Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 385

«Гомосексуалист». (Сосновский, 1992, с. 163.)

«Не враждебность внешних обстоятельств, а собственная натура ответственна за судьбу Шелли». (Маритен, 1980, с 50.)

В короткой патографической характеристике Шелли перечисляются все основные признаки шизотипического личностного расстройства, которые и определили в конечном итоге его судьбу. А несчастливая жизнь (исключение из университета, разрыв с родителями, мезальянс баронета из аристократической семьи с дочерью трактирщика и ее последующее самоубийство, лишение отцовских прав в отношении детей) и трагическая смерть (утонул в 30-летнем возрасте) придали ему ореол мученика, который обыкновенно способствует, с одной стороны, возникновению славы, а с другой — еще раз подчеркивает его психопатичностъ.

ШЕЛЛИНГ (Schelling) ФРИДРИХ ВИЛЬГЕЛЬМ (1775–1854), немецкий философ, представитель немецкого классического идеализма. Профессор университетов в Йене, Эрлангене, Мюнхене и Берлине.

«Все удивляются его знаниям, его способностям. Считалось, что языком свободно владеет тот, кто может слагать на нем стихи. Фриц версифицирует на латыни свободно, но также на греческом, древнееврейском, арабском. Что касается его немецких стихов, то ими суждено стать первой публикацией будущего философа. Элегия пятнадцатилетнего Шеллинга… была напечатана в штутгартстком журнале “Беобахтер”.

Редакция приглашала автора к дальнейшему сотрудничеству… Больше всего забот Шеллингу доставляет состояние собственного здоровья. Он все чаще болеет, а, выздоровев, чувствует общее недомогание». (Гулыга, 1982, с. 7, 220.)

«Шеллинг был внутренне одинок и глубоко переживал это одиночество. Оплодотворяя эпоху бесконечным потоком идей, он ни с кем не мог сойтись во взглядах, во всех видел врагов, похитителей идей, плагиаторов, почти всю свою жизнь, вместо того чтобы радоваться, только и знал: “Мои идеи украдены…” Уже в мюнхенский период Шеллинг живо интересовался бессознательным, тогда неотрывным от мистики, и всем физически таинственным — ясновидением, телепатией, во-доискатсльством». (Гарин, 1992, т. 1, с. 259, 273.)

«Шеллинг говорит о двух типах изобретения: “сциентистском” и “гениальном”. В первом случае: “целое, система создается по частям, словно путем складывания”. Для этого не требуется “гениальности”… И еще в одном случае: когда утверждаются парадоксальные идеи, обгоняющие время, “безумные” идеи, как говорят ныне. Творчество научного “гения”, как и художественного, свершается “путем внезапного совпадения сознательной и бессознательной деятельности”». (Гулыга, 1982, с. 94.)

«Депрессия, ипохондрические причуды». (Herzberg, 1926, с. 167)

«Периодический психоз». (Kiernan, 1887, с. 727.)

Мы встречаем пример вундеркинда, которому удалось стать гением, что далеко не всегда имело место в истории. Относительно психопатологическихрасстройств можно предположить существование у Шеллинга смешанных симптомов как аффективного, таки специфического личностного расстройства.

ШЕРИДАН (Sheridan) РИЧАРД БРИНСЛИ (1751–1816), английский драматург.

«Дед по линии матери был душевнобольным. Сам Ричард в школе считался тупицей и самым слабым учеником. Позже он стал известен своей расточительностью и сумасбродствами… Его гениальность ни в коей степени не основывалась на старательности: “Соперников” он написал в возрасте 23 лет за шесть недель; “Школу злословия” — свой шедевр — в возрасте 25 лет». (Nisbet, 1891, с. 113–114.)

«…Шеридан бывал часто пьян и неблагоразумен, находился в дурном настроении, но обладал большим обаянием и умением убеждать». (CD Епс. Britannica 99.)

«Шеридан называл пристрастие к вину “скверной, непростительной привычкой”; дважды в» чзни ему почти удавалось избавиться от нее, но потом она быстро брала над ним верх, так что под конец он, подобно Гудпбрасу'120, мог совершать свои подвиги только под хмельком… Привычка к вину, жертвой которой стал Шеридан, считалась своего рода символом мужественности во времена, когда крепко зашибал молодой Веллингтон, когда “Протестант” герцог Норфолкский, упившись, валялся на улице, так что его принимали за мертвеца… В ночь после премьеры'127 Шеридан появляется на улице вдребезги пьяным, и его едва не забирает ночной караул… После появления пьесы “Критик” (1779) творческий путь Шеридана — литератора и драматурга — фактически завершается». (Шервин, 1978, с. 7, 112, 116.)

«Смерть Элизы в 1792 году стала началом конца Ричарда. “После ее смерти он как будто обезумел, подписывал совершенно безрассудные контракты в Друри-Лейн, держал сумасшедшие пари в клубах, нанимал дома, в которых не мог жить, покупал массу лошадей, которые без дела стояли в конюшнях”, — писал один из биографов Шеридана». (Историческое досье, № 3, 1998, с. 100.)

«После смерти жены и дочери долго остается безутешен; перестав сдерживаться, он пытается залить горе вином… Между Шериданом и его второй женой происходит разлад. Его привычка скитаться с места на место, его пьянство, его флирты и его вспыльчивый характер — все это порождает трения и воздвигает между ними временный барьер… Ведет беспорядочную жизнь. Пятидесятилетний мужчина резвится, как расшалившийся мальчишка… После 1812 г. его речи несут на себе явственные печати старческого слабоумия и ничем не напоминают речи прежнего Шеридана». (Шервин, 1978, с. 216, 219, 273, 282–283.)

Алкоголизм приводит (возможно, из-за психопатологически отягощенной наследственности) к быстрой деградации драматурга с развитием энцефалопатии (органического психосиндрома сложного генеза) и прекращением творческой деятельности уже в 30-летнем возрасте. А появившиеся позднее такие симптомы, как эйфория, расторможен-ность, снижение критики к своему поведению свидетельствуют с развитии деменции органического типа. Шеридан еще продолжал оставаться членом английского Парламента, но его гениальность, едва успев расцвести, была погублена алкогольной болезнью.

ШИЛЛЕР (Schiller) ИОГАНН ФРИДРИХ (1759–1805), немецкий поэт, драматург, теоретик искусства Просвещения. Один из основоположников немецкой классической литературы.

Общая характеристика личности

«Имел хрупкое телосложение, страдал от слабого зрения и перенес меланхолию, во время которой его подозревали в умопомешательстве». (Nisbet, 1891, с. 144.)

«В юности значительная конституциональная бионегативность; выраженная невротическая личность, отягощенная к тому же туберкулезом». (Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 523.)

«Преимущественно шизотимик…» (Кречмер, 1995, с. 192.)

«Старшая сестра поэта, Христофина, рассказывает в воспоминаниях о брате, что он в “карлсшуле” часто притворялся больным, чтоб попасть в лазарет. Здесь он при свете лампы до поздней ночи работал над своей драмой… В таких условиях “Разбойники” были закончены в 1780 году, и Шиллер покинул стены Академии не только с дипломом врача, но и с готовой рукописью первой драмы… Несмотря на болезненное состояние, Шиллер работал очень много и продуктивно… Писал он по-прежнему преимущественно по ночам, иногда подкрепляя себя крепким кофе или вином. В письмах к друзьям поэт неоднократно жалуется на чисто физические трудности, испытываемые им при создании своих произведений… В письме от 8 декабря 1797 года Шиллер сообщает Кернеру428, как тяжело ему работать над трагедией о Валленштейне: “Патологическое напряжение физической природы от такой поэтической работы очень изнуряет меня. К счастью, моя болезненность не подавляет моего вдохновения, она приводит к тому, что оживление во время творчества быстрее утомляет меня и выбивает из колеи. Поэтому мне обычно приходится расплачиваться пятью-шестью днями уныния и страданий за один день счастливого творческого подъема”». (Шиллер, 1955, с. 32, 232, 277–278.)

«Шиллер привык учиться не столько у жизни, сколько у книг. Он не бывает на природе, болеет чахоткой, живет в вечном страхе перед приступами болезни. Большую часть времени он проводит в комнатах, совсем не занимается спортом, в долгие летние месяцы не выходит из дома, живет при закрытых окнах — курит и чихает. По ночам его томит бессонница. По утрам он не может заниматься никакими делами, обедает только в восемь вечера, в плохие дни вынужден подбадривать себя алкоголем. Работается ему лучше всего при низком атмосферном давлении… Шиллер непрестанно ощущает смерть; и если бы человек, даже не знающий этого, прочел в последовательности все его произведения, он понял бы, что создатель их умрет ранней смертью, с которой он так ожесточенно сражается… Внутренняя лихорадка заставляет Шиллера все быстрее устремляться вперед. Порою кажется, что он, задыхаясь, скачет день и ночь на черном копе, спасаясь от черного всадника. И каждое утро он оборачивается и смотрит назад — не нагнал ли его уже всадник? И снова и снова он мчится вперед много лет подряд. Вот почему в это последнее, самое насыщенное успехами десятилетие, при самых блистательных обстоятельствах им владеет одно стремление — создать как можно больше трагедий». (Людвиг, 1965, с. 294, 301.)