Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 226

«После возвращения в Англию в 1716 г. в возрасте 66 лет наступивший паралич лишил его на время способности говорить, а серии эпилептических припадков низвели до положения умственного бессилия. Он больше так и не поправился, говорил с большим трудом, его память и сообразительность были нарушены». (Nisbet, 1891, с. 194.)

«Он был подвержен головокружениям, похожими на эпилептические припадки, и припадкам, которые сопровождались конвульсиями». (Сегалин, 1926в, с. 184.)

Паралич у Мальборо мог наступить в результате какого-либо цереброваскулярного заболевания, например инсульта. Поражение сосудов головного мозга часто сопровождается эпизодами с кратковременной потерей сознания, а в 20 % случаев отмечаются и судорожные («эпилептические») припадки. Заболевание обычно прогрессирует и быстро приводит к деменции («умственному бессилию»).

МАЛЬБРАНШ (Malebranche) НИКОЛА (1638–1715), французский философ, главный представитель окказионализма.

«Никола Мальбранш родился в 1638 г. в Париже, в многодетной семье (у него было одиннадцать братьев и сестер,)». (http://www.i-u.ru/biblio/arhiv/ books/panasuyk_istzarfil/ec4.asp)

«Родился, имея весьма слабое и даже уродливое тело… Впрочем, известно, что вследствие своего уродства он в юности избегал общества людей, но тем усерднее предавался учению». (Фейербах, 1974. с. 297.)

«На жизнь Мальбранша в большой степени повлияло его заболевание. Он был калекой с искривленным позвоночником, в связи с чем не ходил в школу идо 16 лет обучался на дому», (http:/ /www-groups.dcs.st-andrews.ac.uk/ — history/Mathematicians/ Malebranche.html)

«…В 1664 г. принял сан священника. В год своего рукоположения в сан Мальбранш прочитал посмертное издание работы Декарта “Трактат о человеке”, опубликованный Лафоржем, и был настолько потрясен, что решил посвятить несколько лет систематическому изучению картезианства», ([http:// www.i-u.ru/biblio/arhiv/books/ panasuyk_istzarfil/ec4. asp)

«Полное отсутствие сексуальной жизни как следствие операции по поводу мочекаменной болезни». (Herzberg, 1926, с. 73.)

«Слуховые галлюцинации, т. е. восприятие мнимых звуков — кажется, бывали у Мальбранша». (Селли, 1895, с. 17.)

«Сумасшествие, бред преследования». (Cabanes, 1897, с. 752.)

Возможно, что в данном случае мы встречаем очередной пример благоприятного сочетания врожденной одаренности с физическим уродством. Трудно отрицать тот факт, что болезнь невольно способствовала развитию таланта. Продолжительная творческая жизнь Мальбранша позволяет усомниться в наличии у него «сумасшествия».

МАНДЕЛЬШТАМ ОСИП ЭМИЛЬЕВИЧ (1891–1938), русский поэт, переводчик и эссеист. Представитель акмеизма.

«Мне на плечи кидается век-волкодав, но не волк я по крови своей».

О.Э. Мандельштам, 1935

Наследственность

[Отец] «…странный, причудливый человек, погруженный в изобретение своей, как он выражался, “маленькой философии”, тянувшийся к культуре, но не получивший образования;…он “был не фантазером, а фантастом, вернее фантасмагорией”. Торговля кожей… шла незадачливо — мешала сумасшедшинка». (Аверинцев, 1996, с. 194.)

Общая характеристика личности

«Душевный строй поэта располагает к катастрофе» О.Э. Мандельштам

«Я рожден в ночь с второго на третье / Января в девяносто одном / Ненадежном году — и столетья / Окружают меня огнем». (Мандельштам)

«Семья, по его собственному признанию была “трудная и запутанная”… Четырнадцатилетним мальчиком, которого готовили в раввины и которому запрещали читать светские книги, он убежал из родного дома и попал в Берлине в высшую талмудическую школу». (Струве, 1991, с. VII.)

«Это был человек, не создавший вокруг себя никакого быта и живущий вне всякого уклада… Он всегда был крайне беден и каждый день в обеденный час начинал думать о том, где бы достать несколько рублей, чтобы пообедать. И эти рубли он брал у любого встречного, где приходилось. Долгов же он не отдавал никогда просто потому, что если в руки ему попадали деньги, они были ему остро необходимы все для той же цели — сегодня пообедать… Куря, Осип Эмильевич обычно не пользовался пепельницей; пепел с папиросы он стряхивал себе за спину через левое плечо. И на левом плече его всегда собиралась горка пепла… Портился его характер, росла обидчивость, он все чаще находился в нервном, тревожном состоянии духа. Помню, я навестил его как-то летом, когда он жил в Царском Селе. Он поразил меня своей нервностью, душевной угнетенностью. Он очень много говорил, то вскакивал, то садился; иногда он вдруг опускал голову на стол, и когда поднимал ее, в глазах его стояли слезы». (Чуковский, 1987, с. 51, 55, 60.)

«Чтоб прирожденную неловкость, Врожденным ритмом одолеть!» (Мандельштам. «Автопортрет», 1913.)

«В течение зимы 1932—33 годов все чаще говорилось о каких-то недоразумениях вокруг Мандельштама, о вечных ссорах, вспыхивавших по пустяковому поводу, с преувеличенным болезненным раздражением с его стороны. Он держал себя как человек с глубоко пораженной психикой». (Тагер, 1988, с. 104.)

«Мало в нем было линейного. / Нрава он не был лилейного…» (Мандельштам. 1935)

[Воспоминаниеот 1930 г.] «Мандельштам слывет сумасшедшим и действительно кажется сумасшедшим среди людей, привыкших скрывать или подтасовывать свои импульсы. Для него, вероятно, не существует расстояния между импульсом и поступком, — расстояния, которое составляет сущность европейского уклада. Осип — это ящик с сюрпризами». (Гинзбург, 1989, с. 143.)

«Его импульсивность не всегда раскрывала лучшие черты его духовного облика, а нередко и худшие (даже не личные, а родовые). При впечатлительности и повышенной возбудимости Мандельштама это проявлялось очень ярко и часто вызывало ложное представление о нем как о вульгарной личности. Такое отношение допускало известную фамильярность в обращении. Но он же знал, что его единственный в своем роде интеллект и поэтический гений заслуживали почтительного преклонения… Эта дисгармония была источником постоянных страданий Осина Эмильевича». (Герштейн, 1989, с. 103.)

«Поведение Мандельштама в тридцатые годы, когда сталинский террор стал жуткой реальностью, — еще одно свидетельство инфантилизма, детского ощущения “равенства” поэта и тирана, веры в возможность бросить перчатку самому Отцу народов. С одной стороны, он вроде бы понимал, что стихи могут стоить ему жизни: “Если дойдет, меня могут… РАССТРЕЛЯТЬ!”. С другой, как выясняется сегодня, не прятал их, а читал всем встречным и поперечным». (Гарин, 1999, т. 3, с. 339.)

[Первый арест в мае 1934 г.] «На Лубянке Мандельштам ждал расстрела, и это стало причиной травматического психоза, которым он там заболел. Достаточно было и одной психологической пытки, без особых физических приемов… Особое совещание при Коллегии ОГПУ в отсутствие подсудимого постановило: “Мандельштама… выслать в г. Чердынь сроком на три года”…О приговоре Мандельштам узнал только 28 мая. В этот же день состоялось его свидание с женой. Первое, что бросилось в глаза Надежде Яковлевне, — обе руки мужа забинтованы. Оказалось, он перерезал себе вены лезвием бритвы… [Из заявления в ОГПУ брата поэта А.Э. Мандельштама] Жена брата Н.Я. Мандельштам, сопровождающая брата в ссылке, сообщила телеграммой из Чердыни, что брат психически заболел, бредит, галлюцинирует, выбросился из окна второго этажа и что на месте, в Чердыни, медицинская помощь не обеспечена…

Предполагается перевод в Пермскую психиатрическую больницу…» (Шен-талинский, 1991, с. 18–19.)

«Подумаешь, как в Чердыни-голубе, / Где пахнет Обью и Тобол в раструбе, / В семивершковой я метался кутерьме… / Прыжок — и я в уме». (Мандельштам. «Стансы», 1935.)