Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 305

«Рано проявляются у Ники черты какой-то недетской разумности и рассудительности… Мальчик послушен, деятелен, но крайне впечатлителен. Запачкав руки, он способен заплакать от чувства отвращения… Хрупкость нервной системы сказывается и во вспышках “капризов” с неудержимым плачем и катаньем по полу, в мучительных припадках заикания. Мать, приучившая ребенка говорить плавно и нараспев, по счастью, сумела изгладить эти припадки без следа… В 1891 году возникает у Корсакова состояние нервного возбуждения, искавшее выхода в лихорадочной работе мысли. Он начинает писать книгу с необъятно расплывчатым содержанием… Набросав некоторые разделы, композитор обратил свое беспокойное внимание к темам философским, принялся за чтение “Истории философии” Дж. Льюиса, а потом и трудов Спенсера, Спинозы, торопливо занося на поля книг свои соображения, уже не умея остановить все ускоряющийся ход испортившихся часов. Появились навязчивые мысли о религии, о примирении с Балакиревым319 —* признаки переутомления психики. Забывчивость и рассеянность временами доходили до мучительной остроты. Доктора настойчиво рекомендовали отдых». (Кунин, 1964, с. 11, 88.) «С 1890 по 1894 г. почти четырехлетнее творческое молчание. Творческую волю художника сковал на долгие годы комплекс различных причин… Семейные несчастья и вызванное ими тяжелое душевное состояние мешали, конечно, успешности его работы, которая в свою очередь способствовала развитию нервного заболевания самого Римского-Корсакова». (Соловцов, 1984, с. 167, 169.)

Особенности творчества

«Особенно яркой чертой воображения Римского-Корсакова было необычное богатство зрительных, в частности цветовых, образов и теснейшая, интимнейшая связь слухового воображен ия со зритель-ным. Наиболее бросающимся в глаза проявлением этой его особенности был цветовой слух. Но это только частный случай гораздо более широкой способности — переводить в звучания зрительные впечатления и видеть в звуках зрительные образы… Это своеобразие таланта Римского-Корсакова — сочетание слухового и зрительного воображения — является одной из причин того, почему в его музыке такая изобразительная сила, равную которой едва ли можно найти у кого-либо из величайших музыкантов мира». (Теплое, 1985, с. 44.)

В случае Римского-Корсакова, как и у других детей с ранней одаренностью, можно говорить о феномене акселерации. Роль ее как психопатологического проявления изучена недостаточно, но вероятно, что у Римского-Корсакова в детстве она проявлялась истероидными реакциями («капризы» с неудержимым плачем и катаньем по полу»): В некоторых случаях интеллектуальная акселерация сохраняется и в более поздние годы, проявляясь, как у композитора, в конкретных формах специфической одаренности. Этиология развившегося у Римского-Корсакова в 1890 году психического расстройства требует дополнительного анализа. Пока можно только констатировать, что оно продолжалось в течение четырех лет, сопровождалось сверхценными идеями, навязчивыми мыслями, аффективными нарушениями (гипоманией и депрессией) и снижением памяти. Причем именно в этот период времени прекратилось и музыкальное творчество композитора.

РИЧАРД (Richard) II (1367–1400), английский король (1377–1399), последний из династии Плантагенетов.

«Ему не было одиннадцати, когда он стал королем. Его дед, Эдуард III, был великим воином, славу которого не могут затмить даже старческие причуды последних лет его жизни. Его отец, Черный Принц, который умер за год до его воцарения, высоко славился как рыцарь и воин. Должно быть, его образ постоянно и даже навязчиво преподносился маленькому сыну. Но, казалось, у Ричарда не было никакого желания следовать примеру отца, хотя он, как и следовало, хвалил рыцарские подвиги. Как и Эдуарду II, ему не нравилась военная атмосфера двора, где война, турниры и военные игры превалировали надо всем остальным. Он был в основном маменькиным сынком, ибо был безгранично привязан к матери, красавице-вдове принцессе Уэльской… Страстный и чувствительный, он мог временами быть изобретательным и расчетливым, и, как многие члены его семьи, был подвержен припадкам ярости, но был великодушен к друзьям. Он любил свою мать и стал исключительно преданным мужем своей жене, Анне Богемской. Ее смерть была тяжким ударом, от которого, похоже, он полностью не оправился. Ричард велел разрушить дворец, в котором она умерла… И все-таки он не был лишен бисексуальности. Его интимным другом был пресловутый Роберт де Вер, которого он возвысил до вершины власти и влияния, и после смерти Роберта его никто не заменил. Когда тело Роберта привезли обратно после трех лет ссылки, чтобы похоронить, Ричард приказал открыть крышку гроба, чтобы еще раз посмотреть на лицо человека, которого он любил, и коснуться его руки», (http:// www.ukrbiz.net/eng/a _pages/5511)

«Ричард II стал королем Англии после своего дедушки, Эдуарда III, в 1377 г. Как и царствование его прадеда, Эдуар-двГП, которого он обожал и причисления которого к лику святых безуспешно добивался, его правление отличалось вспышками яростной гражданской войны и закончилось его низложением и убийством. Едва ли можно сомневаться, что в последние годы правления суждения его были странными и неуравновешенными и что характер у него сильно изменился. Он все больше замыкался в себе, и его связь с реальностью, казалось, ослабела. В конце, по мнению его современного биографа А.Б. Стила, Ричард был “бормочущим невротиком, быстро погружающимся в состояние острой меланхолии”… Он был эгоцентричен до нарциссизма. Он одевался изысканно и тщательно, очень заботился о своей внешности и прическе. На портретах он представлен элегантным красавцем, высотой немного ниже шести футов, с густыми темно-желтыми волосами на голове. Он регулярно принимал ванну, что в те времена было редкостью, и изобрел носовой платок… Смерть жены, Анны Богемской, которую он преданно любил, повергла его в глубокое уныние. “После ее смерти, — замечает Стил, — его неврозы быстро усугублялись, и внешний мир все больше и больше оста вал-ся чисто механическим отражением и расширением его собственной любимой мечты…” Его невротические фантазии оказались ему ближе всего… Летописцы упоминают глубокую меланхолию, которая одолевала его на заключительных стадиях жизни… Он стал жертвой сравнительно глубокой депрессии, которую усугубили события последних лет его жизни. Ричард не был сумасшедшим, но суждения его стали неустойчивы, и фантазия все больше и больше вторгалась в его жизнь». (Грин, 1997, с. 95–96, 100, 102.)

«Ричард, вернувшись из похода в Ирландию, оказался без друзей и погрузился в безнадежную меланхолию… Автор “ Дъелакрской хроники” рассказывает, как Ричард положил свою корону на землю и передал свою власть Богу. В День св. Михаила он подчинился предъявленным ему требованиям, неизвестно, насколько добровольно, ибо один рассказ передает, что в характерной вспышке гнева он угрожал “содрать живьем кожу кое с кого из этих людей”. Но он передал кольцо с королевской печатью Генриху, и 30 сентября 1399 г. парламент, или, вернее, парламентское собрание приняло его отречение и утвердило претензии Генриха на трон. Ричард скрылся в тень, в замок Помфрет, где, по версии Адама из Аска, тюремщик сэр Томас Суинфорд уморил его голодом. Сент-Олбенская хроника, однако, утверждает, что Ричард сам уморил себя голодом, что очень правдоподобно, если учесть всю глубину его отчаяния. Когда позже его тело было эксгумировано, на нем не было следов смертельных ударов… Посмертная маска показывает лицо, окрашенное печалью и преждевременной старостью, ибо Ричард умер, когда ему было тридцать четыре года», (http:// www.ukrbiz.net/eng/a jages/5511)

С первого взгляда поражает обилие и внешняя разнородность выставляемых Ричарду II диагнозов. Мы встречаем «припадки ярости», «бисексуальность», «шизофрению», «нарциссизм», «острую меланхолию», «маниакально-депрессивный психоз», «глубокую депрессию» вплоть до самоубийства от «отчаяния». Согласившись с наличием у короля аффективных расстройств, мы сразу снимаем большую половину диагностических предположений. Однако в патографической справке встречаются также серьезные с психиатрической точки зрения замечания биографов: «странность суждений», «сильное изменение характера», «замыкание в себе» и «ослабление связи с реальностью», которые с достаточной убедительностью свидетельствуют о наличии у Ричарда II шизофреноподобных расстройств. Примиряются два диагностических подхода одним способом: учитывая выраженность аффективных и шцзофренопо-добных нарушений, можно думать о депрессивном типе шизоаффективного расстройства.