Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 261

НЕЧАЕВ СЕРГЕЙ ГЕННАДИЕВИЧ (1847–1882), деятель русского революционного движения. Организатор тайного общества «Народная расправа», автор «Катехизиса революционера».

«Революционер — человек обреченный.

У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени»

С.Г. Нечаев. «Катехизисреволюционера»

Наследственность

[Отец] «…незаконнорожденный, фамилия Нечаев происходит от “ничей” <…> Заработки эти сделали его запойным пьяницей. Пить он начал после смерти жены, когда Сергею было около восьми лет». (Лурье, 2001, с. 24, 27.)

Общая характеристика личности

«…Желчный, болезненного вида юноша, страдавший тиком лица». (Трифонов. 1987, с. 20.)

«Не имея хоть сколько-нибудь глубоких знаний, Нечаев возненавидел науку, ученость, интеллигентность. Он презирал все эти умствования, уважения, преклонения… Внутренний бунт подталкивал к бунту внешнему, недовольство — к недовольным, обида — к обиженным. Его тянуло к тем, кто явственно глупее, слабее, еще менее образован, к доверчивым, с ними легче и проще. Осенью 1868 года он начал превращаться в того Нечаева, каким вошел в российскую историю». (Лурье, 2001, с 46.)

«Примкнув к коммунизму и страстно, всеми помыслами отдавшись идее социального переворота, Нечаев уже тогда, 22 лет отроду, умел подчинять своему влиянию едва ли не всех, с кем ему приходилось сталкиваться… Все это Нечаев делает во имя революции и блага народа, как они ему представлялись. Во имя того же он убедил своих ближайших товарищей, в числе которых был литератор Прыжов2'10, убить члена их кружка студента Иванова как предателя, ибо Иванов казался Нечаеву слишком независимым, а потому опасным для “дела” человеком». (В.Ц., ЭС Гранат, т. 30, с. 160.)

«Дальнейшая судьба Нечаева: в Европе он сумел очаровать простодушного Огарева2*'1 и неукротимого Бакунина21’2, убедил их в том, что возглавляет в России громадное тайное общество и для развития дела нуждается в средствах, выманил большую сумму у Огарева, пытался соблазнить дочь Герцена, выманивая деньги и у нее, но потерпел неудачу, процесс 1871 года сильно очернил его репутацию, европейские революционеры отшатнулись, Бакунин отрекся». (Трифонов, 1987, с. 22.)

«За границей Нечаев продолжал свою деятельность, прибегая по-прежнему к авантюристическим приемам (обманы, чтение чужих писем, подготовка к экспроприации в Швейцарии и т. д.)… В 1872 г. швейцарское правительство, по требованию русского, выдало Нечаева как уголовного преступника. Нечаев по обвинению в убийстве Иванова был приговорен к 20 г. каторжных работ». (В.Ц., ЭС Гранат, т. 30, с. 161.)

«Его прокляли и забыли. Но Нечаев оказался не просто жалкий обманщик и лишенный чести преступник, а дошедший до безумия фанатик “революционного” дела… Нечаев сумел благодаря фантастической воле и сверхъестественной силе внушения склонить стражников Петропавловской крепости на свою сторону и едва не устроил грандиозную мистификацию с побегом. Заговор раскрылся, многие стражники и солдаты поехали в Сибирь, а Нечаев погиб в крепости — в тот же день, 21 ноября, когда убили студента Иванова». (Трифонов, 1987, с. 22.)

«Он обладал железной волей, фанатизмом, непреклонной верой в свою правоту, в правильность избранного им пути. Его мысли, чувства, желания, стремления сводились к одному — до конца разрушить “этот поганый строй”… Деятелен до изнурения. Общечеловеческих мирных стремлений или слабостей никаких не проявляет. Кроме слепой самоуверенности… У него ничего не было — ни семьи, ни личных привязанностей, ни своего угла, никакого решительно имущества… не было даже своего имени… Поведение, лишенное каких бы то ни было этических норм». (Пирумова, 1970, с. 319–320.)

«…Умер, по-видимому, покончив с собой». (В.Ц., ЭС Гранат, т. 30, с. 161.)

Фанатики, фанатичные личности по современной психиатрической классификации болезней относятся к параноидным расстройствам личности, к той группе психических расстройств, которая прежде называлась психопатиями. Характеристика С.Г. Нечаева позволяет уверенно причислить его к группе революционных фанатиков, внесших наибольшую лепту в арсенал преступных средств насилия. «Это он стер грань между революционными приемами и бытовой уголовщиной, это он подменил общечеловеческую мораль вседозволенностью, первыми набросками революционной морали». (Ф.М. Лурье, 2001.)

НИЖИНСКИЙ ВАЦЛАВ ФОМИЧ (1889–1950), русский артист балета, балетмейстер.

Наследственность

[Дед по линии матери] «…проиграл все состояние и застрелился». (Нижинская, 1996, с. 10.)

«[С отцом]…случались приступы ярости, граничившие с безумием… [Брат Станислав]…постепенно деградируя, еще молодым окончил жизнь в больнице для душевнобольных». (Красовская, 1974, с. 5, 7.)

«Сильный, физически здоровый мальчик навсегда остался слабоумным». (Нижинская, 1 96, с. 12.)

Общая характеристика личности

«Вацлав и в самом деле был странным ребенком — не играл с другими детьми, если его настойчиво не звали, поскольку привык, что товарищи завидуют ему и потому игнорируют. Обычно он молча размышлял о чем-то своем, сидя в уголке, ио мог неожиданно выкинуть “номер” и изобрести какую-то каверзу». (Нижинская, 1996, с. 17.)

«Когда Вацлав пошел в школу, то “сделалась еще заметнее его рассеянная отчужденность”. Ему как будто было безразлично, издеваются над ним или хвалят. Пользуясь относительной свободой, он легче находил уединение… Его природная нелюдимость болезненно развилась за годы славы. Что же касается практичности, то, ею вообще не обладая, он силой обстоятельств сделался непрактичнейшим из людей». (Красовская, 1974, с. 29, 167.)

«Доктор Аббе показал мне рентгеновские снимки и объяснил, что анатомически нога Вацлава не такая, как у обычного человека, своим строением она напоминает конечность и человека и птицы. “Чем вы это объясняете?” — “О, это атавизм, подумать только! — пятое поколение танцовщиков, а также результат постоянных тренировок не только самого Нижинского, но и его предков. В этом заключается секрет потрясающей элевации вашего мужа; не удивительно, что он способен летать: он действительно человек-птпца”». (Нижинская, 1996, с. 134.)

«Князь познакомил Нижинского с упоительными удовольствиями ночной жизни и помог приобрести первый опыт гомосексуальных отношений… Перед тем как они расстались, Львов познакомил Нижинского с Сергеем Дягилевым263. Дягилев был старше Нижинского на 30 лет. Он был гомосексуалистом и не старался это скрывать… Дягилев и Нижинский стали любовниками». (Уоллас и др., 1993, с. 172.)

[1911 г.] «В Берлине… Вацлав решил, что все немцы — переодетые тайные агенты, и находился в постоянном нервном напряжении, воспринимая их поведение как крайне недружественное». (Нижинская, 1996, с. 59.)

[1912 г.] «Только спустя годы, когда началась долгая болезнь Вацлава, стало ясно, такое своеобразное внешнее выражение эмоций — улыбка при грустном сообщении или рыдание от радости — указывали на искажение нормальных психических реакций… Он не выносил замкнутого маленького пространства». (Там же, с. 67, 122.)

«В 1912 году возник скандал вокруг его балета “Послеполуденный отдых фавна”, где в последней сцене Нижинский изображал фавна, занимающегося мастурбацией». (Уоллас и др., 1993, с. 172.)

[Март 1914 г.] «Все представилось безысходно пошлым. Отвратительным. Бешенство понесло его, и он уже не сознавал, что катается по полу рыдающий, стонущий, сведенный судорогой». (Красовская, 1974, с. 170.)

[1917 г.] «Становился все молчаливее, все раздражительней и, наконец, перестал скрывать, что, подозревает… порученцев Дягилева в покушениях на его жизнь… Болезнь подступала исподволь. Даже острые ее вспышки виделись многим всего лишь капризами избалованной знаменитости. К тому же болезнь, подстерегая жертву, не шла по прямой, как и свойственно этой болезни… “Бог”, поселившийся в нем, делался все требовательнее и все безжалостнее воздвигал стену между ним и миром. С тех пор Нижинский подолгу сидел, уставясь в пространство, с застывшей на губах усмешкой, только сложенные концами пальцы шевелились быстро и слабо. В периоды нервного подъема он снова пускался рисовать, переводя на бумагу терзающие его галлюцинации… В марте 1919 г. Вацлав показался цюрихской знаменитости, психиатру профессору Блойлеру… Вердикт профессора был: шизофрения — в те времена неизлечимая болезнь». (Там же, 93, 195, 201–202.)