Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов - Словин Леонид Семенович - Страница 111

— Анчиполовский…

Никола носил с понта трудную нерусскую фамилию — Игумнов подобрал.

Вор и произносить–то ее без запинки научился несразу.

— Имя–отчество?

Никола назвал.

— Ефим…

— Где живешь? — Подполковник в штатском был серьезен.

— Гамсоновский переулок…

— Где ж это?

Никола объяснил.

Вопросов о себе он не боялся. Проверки по Центральному адресному бюро — тоже. Об Анчиполовском, за которого он себя выдавал, Никола знал все главное. Включая месяц и число даты рождения. Сам Анчиполовский в это время давно уже не находился по месту прописки.

— В пятиэтажке? Это на углу что ли? — Мент хотел его поймать.

— Наш двухэтажный старый…

В свое время Игумнов привез Николу на место, в Гамсоновский переулок, показал дом — развалюху, на заднем дворе большой реконструированной фабрики.

Разоблачить Николу можно было, только приехав на место.

— Документы есть?

— Я их сроду с собой не ношу. Еще потеряю.

— А здесь чего делаешь?

Никола рассказал о приятеле, с которым познакомился у магазина и договорился встретиться. История эта с равным основанием могла считаться как правдивой, так и от начала до конца вымышленной.

Мент задумался.

Тем временем заработала рация. Водитель передал трубку:

— Вас, товарищ подполковник…

Разговор по рации выглядел странным. Как понял Никола, речь шла об охоте, охотниках…

— Я сейчас буду… — Мент принял решение, вернул трубку водителю. Давай в отделение.

— А с этим?

— Там разберемся. Быстро в машину! — Это относилось уже к Николе. Поехали.

КОЗЛОВ

Вскоре поступили полные сведения.

Контингент охотников, приезжавших в спецхозяйство вместе с Авгуровым , оказался сплошь иностранными гостями партии.

Деятель Международной Ассоциации юристов–демократов доктор юридических наук Авгуров совершенно официально проводил время с представителями западных коммунистических и левых либерально–демократических партий, приезжавших в Москву на соответствующие семинары.

Это все упростило. Чужестранцы испокон веков, еще с Тайных Дел Приказа царя Алексея Михайловича–прародителя ОГПУ–КГБ — всегда обретались в поле зрения государственной безопасности.

Помимо лекций, поездок в Спецохотхозяйство и прочего Авгуров встречался со своими слушателями и в небольших интимных междусобойчиках с приглашением девиц легкого поведения.

С одной из них, секретной сотрудницей КГБ СССР, носившей псевдоним «Мирская», Козлова тут же свели.

Встреча состоялась на конспиративной квартире — в мебелированном трехместном номере гостиницы «Савой». На столике в номере стояло вино, фрукты, коробка с пирожными. За стеклом в серванте позванивал хрусталь.

Козлов приехал с цветами, он любил работать с женской агентурой. Общение чаще происходило наедине, иногда под видом коллег или любовников в машине или на конспиративной квартире. Повернутый в дверях изнутри ключ в гостиничном номере, наброшенная задвижка на двери… Сплошное балансирование на скользкой грани.

Независимо от результатов, встречи с возбуждали. Хорошенькие молодые женщины–агенты, зачастую весьма свободных взглядов, являлись на явки, как на свидания.

Достаточно было одного неосторожного намека, прикосновения…

Сколько их, резидентов, погорело на этом!

«Мирская» — симпатичная брюнетка с розовой кожей и девичьей неразвитой грудью — по образованию филолог, работала в валютном баре «Националя». К своей службе в Комитете государственной Безопасности относилась как основной.

— Очень приятно, — она привычно кокетничала.

— Я тоже очень рад познакомиться.

Сотрудник КГБ, у которого «Мирская» находилась на связи — угрюмый молодой очкарик, по виду из технарей, — по установленной форме представил разведчице своего коллегу, подсел к телевизору.

Общение было дружеским.

Незаметно перешли к делу.

Из понятных соображений Козлов назвал нескольких охотников, которые будто бы его одинаково интересуют, в том числе и Авгурова, но " Мирская» быстро его расколола:

— Вас интересует Авгуров?

Скрывать не было смысла.

— Вы правы. Я могу обращаться к вам на «ты» ?

— Конечно. На «ты» и «Ольга»…

Она сразу отсекла версию, которая была на поверхности. Козлова предупредили о «наличии среди семинаристов ряда радикально настроенных представителей богемы и сексуальных меньшинств…»

— Нет, нет. Авгуров нормально ориентированный мужик. А голубых там и без него достаточно.

— Вы их знаете?

— Отлично. Все часто у нас бывают!

С «Мирской» удалось переговорить без помех. Очкарик самоустранившийся с самого начала, так и просидел всю явку , удобно устроившись в кресле у телевизора.

" Это не депутатская комната на перроне… — Козлов ему откровенно завидывал. — Это пятизвездочная гостиница «Савой», хрусталь, красивые девочки… Но ладно. Еще не вечер…»

— Что они за люди?

" Мирская» тоже устроилсь комфортно, подложила ногу под себя.

— Все они коммунисты. Все друзья нашей страны… — Она вела работу по линии Пятого Управления КГБ — на фронте борьбы с идеологическими диверсиями. Сейчас ей не было до конца ясно, какого рода сведений от нее ждут. — На день открытия съезда — 25–го у них заказан банкетный зал…

«Мирская» достала сигарету. Козлов дотянулся с зажигалкой.

— Спасибо.. — она глубоко затянулась. — За партию они всегда пьют только стоя. За партию, за политбюро. Никогда никакой антисоветчины!

Козлов в этом не сомневался.

— Вы бывали с ними… О чем они говорят на таких встречах?

— А ни о чем… — «Мирская» почувствовала интерес незнакомого чекиста, оживилась. Очкарик–гебешник, у которого она находилась на связи, вниманием ее не баловал. Опасался интима. — Разговоры между ними, как и везде: демократия, ускорение…

— А что по женской части?

— Народ разный. Иногда с девочками, конечно.

— И с мальчиками?

— Есть и такие… Но вот, пожалуй, что их объединяет! — Она внезапно вспомнила такое, что ее очкарика никогда не интересовало, а сегодня могло оказаться важным. — Поле!

— Охота?!

— Да. По пятницам ездят в спецохотхозяйство. Я тоже несколько раз с ними моталась. Это здесь, в Подмосковье. Крупные звери. Кабаны. Лоси…

О закрытом спецохотхозяйство Козлову было хорошо известно. В свое время он и сам бывал в нем. В охотничьи домики в конце недели нередко съезжались и первые персоны страны…

— Кто же оплачивает?

— Иностранцы. Перечисляют валюту. В результате, все довольны. И партийная казна, и охотхозяйство… И МВД, конечно…

— Посредники — менты?!

«Хомуты продажные!»

Бывший шеф КГБ — генерал Федорчук, пересевший в свое время в кресло министра внутренних дел СССР, покидая МВД,, недаром скорбел. Как не старался, очистить ментовское ведомство от коррупционеров так и не удалось, хотя генерал выгонял хомутов с работы безжалостно, пачками, не взирая ни на стаж, ни на характеристики. Слишком сильным оказалось ментовское противодействие.

На этом «Эра Федорчука» в МВД закончилась.

Вести работу в отношении милицейской верхушки в этих условиях становилось все труднее. Сотрудники госбезопасности, пришедшие в МВД вместе с Федорчуком, ждали изгнания вслед за своим шефом.

— Что–нибудь известно об их связях с МВД?

— Безусловно. Авгуров и есть их посредник…

«Мирская» улыбнулась. Она была осведомленной сотрудницей, просто ее куратора–очкарика интересовало совсем другое.

— За Авгуровым стоит кооператив, который все это устраивает. Лицензии, охоту…

— Вы знаете о нем?

— Они называли. «Байкал», если не ошибаюсь.

Это был кончик нити. Дальше следовало раскручивать самому.

Беседу в «Савой» закончили за столом.

Договорились в скором времени снова встретиться.

Прощаясь, Козлов спохватился:

— Кто из слушателей с Авгуровым ближе других? Есть такой?

— Есть. — «Мирская» назвала. — Романиди. Такие друзья…Прямо — «не разлей вода»!