Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 108

«В 1894 году в ссоре с матросами Гоген получает травму. Его спутница, монмартрская танцовщица, яванка Аннах, покидает художника на больничной койке в Бретани, уезжает в Париж, расхищает имущество мастерской и бежит. С трудом собрав средства (для этого был организован аукцион картин), Гоген в 1895 году вновь покидает Францию, на этот раз навсегда, и уезжает на Таити в Пунаауи. И снова упорная работа, борьба за существование, страдания, голод». (Шапиро, 1968в, с. 278.)

[1897 г.] «Но с каждым месяцем художнику становится все труднее работать. Несчастья с катастрофической быстротой следуют одно за другим. Приступы лихорадки, боль в ногах, головокружение, постепенная потеря зрения лишают Гогена веры в себя, в успех своего творчества. Невозможность с помощью живописи заработать даже на свою жалкую жизнь приводит Гогена к ощущению полного краха… Не в силах вынести все эти несчастья, Гоген решает покончить самоубийством. Захватив колоссальную дозу мышьяка, он уходит в горы, чтобы никто уже не мог помешать ему. Но прпыт-ка самоубийства привела только к ночи страшных мучений, в полном одиночестве и без всякой помощи. Утром, обессиленный, он еле приползает в свой дом, еще больше расстроив здоровье, и в течение нескольких месяцев не может избавиться от последствий этого плачевного поступка». (Там же, с. 153–154.)

«Видимо, доза была чересчур велика, потому что, когда он уже погрузился в блаженную дремоту, его вдруг вырвало. Большая часть порошка вышла из него». (Даниелъссон, 1973, с. 189.)

[Последний год жизни] «…Застарелые болезни причиняют художнику жесточайшие страдания. К экземе, которая покрывает его ноги сплошными ранами и почти полностью лишает возможности передвигаться, прибавляется страх перед надвигающейся слепотой. Он одурманивает себя морфием, который уже не облегчает его мук, а только на несколько часов дает забыться тяжелым сном». (Кантор-Гуковская, 1965, с. 174.)

«Значительная бионегативная отяго-щенность личности при неясном органическом диагнозе». (Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 366.)

Особенности творчества

«Поль Гоген принадлежит к числу художников, жизнь которых настолько тесно переплетена с их творчеством, что в последнем многого нельзя понять, не обратившись одновременно к их биографии. И, наоборот, жизненный путь Гогена можно понять в полной мере, только зная творчество художника, так как его биография — это лишь одна из сторон его творчества. И в. жизни и в творчестве Гогена все кричаще необычно, все запутанно, противоречиво, все ярко, красочно, все пронизано духом протеста против привычных, устоявшихся норм, против гладкого, безмятежного существования… Творчество для Гогена отнюдь не было просто отдушиной, дающей убежище от Жизненных невзгод и треволнений. Оно составляло единственный смысл жизни художника, на все остальное Гоген смотрел только с точки зрения помощи или помех в работе. А потому, несмотря на самые пессимистические настроения художника, большинство его вещей, особенно таитянского периода, окрашены подлинной радостью творчества… Голод, болезни, физические и моральные страдания часто лишают художника возможности стоять за мольбертом. Надолго прикованный к постели, он заново продумывает теоретические и философские основы своего творчества, которые излагает как в письмах, так и в специальных статьях по искусству. Неудачи и разочарования порождают у Гогена особый интерес к вопросам религии… В нем пробуждаются, как некогда в Ле Пульдю, мистические настроения, нашедшие отражение в ряде живописных произведений». (Кантор-Гуковская, 1965, с. 11, 144, 150.)

Общая характеристика личности художника отвечает основным критериям шизоидного расстройства. Мы видим замкнутого, неспособного к установлению эмоциональных межличностных отношений человека, одинокого и с годами все более эксцентричного. Гоген предпочитает уединенную деятельность, удалившись в буквальном смысле этого слова от всего цивилизованного мира. У него нет близких друзей, и с каждым годом он все далъшеуходит от социальных норм своего общества. Видимо, источник его вдохновения подпитывался только в таком месте и таким психическим состоянием художника.

ГОГОЛЬ НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ (1809–1852), русский писатель, творчество которого стало основополагающим в становлении русского классического реализма.

«Быть в мире и ничем не обозначить своего существования — это кажется мне ужасным».

И. В. Гоголь

Наследственность

«По данным, сообщаемым Григорием Данилевским, отец Николая Васильевича был не глубокой натурой, но несомненно одаренным, интересным рассказчиком, обладавшим большим мастерством и талантом, писавшим хорошие комедии и стихи. Здоровья он был слабого (сифилис, лечился декоктом), умер молодым… Отличался большой мнительностью вообще и особенно боялся всяких болезней, <…> писал в стихах не только письма, но и прошения — в нем немало черт, родственных Манилову». (Ермаков, выл. XVI, с. 14.)

«Уже биография Василия Афанасьевича Гоголя дает черты таких же смен меланхолии и веселья…Но вместестем припадки “странного воображения” и “лютого отчаяния” сменяли веселые шутки. Он был страшно мнителен, часто впадал в меланхолию и умер на сорок пятом году. Гоголь писал впоследствии, что отец его умер не от какой-нибудь определенной болезни, а только единственно “от страха смерти”. Этот “страх смерти” Николай Васильевич Гоголь получил от отца как роковое наследство». (Kaus. 1912, с. 586–588.)

«…Туберкулез В.А. Гоголя мог быть причиной патологической организации нервной системы или вырождения его великого сына; с большим правом мы можем объяснить слабость организма Н.В. Гоголя чахоткой его отца». (Чиж, 2001, с. 10.)

«…Родился от слишком молодой матери: Мария Ивановна Гоголь-Яновская вышла замуж в 14 лет… М.Ив. Гоголь была все-таки женщиною несомненно психопатического темперамента. Близко знавшие ее и всю семью Гоголей, школьный товарищ Николая Васильевича… Данилевский и Трахимов-ский, — прямо-таки считали ее ненормальною. К такому заключению она подавала повод своею странною подозрительностью, подчас принимавшей, по рассказам ее родных, характер бредовых, навязчивых идей, своим удивительным легкомыслием в практических делах, на что мы находим много указаний в ее переписке с сыном и в рассказах о ней ее дочерей… и, наконец, тем, что Шенрок называет “болезненною мечтательностью”… Судя по некоторым местам в письмах Николая Васильевича, надо полагать, что и он сам не обманывался насчет психопатического состояния М.Ив. Гоголь». (Баженов, 1903, с. 129.)

«…Мария Ивановна была большая, до комизма, фантазерка и сына своего считала непревзойденным на земле гением. Она приписывала ему все новейшие изобретения и открытия: паровую машину, железные дороги и т. п.». (Вересаев, 1990, т. 3, с. 346.)

«Мать Гоголя по всем данным была душевнобольная… Определенно выраженным психозом страдал племянник Гоголя Трушковский». (Сегалан, 1925а, с. 30–31.)

Общая характеристика личности

«Новорожденный Николай был необыкновенно слаб и худ. Долго опасались за его жизнь… В лицее Гоголь скоро оправился и из хилого, болезненного ребенка стал сильным, веселым и падким до разных потех и шалостей юношей». (Вересаев, 1990, т. 3, с. 345, 355.)

«Из ведомости о поведении пансионеров за февраль 1824 г.: “Отметку за поведение получили по единице: Яновский — за неопрятность, шутовство, упрямство и неповиновение…”» (Там же. с. 353.)

«От Гоголя менее всего можно было ожидать такой известности, какою он пользуется в нашей литературе. Это была terra rudis et inculta (почва невозделанная и необработанная.) Чтоб грамматикальным образом оценить познания Гоголя при выпуске из гимназии, я не обинуясь могу сказать, что он тогда не знал спряжений глаголов ни на одном языке… Учился же Гоголь совсем не замечательно… Особенно плох был Гоголь по языкам… Вообще Гоголь был самая обыкновенная посредственность, и никому из нас и в голову не приходило, чтобы он мог впоследствии прославиться на поприще русской литературы». (Там же, с. 271, 395.)