Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов - Словин Леонид Семенович - Страница 147

— Дежурный слушаю…

— Смердов. Замнач 33–его. У меня данные по поводу этой машины «11–13» и ее владельца…

— Самый момент! Оставайся у трубки.

Начало было обнадеживающим.

" Ну, давай, Смердов! Теперь только не оплошай!..»

В трубке щелкнуло:

— Смердов? — Голос был начальственный, басовитый.

У телефона был генерал, заместитель начальника Главка. Повидимому, его решили сделать крайним в этом деле.

Они знали друг друга.

То, что ответственным назначили именно его, была удача.

— Что у тебя?

— «Жигули» 11–13 мне известны. На них ездил сотрудник КГБ СССР Субанеев Виталий Александрович…

— Ты не путаешь, Смердов?! Знаешь с кем связываемся!

— Абсолютно.

— Пишу! «Су–ба–неев…»

— Он использовал списанный номер. Вот его адрес…

Генерал быстро записывал.

— Так…

— Из КГБ он уволен. В последнее время работает в Спецохотхозяйстве, женат…

— Так… Так… — Генерал словно отчекрыживал на бумаге. — Так… Молодец…

У телефонной кабины крутились какие–то люди, заходили сбоку, показывали в стекло, что хотят звонить. Смердов повернулся к ним спиной. Никакой силой нельзя было сейчас вытащить его из кабины.

— Теперь связи Субанеева…

— Знаешь?

— Это бывшие сотрудники розыска 33–его отделения — Голицын и Волоков…Вот их адреса…

— Пишу.

— Волоков судим за превышение власти. Оба в последнее время работали егерями в том же Спецохотхозяйстве вместе с Субанеевым…

Генерал, наконец, все усвоил.

— Спасибо, Смердов…

Зам из 33–его сделал ему поистинне царский подарок.

— Я тебе этого не забуду.

Смердов и сам понимал. Он спас заместителя начальника Главка. А может и сам Главк от разгрома, который обязательно последовал бы, если бы нападение не было раскрыто сразу.

Со звонком Смердова все менялось.

Главк мог теперь немедленно доложить наверх — в Министерство, в Адмотдел ЦК КПСС:

«Особо–опасное преступление, совершенное в Москве в день закрытия съезда партии раскрыто столичной милицией в течение получаса по горячим следам. Московская Краснознаменная готова и впредь выполнить любое задание Партии и Правительства. «МУР есть МУР»!..

Смердов опустил глаза, чтобы не видеть озлобленые физиономии за кабиной.

— Мы к этому еще вернемся, Смердов…

Генерал переключил его на коммутатор. Снова возник дежурный по МУРу.

— Смердов! Откуда звонишь?

" По фамилии и на «ты»! Добрый знак!»

— От «Новоарбатского». У «Гастронома».

— Можешь сейчас приехать? Подробно все оформим…

— Без проблем. !

Не вешая трубку, он пальцем утопил рычаг.

На улице заметили, заорали:

— Хамство! Вон какая очередь.

— Милицию надо вызвать!

Но Смердов сходу уже набрал еще номер.

— Добрый вечер…

— Здравствуйте…

В приветствии слышался осторожный вопрос. По нему Смердов догадался, что у телефона тот, кто ему нужен. На всякий случай удостоверился:

— Товарищ подполковник…

— Слушаю.

Смердову снова повезло. У телефона оказался именно Авгуров, крестный отец фирмы, патронировавшей охотников–иностранцев…

— Беспокоит Смердов из 33–ьего…

— Одну минутку…

Сверялся ли Авгуров с собственным справочником «Кто есть кто?», куда мог быть вписан и Смердов тоже, или просто поднялся, чтобы убрать звук телевизора…

— Я слушаю… — Снова раздалось в трубке.

«Скорее всего включил диктофон…»

Но иного выхода не было.

— Смердов…Помните? Недавно одного вашего охотника ограбили на Арбате.

Романиди… Я его вызволял, звонил вам…

Авгуров слушал молча: боялся провокации…

" А, может, его самого прослушивают..».

Смердов этого тоже не знал. Но решил рисковать.

Цель была одна — привлечь Авгурова и его связи себе в помощь. Для деятелей такого уровня не было ничего невозможного. Кооператив, устраивавший охоту для иностранных коммунистов, представлял интересы партийной казны и милицейского

истеблишмента одновременно.

— Я почему вам звоню? Егеря там — два молодых парня. Они в тот день опекали Романиди… — Смердов искал нужную линию поведения, но человек на другом конце провода не собирался облегчить ему задачу.

— Я чувствую, что ими плотно интересуются…

Он решал, что сказать: " Милиция? КГБ?»

Неожиданно, словно по наитию сверху, пришло:

" Тот… Лже–Анчиполовский… По телефону ночью своему куратору темнил: «Подадут вагоны!» Не машины — именно вагоны! Это все транспортники»!

— Транспортное КГБ…

Авгуров не произнес ни слова.

Но Смердов чудесным образом вдруг понял:

" В цвет!»

— Кто–то дал задание своему человеку на разработку этих двоих. Но цель разработки не они! У меня есть данные, что ближайшая цель — это Романиди. А стратегическая — кооператив «Байкал»…

Дальше он уже не делал никаких тайн из происшедшего.

— Комбинация по вводу агента к егерям произошла на территории 33–ьего, у винного магазина. Егеря эти по–своему неплохие парни. Но любят выпить… И это неизвестно куда их заведет. Дело в другом…

Авгуров молчал. Смердов больше не сомневался:

" У него проблема с транспортным КГБ…»

В стекло автомата уже стучали во всю. Он не оборачивался.

— Если вам понадобится, тут есть за что зацепиться… И даже прижать этих людей. Перед встречей с егерями агент ударил ножом человека в очереди за водкой. Потерпевший до сих пор в реанимации. У меня есть его данные. Виновного задержали, но тот, у кого он на связи, по–существу, похитил его из отделения…

Трубка подала первые признаки жизни:

— Кто именно его вытянул? Знаете?

— Будет нетрудно установить по этому номеру… — Смердов держал наготове шпаргалку, скосил глаза. — Вот. Это домашний…

Он продиктовал телефон, по которому лже–Анчиполовский звонил ночью своему шефу.

Народ у кабины больше не стеснялся в выражениях. Костерил, как мог.

— Да вытащить его оттуда!

Кабину могли разнести в щепы. Но Смердов по–прежнему не смотрел в сторону.

— Псевдоним не знаете? — спросил Авгуров.

— Агента? При задержании он назвался «Анчиполовским».

— Что ж! Спасибо что мне позвонили…

Смердов почувствовал нотку искренности.

Авгуров был действительно встревожен неожиданным сообщением. Сутки эти вообще выдались хлопотными. И впереди была маета. Предстояло ехать в аэропорт, чтобы встретить жену, возвращавшуюся этой ночью с Кипра.

АВГУРОВА

Уже подлетая к Москве, Авгурова в конце салона неожиданно увидела Фриду — ночью, на посадке, в Ларнаке, она ее в самолете не заметила.

Осточертевшая за эти дни коллега по миротворческой миссии в Израиль приветствовала ее кислой миной–с недосыпа у нее разболелась голова. Авгурова послала своей преследовательнице ослепительную улыбку и воздушный поцелуй.

А еще раньше пассажирам первого салона предложили на валюту сувениры, спиртное, косметику.

Иностранцы купили коньяка, хлопнули по рюмке, развеселились. Отечественных охотников пить в самолете на свои деньги, не на халяву, не нашлось.

«Аэрофлот» на них и не рассчитывал.

Для своих проблема была не только в нехватке валюты.

Впереди предстояло непредсказуемое, может, самое тяжелое и трудное в поездке: московская таможня.

Авгурова тоже не могла так или иначе не думать о ней.

Посадка в самолет на Ларнаке прошла спокойно.

Романиди помогли ей спустить вещи на первый — основной — этаж аэропорта, погрузили в никелированную тележку.

— Я говорил с нашими друзями из «Аэрофлота», — сказал на прощанье Сократис. — Они обещали, что все будет в порядке. Не волнуйтесь.

После отъезда супругов Романиди время в аэропорту пошло живее. В зале появились и другие соотечественники, сбивались в группы, шумно знакомились между собой.

" Наша беспардонность, — подумала Авгурова, — спросил — и не дослушал. " Уже неинтересно!» Прервал — вмешался в чужой разговор…»

В общественном туалете — безукоризненно чистом, сверкающем белизной, — соотечественницы сматывали в невероятном количестве мягкую туалетную бумагу. У телефонов–автоматов парикмахер — многодетный бухарский еврей прилажи