Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 163

«Взойти на престол ему помогла смерть от шальной стрелы РИЧАРДА I ЛЬВИНОЕ СЕРДЦЕ, но правление Иоанна ознаменовалось лишь неудачами. В результате неудачных войн с Францией он потерял почти все владения Плантагенетов на континенте. Из-за отказа признать назначенного папой римским архиепископа Кентерберийского в 1207 г. на Англию был наложен интердикт (запрет), а сам король отлучен от церкви ИННОКЕНТИЕМ III: в течение 5 лет по всей стране прекратились богослужения, смолкли колокола. Король был вынужден признать себя вассалом папы и ежегодно уплачивать 1000 фунтов стерлингов». (http://rubtsov. penza.com.ru/peoples/lackland.htm)

Король был прозван «Безземельным» потому, что в отличие от старших братьев не получил земель от своего отца Генриха II. Вряд ли этот сам по себе значимый факт мог послужить причиной развития «периодического психоза». Данное заболевание (чаще это синоним маниакально-депрессивного психоза) является эндогенным по своей сути, т. е. возникшим в результате первичных изменений в самом организме, а не в результате внешних стрессовых воздействий.

ИСААКИЙ Печерник (в миру — Чернь) (? — после 1089), русский святой, монах Киево-Печерского монастыря, юродивый.

«Происходил из богатых торопецких купцов <…> раздал свое имение нищим… Прославился аскетическими подвигами: ушел в “затвор”, жил в тесной пещере “в четыре локтя”, спал сидя на полу, ходил “во власянице и козлиной шкуре”; в течение 7 лет ему прислуживал Антоний, принося в пещеру раз в два дня просфору и немного воды. В “затворе”, по летописи и патерику, подвергался искушениям со стороны “бесов”, якобы явившихся ему в образах Христа и ангелов и заставивших Исаакия плясать под сопелй, бубны и гусли до полусмерти. К началу 60-х гг., видимо, от долгого пребывания в тесном и замкнутом пространстве земляной кельи у Исаакия развилась душевная болезнь, сопровождавшаяся атрофией мышц, параличом и потерей речи. Извлеченный из пещеры, Исаакий находился на попечении Антония И7, а затем игумена — Феодосия Печерского1 “, выздоровел на 3-й год. К середине 70-х гг., после смерти Антония и Феодосия, положение Исаакия в монастыре резко изменилось… Исаакий начал юродствовать, “творить пакости” игумену, братии, мирянам, за что его жестоко избивали. Уйдя из монастыря, Исаакий юродствовал в миру, а через 3 года вернулся к “строгому житию”».

 (Ольшевская, 1996, с. 382.)

Психопатологический анализ святых всегда чреват несогласием с ним лиц, придерживающихся религиозного мышления, которые те же самые явления объяснят, исходя из своих критериев. Тем не менее на основании внешних проявлений Исаакия Печерника можно предположить, что он обнаруживает симптомы кататонической формы шизофрении. Мы встречаем у него совокупность основных диагностических критериев этого расстройства: 1) кататоническое возбуждение — «плясание под сопели, бубны и гусли до полусмерти»; 2) кататонический ступор иригид-ностъ проявились «атрофией мышц, параличом и потерей речи»; 3) негативизм, который выражался тем, что юродивый «творил пакости» игумену, братии, мирянам, за что его жестоко бивали». В отличие от многих других святых никаких просветлений (ремиссий) в его состоянии не отмечено: он как ушел в «затвор» в начале своей болезни, так и кончил «строгим житием».

Й

ЙОЖЕФ (Jozsef) АТТИЛА (1905–1937), венгерский поэт.

Общая характеристика личности

«“Четвертый класс гимназии я окончил на отлично, несмотря на то, что из-за болезненно переносимого мною переходного возраста несколько раз пытался покончить с собой”. Ему довелось пройти все круги земного ада: одиночество, изолированность, усиливающаяся болезнь, шизофрения, трагедия нации». («Венгерские новости» № 11, 1978, с. 21–22.)

«В 17-летнем возрасте, не выдержав полуголодного, унизительного существования, неразделенной любви, пытается кончить жизнь самоубийством… Депрессия преследовала поэта с подросткового возраста (а может быть, и раньше)… Периодически у Йожефа усиливаются тоска, раздражительность, нарушается сон, он часто бывает на грани самоубийства. Во время приступов душевного заболевания стихи поэта становятся невыносимо тоскливыми. Друзья, желая помочь ему, нанимают психоаналитика, который рассматривает больного как невротика и лечит его в соответствии с поставленным диагнозом, отчего пациенту становится еще хуже». (Буянов, 1989, с. 139–140.)

[Из письма от 28.01.33 г.] «Почти все наше имущество — включая постельное белье! — находится в ломбарде. Из-за просроченной квартплаты я вынужден опасаться, что потеряю и ту однокомнатную квартиру, в которой мы сейчас живем… Печь мы не топим. У меня нет обуви». (Ахмадулина, 1998, с. 381–382.)

«Мне чудилось: я в рот взял газовый рожок / и к лакомству приник всем пеклом пересохшим. / Как просто был вопрос запутанный решен: / я пил и целовал спасительный источник. / Какая малая и легкая цена! / Уж не снедал меня тоски голодный поед. / И шея у меня еще была цела — еще ее не переехал поезд». (ЙожефА. «Психоаналитический блокнот».)

[Показания работника станции] «Ничего особенного я в нем не приметил, такой же он был печальный, как обычно… Стою это я у переезда, а он вдруг поспешно так проходит мимо меня, ложится под вагоны, в промежутках между буферами, лицом вниз и хватается руками за рельс… Едва только он лег на рельсы, поезд сей момент тронулся… Десятитонный вагон-порожняк толкнул его колесами, перевернул на спину, наехал на него… Тут я вытащил его из-под вагона. Легкий он был, бедняга. Должно, всего-то и весу в нем было сорок восемь, не больше». (Ахмадулина, 1998, с. 373–375.)

рый бы не приводил его к постоянным конфликтам не только с обществом во

«Во время последнего приступа депрессии Атилла Йожеф бросился под поезд. То, что Йожеф был душевнобольным, ясно даже не психиатрам. Но социальные факторы играли немалую роль в обострении у него психоза. С другой стороны — в том что, Йожеф так жил, виновата и его болезнь, мешавшая ему нормально адаптироваться к среде и выбрать тот образ существования, который был бы ему по силам и котообще… а со своей микросредой, со своими поэтическими друзьями, со всеми теми, кто окружал его и кто, так или иначе, хотел ему помочь». (Буянов, 1989, с. 140–141.)

«Я нашел страну и жилье, / Где увидят меня и услышат, / Иль хотя бы имя мое / Без ошибок на камне напишут». (А. Йожеф)

Особенности творчества

«С сер. 30-х гг. страдал тяжелым душевным расстройством. С этого времени в поэзии появляется напряженный драматизм, мир его образов отражает и обездоленность рабочего люда и волю к борьбе. Наряду с оригинальными, интеллектуально насыщенными образами у него встречаются и крайне субъективные ассоциации, нарочитая усложненность стиха». (Россиянов, 1966, с. 270.)

«Последние годы его жизни осложнены тяжелой болезнью, все более усиливающимся нервным расстройством, однако его поэзия и в это трудное время отмечена высоким взлетом и невиданной доселе глубиной». (М. Сабольчи, 1962, с. 328.)

«Я одиноким был не более, чем буду / там, посреди корней и маленьких существ. / Хоть многие пришли и удивлялись чуду: / как одиноко жил, кто жил с ума сошед». (Йожеф А. «Обрел я родину».)

Не вызывает сомнения не только наличие у Йожефа серьезного психического заболевания, но и отражение последнего в поэтическом творчестве. Большинство психиатров, кстати, считают, что основная масса бездомных людей — это больные шизофренией, так как неспособность хотя бы минимально приемлемым способом адаптироваться к окружающей среде — один из признаков этого душевного расстройства. Судя по биографическим сведениям, Йожеф был на грани бездомности. Нам, однако, более интересен вопрос не уточнения диагноза, а роли психического заболевания в его творчестве. Можно предположить, что отмечаемые литературоведами «крайне субъективные ассоциации» и «нарочитая усложненность стиха» являются следствием нарушения мышления по шизофреническому типу.