизм Гиммлера имел глубокие корни в его характере задолго до того, как он получил возможность осуществить его практически и в таких масштабах, что вошел в историю как кровавое чудовище… Гиммлер являет собой типичный пример анальнонакопительского, садистского, авторитарного характера. Он не только чувствовал себя слабым человеком, но и действительно был им. Определенное ощущение безопасности он находил в склонности к порядку и в педантизме, в подчинении сильным фигурам “отцовского” типа. В конечном счете это вылилось в стремление к неограниченной власти над другими, которая стала для него главным средством преодоления собственной слабости, скованности и неловкости». (Фромм, 1992, с. 204, 209–210, 212–213, 228, 240.)

«Жестокость была не чертой его характера (он скорее отличался робостью, и его тошнило при виде крови), а результатом его мировоззрения и политической практики. Это классический кабинетный убийца… Страдал комплексом неполноценности». (Подковинь-ский, 1981, с. 46.)

«Гиммлер перенес душевное заболевание — шизофрению. Следствием этого явилась тупая жестокость, извращение и бред. Так, например, называясь Генрихом, Гиммлер считает себя в мистической роковой связи с германским королем Генрихом I, умершим около тысячи лет назад и погребенным в Квет-линбурге. Он ежегодно паломничает к его гробу. Гиммлер будто умеет читать и мнимые древнегерманские руны, разгадывать их тайный смысл. Он прикрепляет эти руны к форменной одежде своей шайки черных палачей». (Кронфелъд, 1942, с. 25.)