Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 303

«Неуверенность и неустойчивость характера привели к тому, что он стал злоупотреблять алкоголем. С 1925 по 1929 год он учился в Мичиганском университете, где продолжал сильно пьянствовать… После окончания Университета он преподавал английский язык, и к 1935 г. относятся первые сведения о возникновении у него психического расстройства, которое диагностировали как маниакальную депрессию. Его переживания того времени нашли свое отражения в поэмах… Второе обострение психического расстройства произошло в 1945 году, и в более поздние годы обострения участились. В конце концов, психическое заболевание Ретке стали воспринимать как неотъемлемую часть его личности». (Iittp://ivivw. eiu.edu/~engl002/aulhors/roelhke/ bio.html).

В течение всей своей жизни Ретке, по-видимому, страдал рекуррентным депрессивным расстройством. Первые и, возможно, не очень сильные депрессивные приступы он пытался купировать алкоголем, что внешне вполне могло выглядеть как пьянство. Но в последующем с утяжелением клинических проявлений депрессии возникла необходимость в лечении в условиях психиатрической больницы. Нарушения аффективной сферы, как правило, не нарушают интеллект и поэтому не мешают творческому процессу. Более того, в данном случае депрессивные переживания поэта находили свое отражение в стихотворениях.

РЕТЦ (Ре) ЖИЛЛЬ ДЕ ЛАВАЛЬ ДЕ (1404–1440), пэр Франции, барон, маршал, соратник Жанны д’Арк (см.).

«Прекрасно образованный, обладающий огромнейшими богатствами, с прославленным именем, он стал известен своими ужасающими эротически-тираническими приемами еще будучи в рядах войска… 26 лет он покидает двор, бросает свою блестящую военную карьеру. Оставляет жену и ребенка, запирается в уединенном замке в Бретани, делает бессмысленные траты, предается мистике, заклинаниям чертей и т. п_, впадает в половой разврат, становится педерастом, похитителем детей, убийцею, садистом, осквернителем трупов и т. д., обнаруживая при этом нередко бред величия, гордясь необычайностью и чудовищностью своих преступлений». (Ковалевский, 1903, с. 3.)

«…Вскоре выяснилось, что сердце Ре более лежало к юношам, нежели к девушкам. Юная жена оплакивала свою участь, а муж тем временем, окружив себя смазливыми пажами, занимался охотой и фехтованием… Удача шла рядом с ним шаг в шаг. Многие ли становятся маршалами Франции в 25 лет? А Жиль де Ре стал!.. Он признался в убийстве 140 детей. Но в убийствах, совершенных на сексуальной почве, а не в угоде дьяволу». (Лаврин, 1993, с. 178–179.)

«Жиль превращается в ирода, в безумного параноика-детоубийцу, в сатаниста-эротомана. Из окрестных деревень исчезают все дети. В подземелье замка целые бочки наполнены детскими трупиками. Жестокость обезумевшего феодала доходит до изуверства. Он вскрывает грудь детей, пьет с наслаждением их последний вздох, разрывает рану руками… В его больном мозгу весь мир превращается в отвратительный, чудовищно-безобразный кошмар». (Фриче, 1912, 70.)

«Он резал детей собственноручно. Он сделал из убийства театральное зрелище. Растягивал удовольствие и внимательно следил за агонией жертвы». (Ле-вандовский, 1966, с. 327.)

«Безраздельно распоряжаясь жизнью и смертью своих подданных, он замучил в своем замке в Бретани более 800 детей, за что в конце концов и предстал перед церковным судом. Находясь под следствием, он написал Карлу VII письмо-исповедь: “Я не знаю, но мне кажется, что только мое собственное воображение заставляло меня так действовать, чтобы испытать наслаждение, без сомнения насылаемое дьяволом. Восемь лет назад мне пришла в голову эта идея…” Де Ретц приказывал слугам перерезать детям горло, отделять голову от туловища, разбивать ее палками, отрывать половые органы. Иногда он привязывал ребенка к железному крюку, вспарывал внутренности и, пока тот умирал медленной смертью, насиловал его. “Останки же тел сжигались у меня в комнате, за исключением наиболее красивых голов, которые я хранил как реликвии. Я не могу в точности сказать, сколько детей было таким образом убито, но думаю, что не меньше 120 в год…” Несмотря на смиренное покаяние, де Ретц был осужден и сожжен на костре в 1440 г. в Нанте». (Сосновский, 1992, с. 112–113.)

«Некоторые ученые подозревают не без основания, что суд над Жилем де Ре был искусной инсценировкой с целью захвата его обширных владений». (Черняк, 1991, с. 58.)

«Что не могут объяснить историки, пытаются понять психиатры, которые считают, что Жил ль де Ретц стал жертвой своих садистских влечений и привычек разнузданной юности. А внешние проявления психопатической личности всегда зависят от места и времени, образования и культуры…. Вряд ли было бы правильным низводить Жилль де Ретца до уровня банального педераста; этот ярлык мало что означает и ничего не объясняет. Суть человека, мотивы его поведения остаются загадкой, уникальной в своем величии и несчастье». (Dunning, 1993, с. 17, 21.)

В биографии барона много не только легендарного, но и спорного. Перед нами выри-созывается почти мифологический образ абсолютного злодея. Реальность наверняка была несколько иной, что подтверждают некоторые историки, считая «дело Ретца» во многом сфабрикованным его политическими противниками. Интересен другой момент: Жиллъ де Ретц остался в мировой истории не как талантливый полководец и верный соратник Жанны д'Арк. Более значимыми для возникновения славы оказались совсем другие факты его биографии: кошмарные и наводящие жуть поступки, садизм, трагический финал. И уже не столь важно, существовали эти обстоятельства (в отличие от его воинских подвигов) на самом деле. Слава («аккорд гения») возникает по своим специфическим законам. И вот возникают сказки о «Синей бороде», и образ остается в истории и культуре. Справедливости ради надо заметить, что в 1993 г. Судебная коллегия Франции пересмотрела обстоятельства давнего судебного дела и из всех обвинений опального маршала подтвердила только одно — беспробудное пьянство барона, предпочитавшего самый крепкий напиток того времени — 22-градусное вино «ипокрас». Кстати, в свое время и король Карл VII, узнав о казни, в гневе лишил инквизицию полагающейся ей по закону части имущества барона; все наследство досталось жене и дочери.

РЕШЕТНИКОВ ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ (1841–1871), русский писатель-демократ.

Наследственность

«Отец… был отчаянный пьяница-дипсоман, до того жестоко обходился со своей женой, которую нещадно бил, что она принуждена была бежать от него… В тот момент, когда убежала от своего мужа, она приехала в Пермь во время страшного пожара, и этим так будто была напугана, что психически заболела». (Сегалин, 1925а, с. 49–50.)

Общая характеристика личности

«От природы веселый, бойкий и резвый мальчик раздражал их своей веселостью; его стали бить беспрерывно, зверски, до крови и довели его до такого ожесточения, что ему ничего не стоило засунуть в квашню дохлую кошку, измазать в грязи чистое белье, вытащить из самовара кран и забросить его через забор и т. д. Он стал наказанием для всего двора, все его нещадно били, а он продолжал делать всем всяческие неприятности. Ласки он никогда ни от кого не знал…» (Венгеров, CD Брокгауз и Ефрон.)

«В 1856 г. учение Решетникова было прервано: за хищение корреспонденции из почтовой конторы он был предан суду; по малолетству был присужден к “эпитимии” в монастыре. Наказание Решетников отбывал в Соликамске, где монахи приучили Решетникова к вину». (Векслер. 1935, с. 655.)

«Личное знакомство с Ф.М. для заинтересовавшегося в разъяснении этого запутанного таланта было почти бесполезно, а сам Ф.М. положительно терял некоторую долю своей литературной интересности. Он был угрюм, неразговорчив, необщителен, порой груб. От всех сторонился, смотрел волком. Ко всему и всем был подозрителен; редкоредко добродушная улыбка осветит это угрюмое лицо». (Успенский, 1957, с. 57.)

«Он страдал от сознания своего ничтожного образования, от того, что не был интересен столичным литераторам, набросившимся на него как на новинку. Его известность шла назад, хотя его печатали очень охотно в лучших журналах. К нравственным страданиям присоединялись и материальные. Хотя ой зарабатывал немало, но он был не один: вскоре по приезде в Петербург он женился на землячке, приехавшей зарабатывать в столицу свой хлеб. Пошли дети, заработок был неверный, приходилось бедствовать. Все это делало Решетникова крайне угрюмым, мрачным и грубым; он сторонился от всех и топил свое настроение в вине». (Венгеров, CD Брокгауз и Ефрон.)