Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Шувалов Александр - Страница 83

«Работая над своим первым романом “Путешествие”, Вулф пережила еще один серьезный нервный срыв, доведший ее в 1915 году до попытки самоубийства… Находясь в глубокой депрессии от всего связанного с войной и будучи психически истощенной работой над романом “Between the Acts”, Вулф внутри себя вновь стала слышать голоса Птиц, поющих на оливах Древней Греции, — точно то же самое она ощущала перед нервным срывом 1915 года. Желая избавить Леонарда от страданий, связанных с ее помешательством, она… утопилась в реке Оус». (Расселл, 1996, с. 73–74.)

«Будучи не в силах страдать больше от своих нервных припадков, она наполнила карманы камнями и бросилась в реку». (Уоллас и др., 1993, с. 57.)

— Из приведенного патографического материала следует, что Вирджиния Вулф страдала биполярным аффективным расстройством, причем выраженность депрессивных эпизодов достигала психотического уровня. Поэтому раньше это заболеванием таки называлось «маниакально-депрессивный психоз». Гомосексуальность писательницы могла быть обусловлена многими причинами: как генетическими, так и ситуационными.

ВУЛФ (Wolfe) ТОМАС КЛЕЙТОН (1900–1938), американский писатель.

«Все мои чувства, способность переживания и осмысления, даже просто слух, а более всего сила памяти предельно обострились. К концу дня, заполненного нечеловеческим трудом, мой мозг все еще был накален жаром этой работы, и никаким наркотиком — в виде чтения, поэзии, музыки, алкоголя или любого иного приятного времяпрепровождения — его было не успокоить. Я не мог спать, не мог ни на минуту снять напряжение сил и в результате в течение всех этих трех лет я бродил ночью по улицам, исследовал засасывающую паутину миллионноглавого города и узнал его, как никогда раньше не знал». (Вулф, 1989, с. 75.)

«…И всегда Том говорил без устали, с радостью, горечью, юмором, чувством, никогда не поступаясь тем, что почитал за истину, никогда не страдая от недостатка слов и тем и никогда не делая ни малейшей скидки на то, что у его слушателей меньше, чем у него, сил и энергии, в связи с чем оставлял их неизменно в полуобморочном состоянии, потрясенными и счастливыми… Работал он буквально как одержимый, не терпел ни малейших отвлечений, забывал о времени, и о друзьях, и о назначенных свиданиях, противился чьим бы то ни было попыткам “связать” его общественными обязательствами, хотя в общении очень нуждался… Но когда на него находило мрачное настроение, — а причиной его могли быть неурядицы, раздражение, помехи в работе, а подчас и злоупотребление алкоголем, — он мог напуститься даже на лучшего друга с совершенно ничем не оправданной, непростительной ожесточенностью… Он считал наилучшими для работы ночные часы, когда снаружи темно и тихо, считал также, что работать нужно регулярно по пять — пятнадцать часов в день…Он писал как одержимый. Его черновики все написаны от руки карандашом, и, когда он работал с секретаршей в последний год жизни, одной из ее обязанностей было всегда держать наготове дюжину очиненных карандашей. С поразительной скоростью он заполнял энергическими каракулями бесчисленные листы бумаги и отбрасывал их прочь, на пол, с тем, чтобы секретарша подняла, разложила по порядку и перепечатала. Он никогда не искал слова: слова шли к нему сами и шли слишком быстро, так что, стараясь поспеть за ними, он часто писал лишь первую и последнюю буквы, соединяя их загогулиной, поэтому расшифровать его писания могли лишь посвященные». (Волкенинг и др., 1989. с. 332–334, 336. 340, 348.)

«Алкоголизм». (Завьялов, 1988, с. 71.)

«Вулф легко заводил новые знакомства, но болезненно страшился опеки, наиболее круто рвал с самыми дорогими людьми, оставаясь правым перед собой в творчестве и жертвуя для него всем… Сказалось творческое и нервное напряжение середины тридцатых. Заболев воспалением легких, которое затем привело к туберкулезу мозга, Вулф скончался». (Толмачев, 1989, с. 12, 14–15.)

Длительный и выраженный подъем настроения с повышением творческой продуктивности и сниженная потребность в сне, протекающие без психотических расстройств (бреда или галлюцинаций), в психиатрии квалифицируются как гипомания. Гипоманиакалъное состояние у Вулфа эпизодические прерывалось дисфорическими приступами раздражения, которые, вероятно, и служили причиной алкоголизации (а не наоборот, как полагает биограф). Легочные заболевания (пневмония, туберкулез) часто осложняют течение алкоголизма и могут стать причиной смерти больного.

ВЫСОЦКИЙ ВЛАДИМИР СЕМЕНОВИЧ (1938–1980), русский актер, поэт, автор и популярный исполнитель песен.

Его песни стали энциклопедией советской жизни 1960–1970 гг.

«Поэты ходят пятками по лезвию ножа —

И режут в кровь свои босые души!»

В. Высоцкий.

«О фатальных датах и цифрах»

Общая характеристика личности

«Начиная с 7-го класса Высоцкий стал частенько прогуливать уроки — в год у него порой набегало до месяца прогулов». (Раззаков, 1998, т. 2, с. 274.)

«…Ты начал с тринадцати лет напиваться». (Влади, 1989, с. 33.)

[1964 г.] «…В мае Высоцкий по настоянию родных впервые ложится в больницу, чтобы вылечиться от алкоголизма. К сожалению, это лечение не привело к долговременному положительному результату и лишь на несколько месяцев ввело его в нормальное состояние». (Раззаков, 1998, т. 2, с. 280.)

«Шесть бутылок водки в день вычеркивают тебя из жизни… Эта имплантация, проведенная на кухонном столе одним из приятелей-хирургов, которому я показываю, как надо делать, — первая из длинной серии. Эспераль… Но благодаря ей тебе на шесть с лишним лет удается отодвинуть роковую дату, предначертанную судьбой… Иногда ты не выдерживаешь и, не раздумывая, выковыриваешь капсулку ножом. Потом просишь, чтобы ее зашили куда-нибудь в менее доступное место, например, в ягодицу, но уже через несколько дней ты уговариваешь знакомого хирурга снова вынуть ее… Периоды затишья длятся около полутора лет — в первый раз — до нескольких недель после последнего вшивания… Я отношу твое охлаждение ко мне за счет усталости, обычной для супружеской пары, прожившей вместе больше десяти лет. Я не знала тогда, что это — из-за морфия… Ты прямо переходишь к морфию, чтобы не поддаться искушению выпить. В течение некоторого времени тебе кажется, что ты нашел магическое решение. Но дозы увеличиваются, и, сам того не чувствуя, ты попадаешь в еще более чудовищное рабство». (Влади, 1989, с. 43–44, 145, 151.)

«Железное здоровье Высоцкого было всем известно. Сухой, мускулистый, с сильными руками, волей марафонца и взрывным темпераментом спринтера. Он без проблем не спал ночь-две. Окружающие даже не знали об этом… Он и раньше жил очень быстро. Быстро работал, быстро ел, быстро передвигался, на сумасшедшей скорости водил машину, не выносил поезда — летал самолетом. В последнее время его жизненный темп достиг предела. Четыре-пять часов сон, остальное — работа». (Рыбалъченко, 1991, с. 90, 94.)

«Но стрелки я топлю — на этих скоростях / Песчинка обретает силу пули, — /Ия сжимаю руль до судорог в кистях — / Успеть, пока болты не затянули!» (Высоцкий)

«Да, последние годы он стал более замкнутым, часто бывали депрессии… Много размышлял и говорил о смерти». (Халимонов, 1988, с. 231–232.)

«Ах, как нам хочется, как всем нам хочется / Не умереть, а именно — уснуть!» (Высоцкий)

«Последние годы как-то погрустнел: что-то такое узнал про мир, и что-то в нем самом изменилось. И это нечто его тяготило в последнее время. Спать не мог в темноте, уходил из дому, не выключая свет, все время при свете… Иногда спал с открытыми глазами и даже видел сны… Вздрогнет… “Ты что?” — “Ничего, я спал”… Вообще спал бессистемно: ночью часа три-четыре, днем час-два прихватывал. И не мог быть один, всегда кто-то рядом… Последний год он ни одной секунды не был один». (Янклович, 1988, с. 260.)