Наследник от Тирана (СИ) - Ридель Ада - Страница 25

– Потому что, – чуть не рычит Самир. Бешеная собака. – Делаем всё без огласки. Лишние уши и глаза нам ни к чему.

И опять шипит.

– А Черногорский? – сглатываю.

– Чёрт с ним, – выплёвывает. – Вытаскивай уже. Я уже хочу пошевелить рукой.

Снова скрипит зубами. Вытираю пот со лба, хотя его это жутко раздражает. Вижу же.

Убираю полотенце и снова осматриваюсь.

– Давай положим его на стол, – не предлагаю, а указываю. – Вы инструменты хотя бы обработали?

– Да, – кивает.

– Хорошо. Клади его, – уже сама раздражаться начинаю. – И свет ярче сделайте. Не видно же ничего!

– Может, вы сами тогда полезете? – недовольно отзывается парень, протягивая мне инструмент. Морщусь и лучше буду смотреть на мучающуюся физиономию Хаджиева.

– Нет уж, – съёживаюсь. И говорю уже Самиру: – Ложись.

Благо, он и так сидит, опираясь ягодицами о стол.

– Пришла и раскомандовалась тут, – недовольно бубнит и опускается лопатками на стол. Стараюсь придерживать его, чтобы было всё без резких движений.

– Какой ты противный, – сжимаю его ладонь. А сама смотрю на сегодняшнего хирурга. – Давай уже.

Опять недовольно зыркаю на потерпевшего:

– А ты престань кричать. У меня дочь спит недалеко. Разбудишь её – я сама с тобой разберусь.

И пока Хаджиев кидает в меня ошарашенный взгляд, открывая рот, чтобы высказаться, «хирург» достаёт один осколок с победным криком:

– Ещё один!

– Я разделаюсь со всеми вами! – кидает очередную угрозу губернатор.

Сжимаю его пальцы сильнее. Пытаюсь поддержать. Это, наверняка, больно. Очень. Без наркоза. Каково это, когда лезут внутрь? Даже и думать не хочу.

– Последний остался.

– Чёрт, плевать, – Самир хочет встать, но я останавливаю его рукой на груди.

– Лежи, – прошу его. – Самое тяжёлое осталось. Последнее.

Он на мгновение прикрывает глаза. Громко выдыхает.

И чтобы немного помочь ему, наклоняюсь, опуская волосы на его лицо. Дотрагиваюсь губами до его губ, зная, как Хаджиев это любит. Хоть немного, но отвлеку его. Этот мужчина никогда не против поцелуев.

Занимаю его на минуту. Приходится ещё и зашивать. Этот идиот потерял много крови, но зато, обхватив мой затылок ладонью, увлёкся поцелуем.

Когда всё кончается, его голова с глухим ударом падает на стол. Я отрываюсь первая, понимая, что всё затянулось.

– Можно было бы ещё, – хмыкает. – Мне понравился новый вид анестезии.

Вот же…

– Спасибо, что не кричал как девчонка, – злорадствую над ним, отвлекая от того, что было. Снова протираю лоб полотенцем от пота. Нет, он молодец жуткий. Я бы давно отрубилась от боли. Как мне сказал Филипп, он терпел эту боль полтора часа без наркоза.

Но теперь всё нормально.

– Вставай, – пытаюсь поднять его тушу. – Надо перевязать.

– Не хочу, – произносит.

– Не будь ребёнком.

– Я посмотрел бы на тебя в этот момент.

– Хочешь без руки остаться? Пожалуйста!

Он глаза прикрывает. На мгновение. Переводит дыхание. А потом встаёт. Пока Филипп уходит, а охранник с пинцетом идёт отмывать кровь, обрабатываю рану. Хватаю бинты, захожу из-за спины и начинаю перевязку. Касаюсь пальцами безобразных шрамов. После этого дня их станет ещё больше…

Перебинтовываю не только плечо, но и грудь. Чтобы держалось лучше.

Делаю узел и чуть не подпрыгиваю на месте, когда дверь внезапно, с грохотом распахивается. Я поднимаю голову, испуганно смотрю в проход. И застываю, видя знакомые светлые волосы. Фигуру. А слух улавливает мерзкий голос.

– Самир, ты в порядке?! – залетает в комнату жена Хаджиева. Остаётся на пороге, не рискнув пройти дальше. Не замечает меня, смотрит только на своего супруга. – Я видела, что произошло! Приказала повернуть самолёт и…

Её взгляд скользит на меня.

– Не поняла… – выдыхает. Хлопает ресницами. И смотрит так холодно, не скрывая своей агрессии. И презрения. – А она что здесь делает? Ты притащил в свой дом любовницу, пока твоя жена и сын?..

– Заткнулась.

Пальцы на бинтах сами сжимаются.

От приказа.

Жестокого, равнодушного.

Который готова выполнить сама.

 – Развернулась и вышла.

Девушка, несмотря на гнев, делает это. Послушно отворачивается и идёт на выход.

А я стою в шоке и сглатываю. В последний раз я видела Хаджиева таким злым только тогда, когда сказала ему об аборте.

Глава 17

Самир

Развернули самолёт? По её приказу?

Встаю со стула, едва не опрокидывая его назад. Убираю горячие ладони Миланы со своего тела.

– Не так резко, – просит меня. А это последнее, что волнует меня. Вылетаю пулей из кабинета и по пути догоняю эту пигалицу. Заталкиваю в первую попавшуюся комнату. Прижимаю её и нависаю над ней.

– Я что тебе сказал? – цежу сквозь зубы.

– Улет-теть, – еле выговаривает от страха.

– А ты что сделала? – опять спрашиваю. Жмурится.

– Вернулась! – кричит, боясь. Правильно…

–Умереть хочешь? – только сильнее в дверь её вжимаю. – Я тебе это быстро устрою.

– Я ведь волновалась… – чуть не плачет. – И вообще, за что ты так со мной? Я тебе помогаю. И если бы не я, ты бы не знал о происках твоих…

– Верно, – соглашаюсь с ней. – Но ты забываешься. Я тебя из болота вытащил.

– Я сливаю тебе информацию о всех конкурентах! – кричит. – А что ты взамен делаешь?

– Например, содержу твоего сына. И, кстати, скажи «спасибо», что он жив.

Хотя давно бы разделался с ним.

Её сын принадлежит Багрову.

Берегу на крайний случай, если он попутает берега. Камиллу жалко, а вот младенца Карины – нет. Девчонка моя будет нервничать, а на эту мне наплевать.

Жестоко?

Естественный отбор.

– Войтова, – зову её по фамилии снова. Даже не по имени. Она – никто. – Ты заигралась. Я тебе не муж. Я приказал – ты выполняешь. Понятно?

– Понятно, – покорно взгляд опускает. Знаю, что это временно. Но мне сейчас не до неё.

Отрываюсь, открываю дверь и выхожу из комнаты. Громкими шагами возвращаюсь обратно. Миланы уже нет на месте. Подозреваю, где она.

Но не бегу следом.

Пока появляется возможность, звоню своему помощнику. Говорю снова организовать для Войтовой самолёт. Уже с концами. Вылет только через два часа. Надеюсь, ничего не случится за это время.

Заодно звоню Арсанову, своему другу. Спрашиваю насчёт своего самолета. Пока я могу доверять только его семье. И Алиеву. Но у того сейчас дела. Через своих людей не решаюсь договариваться о таком важном деле. Понял, что доверять никому нельзя. Даже Филиппу, который со мной очень давно.

Арс говорит, что завтра всё будет готово.

Какой-то день, и всё.

Затихнем на некоторое время. Отдохнём.

Давно хочу поплескаться в море, прогреть косточки на солнце.

А пока договариваюсь обо всём, без деталей в диалоге. Даже в собственном доме нормально не поговоришь. Непонятно, чем он напичкан.

Нахожу Милану в комнате с ребёнком. Стоит над кроваткой на фоне зашторенного окна. Такая худенькая, хрупкая. С тонкой талией, маленькими плечами.

Берёт на руки свою дочь. Пальцы сами впиваются до белых костяшек в плоть. Кулаки чешутся. Крушить хотят.

Держаться надо, Самир, надо.

Плевать, чей ребёнок.

Твоего у тебя уже не будет. Не рискну потерять его ещё раз. Поэтому буду довольствоваться этим. Её ребёнком.

– Я отлучусь на час, – предупреждаю её, говоря в тишине. Она вздрагивает, испуганно оборачивается.

Напугал её…

– Куда? Тебе бы отлежаться. У тебя…

Сверлит взглядом моё плечо.

– Не маленький, – усмехаюсь. – Скоро буду. Встретишь Карину – игнорируй.

– Карину? – переспрашивает как ребёнок. Так наивно, словно впервые слышит.

– Мою жену, – уточняю. Вижу в глазах вопросы. Много вопросов, которые, наверняка, сейчас мучают её.

– У вас… Странные отношения, – поджимает губы. Что же, ничего не спросит? – Хотя не страннее, чем у нас с тобой.

– Она фиктивная жена, Милана, – выдыхаю. Не могу долго смотреть на то, как она хочет спросить, а не может. Боится? Какие же у нас отношения, раз она боится меня? Это сильнее всего больно делает. Разве я дал ей повод бояться меня? – И сын не мой. У нас общие цели в работе.