Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 387

«Один из меценатов Декабрьского вооруженного восстания в Москве, Шмит вряд ли сознавал, что он делает и зачем и какую меру ответственности он на себя принимает… [Арестован в декабре 1905 г.] Судебный следователь по важнейшим делам счел, однако, показания Шмита оговором ввиду их разноречивости и серьезных сомнений в умственных способностях бывшего фабриканта». (Там же, с. 64, 72.)

«Отрицание арестованным каких-либо заранее обдуманных намерений и ряд склонностей в его поведении склонили, в конце концов, следствие к возбуждению вопроса о состоянии его умственных способностей… После необходимых согласований Шмита действительно поместили на три месяца… в московскую тюремную больницу, где его признали душевнобольным и отнес-ли в категорию вырождающихся… Дважды (в последний раз 10 ноября) в психиатрической экспертизе принимал участие сам профессор Сербский429. Выявив у испытуемого систематизированный бред и установив прирожденную паранойю (тип Зандера), профессор заявил категорически: в связи с расстройством душевной деятельности

Шмит не мог понимать свойства и значения им совершенного и руководить своими поступками; он был и оставался невменяемым и недееспособным… Помещенный в тюремную больницу 14 января 1907 года, он настоял на переводе из общей больничной камеры в одиночный изолятор, отказался от прогулок и совершенно замкнулся в себе… Весь январь и почти половину февраля 1907 года в его голове не умолкали голоса. Они его не успокаивали, не утешали… Эти голоса непрестанно угрожали и нагоняли страх». (Там же, № 3, с. 69–71.)

«Детальное ознакомление с крайне неблагоприятною для больного наследственностью и характерным, тяжелым анамнезом и тщательное трехмесячное наблюдение обнаружили, что Шмит страдает вполне ясно и резко выраженной картиной хронической паранойи (paranoia originaria Sanderi). В сентябре месяце больного исследовал консультант тюремной больницы П.Б. Ганнушкин4*11, который согласился с диагнозом… Судя поданным следствия, он разбил стекло в окне камеры и осколками перерезал себе сонные артерии». (Хроника, с. 44.)

«Завернув осколки стекла в полотенце и платок, он поранил себе левое предплечье, располосовал сосуды шеи и скончался от кровопотери… Бред преследова-ния, сформировавшийся у Шмита, большевики подхватили, как флаг, выпавший из рук знаменосца, и перекроили в очередное обвинение самодержавия». (Тополянский. 2000, № 3, с. 72, 75.)

Роль психического расстройства в радикальной политической деятельности во многих случаях прослеживается достаточно определенно. Пример Н.П. Шмита — еще одна убедительная иллюстрация этого тезиса. Психически неуравновешенный богач вовлекается, в первую очередь из-за своих капиталов, в борьбу против власть имущих вопреки всякой логике и здравому смыслу (аналогичный пример — Савва Морозов, см.). Выбор столь иррационального жизненного сценария может быть убедительно объяснен только влиянием психического заболевания.

ШОЛОХОВ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ (1905–1984), русский советский писатель, академик АН СССР (1939), дважды Герой Социалистического Труда. Лауреат Сталинской (1941), Ленинской (1960) и Нобелевской (1965) премий.

«Самоедство доводило его до физического истощения, думаю, от этой муки и начинались его загулы и запои. О них уже тогда '*1 с усмешечками перешептывались в номенклатурных кулуарах. И секретарь Ростовского обкома… мог на открытии очередного пленума позволить себе предложить депутату Шолохову покинуть зал и пойти в гостиницу опохмелиться». (Соколов, 1994, с. 5.)

«И января 1957 года Четвертое управление, как было принято говорить на партийном сленге, “вошло запиской” в ЦК КПСС:

“Секретно. Секретарю ЦК КПСС тов. Брежневу Л.И.

Направляю Вам для ознакомления стенограмму заочного консилиума с профессором Стрельчуком И.В. и кандидатом медицинских наук Теращен-ко И.В. по вопросу об организации и плане лечения М.А. Шолохова. Указанные специалисты также считают, что необходимо обязать М.А. Шолохова в принудительном порядке провести лечение в течение не менее шести месяцев. Это лечение они считают возможным организовать на отдельной даче в “Барвихе” или в больнице…

Начальник Четвертого Главного управления А. Марков”.

…Его упорное сопротивление лечению очень походило на попытку “эмигрировать” в пьянство». (Лапценок, 1998, с. 170–171.)

«Мы пишем по указке наших сердец, а наши сердца принадлежат партии». (М.А. Шолохов)

«Профессиональная деградация Шолохова — поучительный пример всем художникам: безнравственность в искусстве неумолимо переходит в депрофессионализацию». (Евтушенко, 1998, с. 286.)

Вопрос о принудительном лечении от алкоголизма поднимался лишь в крайних случаях, когда алкогольная зависимость приобретала систематически асоциальный характер. Это свидетельствует о наличии у Шолохова как минимум средней стадии алкоголизма. Солидная продолжительность жизни писателя говорит о хорошо поставленном профилактическом наблюдении и лечении, о хорошем качестве потребляемых спиртных напитков и о конституционально крепком, алкогольустойчивом здоровье.

ШОПЕН (Chopin) ФРИДЕРИК ФРАНЦИШЕК (1810–1849), польский композитор и пианист.

«Шопен, море вздохов, слез и рыданий…') Марсель Пруст

Наследственность

[Отцу] «…в юности были свойственны приступы тоски, меланхолии…» (Оржеховская, 1959, с. 7.)

Общая характеристика личности

«…В детстве отличался нервностью. Он плохо спал по ночам, видел страшные сны, которые он путал с явью. Ни строгий порядок, заведенный в доме матерью, ни царящий здесь спокойный, ровный тон не могли ослабить эту нервозность мальчика, которого даже радость возбуждала до слез. Его привязанность к матери также носила болезненный характер». (Там же, с. 14.)

«Развитие его характера так и не достигло полной зрелости. Он оставался постоянно нерешительным, находился во власти случая и игры настроения». (Ernest, 1930, с. 723.)

[1931 г.] «Неудачи и разочарования, пережитые еще в Вене, вызвали у Шопена депрессивное состояние, и теперь на этом фоне произошел подлинный душевный срыв… Аксель Варенберг132 был первым, кто усмотрел причинно-следственную связь между этими событиями и последующими изменениями психики Шопена по типу реактивной депрессии». (Ноймайр, 1997в, с. 49. 53.)

«Во-первых, заболевание Шопена зимой 1835—36 годов было столь серьезно, что среди польских эмигрантов даже распространились слухи о его смерти, которые достигли Варшавы… Во-вторых, сам Шопен находился в эти недели в состоянии подавленности, у него случались слуховые галлюцинации, и он слышал звон колоколов на собственных похоронах. Депрессия была столь сильной, что он даже составил завещание. Когда стадия обострения миновала, он поправлялся медленно; голос его стал хриплым, он сильно потерял в весе». (Там же, с. 64.)

«Испытывал страх быть похороненным заживо. В.связи с этим настаивал на произведении посмертной секции тела». (Kerner, 1960а, с. 35.)

«Из-за соматического (туберкулезного) заболевания очень бионегатив-ная шизоидная личность». (Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 345.)

«…Аспектом, до сих пор мало учитывавшимся в патографии Шопена, являются различные психические ситуационные кризисы в его жизни, которые в какой-то части оказали заметное влияние на его развитие как художника… В основном здесь имеются в виду депрессивные состояния, проявившиеся в различных формах и требующие различной каузальной интерпретации. Впервые с подобной депрессивной фазой в жизни Шопена мы встречаемся во время его второго пребывания в Вене в 1830—31 годах и в штутгартский период осенью 1831 года <…> Его психическое состояние ухудшилось настолько, что у него появились признаки усталости от жизни и истинные суицидальные мысли и ассоциации… В момент решительного обострения туберкулеза во время пребывания на Мальорке зимой 1838—39 годов Шопен вновь впал в депрессивное состояние, характеризовавшееся бессонницей, безынициативностью, нерешительностью, грустной подавленностью типа “меланхолии” и чувством покорной неизбежности горькой судьбе. И на этот раз имело место депрессивное расстройство, по уже вторичного характера, поскольку в основе его лежала болезнь. Это расстройство было необратимым, ибо болезнь была хронической. С этого момента проявления депрессии периодически повторялись, коррелируя по времени с обострениями прогрессирующего фонового заболевания — туберкулеза легких». (Ноймайр. 1997в, с. 141, 143.)