Наследник от Тирана (СИ) - Ридель Ада - Страница 5

Мне послышалось, или?..

Нет.

И не привиделось.

Мой кошмар стоит за моей спиной. Замечает меня краем глаза и переводит взгляд на меня.

И тут же тёмные и чёрные глаза искрятся, словно в них костёр разожгли.

– Мы уже были здесь, – цедит сквозь зубы. – На этом закончим.

– Да-да, – лепечет рядом с ним заведующая этой клиники. – Мы тогда пойдём.

Я вижу в отражении, как все уходят. А ОН вместе со своей охраной направляется ко мне. Многого не надо – сделать пару шагов.

Быстрее беру бутылку, чтобы защититься. Разговаривать с  Хаджиевым нет никакого настроения. Он не помог мне. И не поможет.

Только оборачиваюсь, как рядом с лицом проносится его ладонь. Ударяется о стекло прямо возле моей щеки.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – усмехается, наклоняясь так близко, что мне становится дурно. Чуть не касается меня. – Что? В горле пересохло?

– Ты… – выдыхаю. – Я здесь с дочерью.

Губы превращаются в одну тонкую линию. Ноздри от злости раздуваются, вот-вот являя этот неконтролируемый гнев.

– С тво…

– Значит, с малявкой. Одна? Не верю. Ты с кем-то. Багрова здесь нет. А вот охранник… Подпортим ему нервы?

– Что?

Хаджиев неожиданно убирает свою руку. Присаживается, утыкается плечом в мой живот. И одним лёгким движением закидывает меня на плечо.

Он нормальный? Тут же люди! Тут же…

Стойте!

– Отпусти меня на пол! – бью его по спине кулаками. Варвар! Разве так можно? Хоть бы постеснялся! К тому же…

Это ненормально!

– И не подумаю.

– Плебей! – опять бью. Не шучу, когда вкладываю в удары силу. – Отпусти! Меня будут искать!

– Я этого и добиваюсь.

– Моя дочь здесь! – пытаюсь его вразумить. – Я её не оставлю!

– Ничего, побудет часик без тебя. Багров заменит. Он мало похож на мужика. Думаю, твоя мелочь вряд ли заметит подмены. А будешь орать, я…

Уже знаю, что он скажет.  

Рот захлопывается сам.

Он этого не сделает. Я знаю. Нет, он никогда не тронет детей. Хотя не знаю насчёт потомства Тимура…

Хоть Кама и не его дочь, а я всего лишь заложница в его доме… Самир считает её чужой. Явно грязной и омерзительной.

Но чтобы не играть со смертью, молчу. Хотя сердце не на месте. Мой ребёнок где-то там, один, в кабинете. Рядом с ней Гуцул, и он в любом случае привезёт её домой. Ведь она – хороший манипулятор для Хаджиева.

Но я всё равно боюсь за неё.

А пока как мешок с картошкой под тихие смешки охраны терплю, как меня несут по коридору клиники.

И самое отвратительное – всем плевать.

Абсолютно.

Никто не смотрит. Делает вид, что ничего не происходит. А когда мы проходим мимо – отворачиваются.

Не по себе становится.

Но я пытаюсь найти в этом что-то хорошее.

Я поговорю с Самиром наедине и попытаюсь всё объяснить.

Другой возможности у меня уже не будет.

***

Меня бесцеремонно кидают на заднее сиденье автомобиля. Выпрямляюсь, сажусь. Волосы электризуются, прилипают к коже салона. Хаджиев приземляется рядом, и я уже вижу, что он хочет сделать. Не успеваю сказать и слова, как он целует меня. Порывисто, быстро.

– Маленькая зараза, – отрывается, давая нам буквально секунду. Один миллиметр, разъединяющий нас. – Я тебя просто ненавижу. Прибить готов.

Сердце ножом словно прокалывает.

– Но ты ведь не убьёшь, – выдыхаю, снова касаясь горячего плеча. Настоящей. Чёрт возьми, настоящей.

– Хуже, – шипит прямо в лицо.

– Самир, пожалуйста, помоги мне и нашей дочери.

– Нашей дочери? – вдруг выпаливает. Глаза словно кровью наливаются. Я слышу скрип его зубов. Как сердце звучно грохочет в горле. Чувствую напряжение его тела. Напряжение между нами.

Я дура. Какая дочь? Она ему не нужна!

Поэтому я тогда не стала писать об этом в записке.

Ему плевать на неё.

Если он вообще поверит мне.

Пятерня жёстко сжимает запястье, и я постанываю от боли. Бью коленом в его живот, но неосознанно.

– Ты жутко завралась, Милана, – цедит сквозь зубы. – Думаешь, сказав, что та мелкая — моя дочь, будешь спасена мной? Что же пошло не так, а? Ты спелась с моим врагом, получила за это оплеуху от жизни и…

Больно.

– И поняв, что совершила ошибку, думаешь, я спасу тебя? Ну, так, по старой дружбе. Переспали там. Но не думай, что всё так просто. Багров тебя не оставит. У него теперь потомство.

– Это не его дочь…

– А чья же? Кого-то другого? Может, Вахи, предавшего меня? Он, кстати, стал кормом для крокодилов. Милые существа. Если ты не перестанешь врать, отправишься за ним. Моего ребёнка ты убила. Я проверил.

– Ты… – злоба берёт от каждого его слова.

Всё внутри кипит.

Бесит!

– Тише, Милана, – ликует, улыбаясь. – Я единственный, кто может вытащить тебя из этого всего. Единственный. Твоё спасение и твоя погибель. Я предпочитаю второй вариант.

– Если ты не собираешься помогать мне, верни меня к дочери, – слёзы на глаза наворачиваются. Игнорирую его слова, хотя скажу честно, они делают больно, как и всегда. – Я боюсь за неё.

– Нет, – жёстко чеканит. – С моей племянницей вряд ли что-то случится.

Племянница.

Ну ты и кретин, Хаджиев!

– А сейчас мы поедем и пообедаем. Уж чересчур я по тебе соскучился, мелкая.

***

– Как тебе здесь? – сжимая меня за предплечье, спрашивает Самир. Я чисто для галочки обвожу помещение взглядом. Вместо стен – аквариумы. В них плавают рыбки. Увидь Кама их сейчас, пищала бы от радости. Но сейчас я не испытываю никакого восторга. Ничего.

Потому что меня грубо сажают за стол.

– В том аквариуме я бы предпочла видеть тебя.

– Захлёбывающегося? – улыбается, присаживаясь напротив.

– Удивительно, что наши мысли совпадают, – шиплю сквозь зубы.

– Заказывай, – манит пальцами к нам официанта, игнорируя мои слова.

– Я не буду есть.

– Тогда поем я, – Самир делает заказ, а через пять минут его уже приносят. Те минуты мы сидим в тишине. Он не сводит с меня глаз, явно расчленяя в своих мыслях. Прожигает карими глазами цвета карамели, которые всегда темнеют, когда он смотрит на меня. В эти минуты чуть не убегаю. Хотя я и должна была сделать это.

Но знаю – он не отпустит.

– Как тебе жизнь с Тимуром? – внезапно спрашивает, хватаясь за вилку. Резко втыкает её в стейк, из которого выливается кровь. Помню я его предпочтения в еде. Любит слабой прожарки.

– Прекрасно, – язвлю и говорю с сарказмом. – За исключением того, что он каждый день шантажирует меня нашим ребёнком. Пока ты сидишь здесь и ешь свою свинину. Как ты не поймёшь, Самир? Тебя обманули.

Делает вид, что не слышит. Жуёт своё мясо. Поднимает вилку в воздух.

– Вкусно. Точно не хочешь? Я заплачу. Вдруг Багров тебя не обеспечивает.

Я вздыхаю.

– Хочу бутылку воды. Чтобы ударить тебя.

– Принеси, – говорит он официантке рядом. Он что, серьёзно?

– Знаешь, чего я не понимаю, Милана? – вдруг спрашивает, даже не смотря на меня. Ему стол интереснее. – Ты, вроде, была борцом. Но что стало потом? Даже если твои слова правда, я не верю, чтобы ты так просто играла под чью-то дудку.

Усмехаюсь.

– Да только вот каждый раз, когда я боролась, терпела поражение. Не помнишь? Оно у меня одно. Огромное поражение. Я связалась с тобой. Привязалась.

Выпаливаю, сама не понимаю, как.

– Родила дочь. А ты отказываешься меня слушать.

Громкий удар кулака о стол заставляет подпрыгнуть.

 – Если ты ещё раз скажешь про то, что она моя дочь…

– Самир! Меня хотели убить! Твой брат угрожал мне! Думаешь, я сейчас живу в шоколаде? Да моя жизнь похожа на комок грязи, в котором скоро умру! И всё из-за тебя!

– Переигрываешь, – звучит сухо.

Резко закатываю рукав пальто, показывая ему синяк, который оставил мне Багров.

– Спасибо, да. А это что? Реквизиты, данные мне для спектакля?

– Милана, – опять говорит сердитым голосом. – Ты сама виновата. Кто же верит злодеям, а? Надо быть дурой.