Ведь они не ты (СИ) - Торринская Юлия - Страница 17

Олег говорил и говорил… А Полину накрыло странное чувство. Кровь бросилась в лицо, на миг пересохло во рту.

— Ты уверен, что его фамилия Соболев? — перебила Полина поток красноречия Князева.

— Конечно! Хотя он практически не афиширует свою личную жизнь и о его трудовой биографии мало что известно, но все же немногочисленные фото попали в сеть и в СМИ. Да и наш уважаемый губернатор подтвердил его личность. Это Соболев Александр Михайлович! Не сомневайся!

У Полины остановилось дыхание. «Алекс!» — выстрелило запоздалое узнавание. Забытый образ юноши с пламенным взором и такими горячими губами слился с лицом мужчины, недавно покинувшим их, но сильно отпечатавшимся в ее памяти. Синие глаза, белозубая улыбка, темные волосы, черты лица… Не может быть!

Может! Это он! Ее Алекс! Алекс Соболев! Изменившейся, повзрослевший, другой!

Почему она не узнала его сразу?! Конечно, он изменился. Разве могла она узнать в этом успешном богатом мужчине того юношу, который говорил ей о любви с первого взгляда?! Ее первая влюбленность, которая не выдержала испытания временем и расстоянием…

Вот каким ты стал. И кем. Хозяином жизни. Сильным. Жестким. Чужим.

Полина хмыкнула невесело. Кажется, совсем недавно ей было интересно, где он сейчас. Теперь неинтересно, теперь почему-то грустно, совсем грустно! Теперь он незнакомый, тяжело богатый мужик, закрытый и недоступный, как элитный клуб!

И он ее не узнал! НЕ УЗНАЛ!

«Неужели я так изменилась? — спросила она у пустоты. — Или не его типаж, не модельная внешность? Или дамочки старше тридцати не объект его интересов? А как же его страсть и сумасшедшая юношеская любовь? Все забыл? И ее забыл?»

Ну, и ладненько! Значит и ей следует выкинуть его из головы. Не узнал и не узнал! Все равно они никогда не увидятся. Вряд ли где пересекутся. Полина постаралась придать лицу маску равнодушия и довольствия. Маску, за которой скрывался вулкан из бушующих чувств.

И Полина Дмитриевна окунулась в веселье вечера — тосты, танцы, фейерверк. Госпожа Шумова расточала улыбки и благостное настроение. Только близко знающие ее могли бы с уверенностью сказать: «Натянутое веселье! Притворство все! А на душе у нее тоска!». Только не было таких рядом.

Остаток празднества не остался в ее памяти, слился в один сплошной круговорот малознакомых лиц, взрывов смеха, музыки…

— Полина, может, продлим этот приятный вечер? Только вдвоем: ты и я, — Олег помог девушке выбраться из машины и шагнул ближе. Они стояли у ворот гостевого дома, освещенные уличным фонарем. Его четко очерченные губы дрогнули в обольстительной улыбке. А глаза продолжали смотреть напряженно, пытливо. — Там же так хорошо было вместе!

— Не вижу смысла. Олег, мы давно с тобой выяснили наши отношения и решили остаться друзьями, — Полину начала раздражать настойчивость Князева. Ей до одури хотелось остаться одной. — Я очень устала. Тебе пора…

Сделала шаг в сторону, намереваясь сбежать. Но Князев не дал. Он прижал ее к себе и склонил голову.

— Ты же хочешь этого, — в губы шепнул Олег, — И если я сейчас поцелую тебя, Полина, ты мне ответишь. Потому, что хочешь этого. И я тоже этого хочу. Я хочу этого так, что у меня перед глазами плывет, когда я тебя вижу. Я становлюсь безумным из-за тебя, Полина. Сумасшедшим, готовым на все, лишь бы тебя получить, — он коснулся губами ее щеки, в томительно-медленной ласке. — Я пытался тебя забыть. С другими женщинами. Но увидев, чувства вновь вспыхнули во мне с новой силой.

Его дыхание стало прерывистым. На ее талию легли сильные руки и притянули ближе, прижав к твердому напряженному телу. Его губы блуждали по ее лицу, губам, шее.

— Олег, прекрати, пожалуйста… — Полина пыталась оттолкнуть мужчину разгоряченного алкоголем и неуместной страстью, но силы были неравны. Он словно не замечал ее сопротивления, только крепче впивался пальцами в ее тело, и неистовее осыпал поцелуями ее лицо и шею. Полина строго, с хорошо различимыми нотками нервозности воскликнула, взывая к его здравомыслию: — Олег, отпусти, немедленно!

Рядом раздалось деликатное покашливание, которое все же не остановило Олега, не прекратило его попыток соблазнения Полины.

— Слушай, мужик, помощь нужна! Сам не справлюсь. Помоги, будь другом! — неожиданно прозвучал хриплый мужской голос.

Полина и Олег одновременно повернулись в сторону говорившего. М, да… косая сажень в плечах. Молодой мужчина, рослый и плечистый. Из распахнутой куртки виднелся представительный костюм, белая рубашка, галстук. На лице простодушие и смущение. Почему-то Полине подумалось — наигранное.

— Машина застряла. Там за углом. Дернуть бы, — продолжал объяснять между тем странный верзила. — Думал, проскочу. А оно вон как получилось. Завяз по самые… колеса. А на дворе ночь. Удача, что вас встретил. Поможешь?

Руки Олега заметно напряглись, сжимая ее талию сильнее, отпускать, не хотел. Но Полина, наконец, высвободилась из объятий и отступила в сторону. Князев запустил пятерню в свои волосы и недовольно сверкнул глазами, глядя на странного мужика.

— Конечно, поможет. Правда, же, Олег Сергеевич? — Полина перевела вопросительный взгляд на Князева. Он тяжело дышал, отчего его грудь вздымалась так часто, словно он только что пробежал марафон.

— Помогу, Полина Дмитриевна, помогу, — его взгляд, когда он вновь посмотрел на девушку, обжигал и интимным шепотом продолжил: — Я быстро, дождись меня… Мы не закончили.

— Нет, Олег, — твердо сказала Полина. — Мы закончили! И поставили жирную точку. Доброй ночи, Олег Сергеевич.

— Полина… Вот, черт! — Князев выругался сквозь зубы. Глубоко вздохнул и продолжил уже спокойным тоном: — Хорошо… После поговорим. Я позвоню. Доброй ночи! Отдыхайте, Полина Дмитриевна!

— Ну, что у тебя там стряслось? — обратился Олег к пострадавшему. — Садись в машину, водителю моему покажешь, где увяз…

Девушка, облегченно выдохнув, поспешно ввела код, открыла дверь, и скрылась во дворе. Войдя в дом, Полина разделась и направилась сразу в душ. Душ — это хорошо! Она врубила горячую воду, уперлась обеими руками в стену и так и стояла под лупящими обжигающими струями.

Воспоминания двадцатилетней давности накатывали на нее непрошеной волной. Его глаза, слова, нежные и осторожные объятья — кадр за кадром вставали перед глазами.

«Алекс! Мой милый Алекс!»

Он смотрел на нее как на сокровище, она была тогда смыслом его жизни. Он готов был ради нее на все. Больше никто и никогда ни разу на нее так не смотрел! Никто ее так не любил. Так пылко, страстно и нежно. А она все разрушила. Сама разрушила… глупо, по-детски.

Ей стало грустно, обидно, больно, жалко себя и непонятно, откуда это все взялось, зачем, почему и что со всем этим делать!

Полина вспомнила его непонятный взгляд, который он бросил на нее сегодня. Звериный, яростный… Вот каким ты стал. Жестким. Циничным и не признающим компромиссов. Холодная сталь.

Сколько она простояла под хлещущими горячими струями, потеряв счет времени? Полина одним движением закрутила краны, обрывая набежавшую непонятную грусть-тоску. По несбывшемуся, наверное.

«И к черту! Что за слезливую мелодраму она устроила?! Быстро спать! Утро вечера мудренее!»

Не вытираясь, она голышом дотащилась до кровати, упала в постельный уют и заснула. Сразу.

Субботнее утро наступило внезапно. Полина просто распахнула глаза и проснулась. Не сразу сообразив, где она вообще в пространстве, что вокруг нее, который час и день, села на кровати и огляделась. Так понятно: это спальная комната в гостевом доме. Утро. Воспоминания прошедшего вечера вспыхнули в голове девушки, но требовательное урчание в животе отвлекло ее. Голод заявил о себе, заглушая все остальные чувства.

— А сколько у нас времени? — спросила себя Полина Дмитриевна бодрым голосом. Она чувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся.

Часы на дисплее телефона показали семь утра с минутами. Произведя все гигиенические процедуры, Полина спустилась в низ. На сегодня у нее грандиозные планы. Сначала завтрак, потом утренняя прогулка на лыжах, обязательно съездит на ярмарку, и… по ходу придумает!