Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 394

ЭЛИОТ (Eliot) ДЖОРДЖ (наст, имя Мэри Анн Эванс) (1819–1880), английская писательница.

«В детстве п исательница страдала от плохого общего самочувствия и обладала повышенной впечатлительностью, пугающей ее по ночам, и, согласно биографу, “вся ее душа была подвержена трепетному страху”, оставшемуся у нее на всю жизнь… Приступы депрессии донимали ее в зрелом возрасте». (Nisbet, 891, с. 133.)

«Замкнутая, чуткая до болезненности ко всякому диссонансу, Мэри всегда жила в своем, ею созданном мире. Закомплексованная, мучительно переживающая собственное несовершенство, она, возможно, никогда не поднялась бы над боязнью падения и ошибок, не сложись обстоятельства второй половины ее жизни столь удачно». (Семашко, 1999, с. 213–214.)

При всей своей «болезненной чуткости» и «закомплексованности» Элиот смогла совер-шитьряд весьма незаурядных поступков, во многом определивших ее судьбу. Так, в 1842 г. она перестала посещать церковь; 22 года прожила в гражданском браке; после смерти мужа вступила в открытую связь с другим мужчиной, разведенным и имеющим детей. вызвав громкий скандал в чопорном английском обществе. А в 60-летнем возрасте Элиот вышла замуж за человека, который был моложе ее на 30 лет. Биографы подчеркивают, что во всех своих браках писательница была неизменно счастлива. Можно предположить, что Элиот из-за своих депрессий и невротических страхов боялась одиночества, всегда нуждалась в мужской поддержке и находила ее.

ЭЛЬ ГРЕКО (El Greco) (собственное Теотокопули, Theotocopuli)) ДОМЕНИКО (1541–1614), испанский живописец, по происхождению грек.

«Трудно указать причину, побудившую мастера покинуть пределы Италии. Его биограф Манчини считает, что она кроется в заносчивости Греко… В непосильной работе он преждевременно состарился и ходил, тяжело опираясь на палку, выглядел старше своих лет». (Персианова, 1968а, с. 78, 80.)

«В 1577 Эль Греко прибыл в Испанию…арендовал бывший дворец маркиза де Вильепа, пользовавшийся славой пристанища духов. Сам не чуждый всяческой магии, художник зажил на широкую ногу в королевских апартаментах, завел большую библиотеку и домашний оркестр…Популярность мастера была столь велика, что духовенство смирилось с незаконной женой художника и внебрачным сыном… После смерти великий мастер был забыт вплоть до XIX века». (Комарова, Железнова, 2000, с. 611–613.)

«Сохранился один любопытный документ — письмо старого приятеля Эль Греко по Риму Джулио Кловио, которое в какой-то степени приоткрывает нам внутренний мир этого сложного загадочного человека. Вот отрывок из письма: “Я вчера зашел к Греко пригласить его на прогулку по городу. (Несомненно, речь идет о Риме.) Погода была замечательна прелестью весеннего солнца. Всем это доставляло радость, город имел праздничный вид. Каково же было мое изумление, когда я при входе в мастерскую Греко нашел окна наглухо занавешенными, а находившиеся в комнате предметы были едва различимы. Греко сидел не работая, но он не дремал. Он отказался идти со мной, так как, по его мнению, дневной свет вносил смятение во внутреннюю просветленность человека”… В старости художник много хворал. Говорят, что уже в шестидесятипятилетнем возрасте он выглядел глубоким стариком и передвигался с помощью палки. И еще: в его роскошном доме, всегда больше похожим на королевские покои или на музей, чем на жилище художника, теперь царила ничем не объяснимая бедность. В посмертной описи его имущества сквозит горькая тень нищей и трудной старости. Три рубашки, два ручных полотенца, два пустых сундука, восемь стульев и еще кое-какая дребедень, не считая библиотеки и картин — вот и все, что осталось от былого богатства. Но дух оставался тверд и непоколебим… Но самое поразительное то, что одряхлевший, физически развалившийся человек не только не перестал работать, но и создал в последние годы жизни свои самые экспрессивные, самые смелые, новаторские и одухотворенные вещи. Словно страдание и старость, освобождая его от власти жизни, дарили ему нечто большее, чем жизнь — духовное просветление. Его последние работы: “Сошествие Святого духа”, “Моление о чаше”, “Пиру Симона-фарисея”, “Пятая печать” — парение чистого духа, сухое пламя свечи, возженной во славу Божью. Кажется, что все его последние работы — одна долгая-долгая молитва перед тем, как отойти к Тому, о Ком он думал всю жизнь. Его экспрессия, его внутреннее напряжение достигают последних пределов. Подобно великим праведникам или отшельникам он приобрел в конце жизни чудесную способность к прозре-ниям и видениям…» (http://www. lib.ssau.ru/libraru.wch/full-text/smena-97 -6. doc)

«Душевнобольной». (Springer, 1926, с. 228.)

«Астигматизм. Близорукость достигала 10 диоптрий». (Pestel. 1953, с. 1778.)

«Сумрачный художник, ангел возмущенный, / Неба захотел ты: в небо ты вступил, / И, с высот низвергнут, Богом побежденный, / Ужасом безумья дерзость искупил». (К.Д. Бальмонт)

Указание «душевнобольной», не подкрепленное описаниями клинических симптомов, не позволяет уверенно говорить о психиатрическом диагнозе Эль Греко. Отдельные, хотя бы и подробные эпизоды не дают полного представления о психопатологической структуре его личности. Зато их вполне достаточно, чтобы представить себе Гения — гордого и непоколебимого в своем творчестве, который знал, что его картинам, «как драгоценным винам, настанет свой черед» (Марина Цветаева). Недаром говорят, что талант попадает в труднодоступную цель; гений же попадает в цель, которую никто, кроме него, не видит.

ЭМИНЕСКУ (Eminescu) МИХАИЛ (Михай; наст. фам. Эминович, Eminovici) (1850–1889), румынский и молдавский поэт-романтик.

«Ты ушла. И снова ветер, Только ветер да тоска…

И так грустно мне па свете Жить без синего цветка».

М. Эминеску

«15 июня 1889 года в одной из бухарестских психиатрических лечебниц скончался этот великий молдавский лирик… 3 августа того же года, также в 39-летнем возрасте, умерла (или покончила с собой?) поэтесса Вероника Микле. 17 лет Эминеску любил эту женщину, семь лет ждал, когда она овдовеет. Но им так и не суждено было соединить свои жизни. Почти вся лирика Эминеску обращена к В. Микле…» (Буянов, 1989. с. 216.)

«В 1883 г. приступ прогрессивного паралича. Был стационирован друзьями. С 1883 года, видимо, ремиссия, так как возобновил свою работу в библиотеке. Но в этом же году новый приступ паралича, после которого уже не поправился. Смерть в паралитическом состоянии. Вскрытие подтвердило диагноз… Перед первым приступом резкий подъем творческой продуктивности». (Lange-Eirhbaum, Kurth, 1967. с. 359.)

Недостаток патографических сведений не дает возможности также четко связать приступы творческой продуктивности Эминеску с развивающимися стадиями психического заболевания, как это удается сделатъу Ницше (см.). Но некоторые параллели в этом отношении все же прослеживаются.

ЭПИКУР (341–270 до н. э.), древнегреческий философ, глава философской школы.

«…Уже в молодом возрасде у йего появились признаки тяжелой болезни, превратившей его жизнь в сплошное страдание. Ему приходилось жить, приспосабливаясь к мучительному недугу, стоически перенося приступы и радуясь перерывам между ними… Болезнь наложила отпечаток на его учение о наслаждении, суть которого укладывается в максиму: “Удовольствие есть отсутствие страдания” <…> Отрывки из писем позволяют предположить, что у него не было семьи и что любовь к женщине не приносит добра человеку… Судя по всему, Эпикур ушел из жизни добровольно, положив конец невыносимым страданиям последних дней жизни». (Гарин, 1995, с. 565, 567, 571.)

«Не придавая, по-видимому, особого значения чувству любви между мужчиной и женщиной, считая, что “благородный человек всего более занят мудростью и дружбой”, что “мудрец не должен быть влюблен”, что “любовь дана людям не от богов” и “ни жениться, ни заводить детей мудрец не будет”, с возрастом Эпикур стал еще более отрицательно относиться к любовным отношениям как к некоей досадной помехе разумной и добродетельной жизни». (Мусский, 2000, с. 93.)