Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 352

УТРИЛЛО (Utrillo) МОРИС (1883–1955), французский живописец, мастер лирического городского пейзажа.

«Внебрачный сын известной гимнастки на трапеции Сюзанны Валадон… позировавшей О. Ренуару, Э. Дега и А. де Тулуз-Лотреку. Один из друзей Валадон, испанский писатель Мигуэль Утрильо, усыновил мальчика». (Комарова, Железнова, 2000, с. 567.)

«С первых же месяцев жизни у ребенка начались необъяснимые нервные припадки. Он внезапно приходил в оцепенение, или дрожал, или почти не дышал. В смятении бабушка, старая Мадлен Валадон, часто бывавшая свидетельницей этих припадков, поила его “шебро”, смесью из бульона и красного вина, которая у лиможских крестьян считается средством для успокоения нервных расстройств. С ростом ребенка припадки стали только чаще. Когда не было этих странных припадков, он проявлял к Сюзанне нежность, почти патологическую, и вечером, когда она приходила домой, повторял без конца: “ О, мама, какая ты красивая! Я всегда буду любить только тебя!”… Морис, ему уже было 12 лет, убежал из дому, и полиция нашла его мертвецки пьяным в лесу… Приходил пьяным на занятия в лицее Роллена. Какая-то ужасная наследственность владела юношей. В Пьер-рфитте, куда его Сюзанна вызвала, у него как-то вечером случился новый припадок. Вооружившись кухонным ножом, он грозил покончить с собой. Наутро Морис был отправлен в больницу Св. Анны. Морису Утрилло было тогда ровно 19 лет. Пробыл там три месяца. Во время мобилизации в армию в 1914 г. он на призывном пункте стал жертвой нового ужасного приступа. Снова в дело вмешалась полиция, и он был отправлен на некоторый срок в психиатрическую больницу в Вилльжюир». (Сторм, 1973, с. 10–11.)

«Педагогибыли недовольны рассеянным и чересчур нервным учеником. Вскоре он был вынужден покинуть местную школу. По настоянию нового отчима Мориса определили в коллеж Роллен, но и там его успехи оставляли желать лучшего. Причиной быстро прогрессирующей болезненной неуравновешенности был, среди прочего, пагубный порок, к которому Утрилло пристрастился с детства. Дело в том, что коллеж находился в Париже, на монмартрской площади д’Анвер, и каждый день мальчик отправлялся туда без провожатых из Монманьи. По дороге его часто подвозили штукатуры и, забавляясь, угощали вином. Вскоре невинное развлечение превратилось в трагическую привычку. Утрилло экономит на карманных деньгах, чтобы выпить рюмку абсента. Если в стакане вина отказывали, он впадал в ярость, угрожая самоубийством, рвал тетради и одежду, ломал мебель. Занятия пришлось прекратить». (Прокофьева. 1969, с. 9.)

«Безысходное одиночество Утрилло с первого взгляда становилось очевидным… За ним установилась слава буйного пьяницы и скандалиста, то и дело бьющего зеркала в кабаках, нередко ночующего в полицейских участках, отверженного и презираемого “порядочными людьми”. Эти приступы пьяного буйства обычно тишайшего человека были ничем иным, как болезненными выплесками неизбывной тоски и подавленного отчаяния. Они уже с детства подготовлялись его бездомностью и неприкаянностью… Людей в непосредственном общении Утрилло болезненно избегал <…> Монмартрские дразнят его прозвищем “Литрилло”». (Виленкин, 1989, с. 16–17, 20–21.)

«Хорошо известно, что Утрилло почти до самой смерти беспробудно пил. Один из его биографов сообщает нам: “Он писал лишь для того, чтобы пить”. Но Бог свидетель, какие великолепные картины он писал! Такая чисто физическая страсть, как пьянство, достаточно элементарна, достаточно бесхитростна, чтобы не побуждать художника к привнесению в свое искусство постороннего элемента». (Маритен, 1980, с. 68–69.)

Можно предположить наличие у художника в детстве органического расстройства головного мозга неясного происхождения, которое протекало с судорожными эпилептиформными припадками. Последние и послужили причиной его «алкогольной терапии». Возможно также, что это была генуинная эпилепсия, которой Утрилло страдал всю жизнь («С ростом ребенка припадки стали только чаще»). В этом случае его «ярость» и «буйное пьянство» могли быть проявлением эпилептических дисфорий. Алкоголизм в подростковом возрасте формируется в сжатые сроки, обычно тем быстрее, чем моложе больной. В случае Утрилло можно говорить в буквальном смысле о «привитом» алкоголизме. Интересно, что талант живописца (который никто ему не прививал) проявился, несмотря на систематическое пьянство и тяжелое нервно-психическое расстройство, что свидетельствует в очередной раз в пользу гипотезы о врожденной гениальности.

УШАКОВ ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ (1745–1817), русский флотоводец, адмирал (1799), один из создателей Черноморского флота и с 1790 г. его командующий. Канонизирован в 2001 г.

«Подобно Суворову, Ф.Ф. Ушаков отличался различными странностями и причудами. К числу особенностей характера Ушакова принадлежал необыкновенный страх перед женщинами. В присутствии женщины храбрый адмирал “приходил в страшное замешательство, не знал, что говорить, что делать, стоял на одной ноге, вертелся, краснел”. Под конец жизни он стал вообще чуждаться людей и умер в деревне, одинокий и всеми забытый». (Пети-нова, 1995, с. 372.)

«Отличаясь, как Суворов, неустрашимою храбростью, он боялся тараканов, не мог их видеть. Нрава он был очень вспыльчивого». (Пыляев, 1898, с. 207.)

«Прошение об отставке от 19.12.1806 г.: “Понеже при старости лет моих отягощен душевной и телесной болезнью и опасаюсь при слабости моего здоровья быть в тягость службе и посему всеподданнейше прошу, дабы высочайшим Вашего императорского величества указом повелено было за болезнью моей от службы меня уволить”». (Ганичев, 1990, с. 445.)

Примеры страхов, испытываемых адмиралом Ушаковым, относятся к специфическим фобиям, когда речь идет об изолированном страхе какого-либо определенного предмета или живого существа. Специфические фобии обычно появляются в детстве и могут, если остаются не леченными, сохраняться десятилетиями. Так что вполне возможно, что выбор морской профессии Ушаковым был обусловлен этим психическим расстройством. Если не тараканов, то уж женщин на военных кораблях того времени точно не было.

Ф

ФАДЕЕВ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ (1901–1956), русский советский писатель и общественный деятель. Генеральный секретарь Союза писателей СССР (1946–1954).

«Я приложился к самогону еще в 16 лет, и после, когда был в партизанском отряде на Дальнем Востоке. Сначала не хотел отставать от взрослых мужиков. Я мог тогда много выпить. Потом к этому привык… Мне мама сама давала иногда опохмелиться <…> Беспрерывный запой в течение тридцати лет». (Зелинский. 1991, с. 78, 99.)

«В конце 30-х годов он не писал ничего серьезного, кроме небольших очерков и каких-то никчемных сценариев. Вот как пишет Л. Колодный: “Он рано поседел. Страдал от бессонницы. Чтобы ее побороть, начал пить… Заболел так сильно, что санитары регулярно наезжали к нему домой и увозили в больницу”. Болезнь эта — расплата за близость к власти. Другая плата — творческий застой. Илья Эренбург по этому поводу писал: “Говорили также, что Фадеев мало пишет потому, что много пьет. Однако Фолкнер”4 пил еще больше и написал несколько десятков романов. Видимо, были у Фадеева другие тормоза”… К началу 50-х годов Фадеев был уже сильно больным человеком — запойным алкоголиком». (Раз-заков, 1999, с. 57, 66.)

«…Его запои, доходившие до того, что он валялся в Переделкине по канавам, начинались с чтения любимого стихотворения Пастернака». (Каверин, 1989, с. 313.)

«И каждый день приноситтупо, / Так что и вправду невтерпеж, / Фотографические группы / Одних свиноподобных рож. / И культ злоречья и мещанства / Еще по-прежнему в чести, / Так что стреляются от пьянства, / Не в силах этого снести». (Б.Л. Пастернак, 1956.)

«Циклоидный психопат с тяжелым алкоголизмом». (Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 360.)