Внебрачный сын Миллиардера (СИ) - Громова Арина - Страница 32

– Рустам, – выпалила я и закусила губу от волнения.

Ощущала себя по-дурацки. У меня же совсем никакого опыта не было. Ну то есть я только с ним потеряла невинность и с тех пор все, других мужчин в моей жизни не оказалось. Ни в реальности, ни в фантазиях.

А вот он искушен. У него огромный опыт. И уж сколько девиц успел перепробовать. От одной лишь мысли об этом внутри неприятно царапало. И я нахмурилось.

– Что такое? – он словно уловил мое настроение, малейшая перемена не прошла незамеченной.

– Не важно, – я качнула головой.

А пальцы сами скользнули по горячему телу.

Рустам будто из железа выкован. Сколько же времени он проводит в спортзале? Как будто и вовсе оттуда не выходит. Мышцы мигом напряглись под моими пальцами, сразу стали еще гораздо тверже, буквально завибрировали от натуги. Темные вены, расчерчивающие впечатляющий торс, еще сильнее разбухли, угрожающе вздулись.

Это затягивало. Трогать его. Прикасаться. Чувствовать силу и мощь мужского тела. Вот только расслабиться не получалось. Как глупо. Но я ничего не могла поделать.

– У меня совсем нет опыта, – выдала и тут же пожалела про такие идиотские слова.

– Разве это плохо? – усмехнулся Рустам.

– Не знаю, – ответила чуть слышно. – Ты привык получать гораздо больше, чем я способна дать.

Отдернула от него руку и поднялась. Очнулась от дурмана. Охваченная противоречивыми чувствами, мечтала сбежать.

Но он не позволил. Мягко перехватил за талию и поймал мой взгляд.

– Аня, мне ничей опыт не нужен, – сказал Рустам. – Я только тебя хочу. Даже когда в глаза твои смотрю, чувствую столько всего, что нутро раздирает. Думаешь, я тебя отпущу? Никогда. Я сделаю все, чтобы ты навсегда осталась только моей.

Наша первая ночь ярко вспыхнула в памяти. Тогда мне казалось, Рустам не может быть нежнее и осторожнее, но сейчас я понимала, как ошиблась. Может. Этот мужчина способен удивлять. Когда создается чувство, словно все очевидно, он вдруг открывает новую грань. Свою. Мою. Нашу. Близость с ним – настоящая магия.

– Доверься мне, – хрипло сказал Рустам.

А после подхватил и уложил на кровать. Накрыл мои губы своими, выбил из головы все мысли, опять увлек в туман и заставил позабыть обо всех сомнениях. Когда он отстранился от меня, я едва могла соображать.

В спальне горел камин, отблески пламени причудливо отражались на мускулистом теле Рустама. Теперь он казался еще смуглее и рельефнее, возвышался надо мной точно громадная скала. На его фоне я ощущала себя совсем маленькой и хрупкой.

– Ты даже не представляешь, какая ты, – звук его голоса будоражил мои нервы, оголял эмоции до предела.

– Какая? – спросила тихо.

– Красивая. До безумия. Чистая. Нежная. Маленькая ведьма. Колдунья. Вот как ты умудряешься? Просто взглянешь, а я уже на взводе. Аж в башке коротит. Дьявол, ты одурительная.

Он начал меня целовать. Везде. Покрывал ласками шею и плечи, опускался ниже. Прошелся губами по бедрам, по икрам, обвел лодыжки. Поцелуи будто незримые нити заструились по всему телу.

Все ниже и ниже, прямо в кипящую бездну.

Но все же чего-то не доставало. Важного фрагмента не хватало. Возможно, все дело заключалось в том, что Рустам так и не произнес главных слов? Да, говорил он много. Хорошо и хлестко. От его слов меня подбрасывало и потряхивало не меньше, чем от прикосновений. И все-таки внутри нарастала потребность услышать самое важное. Именно сейчас.

– Я хочу тебя, Аня, – хрипло припечатал Рустам. – Черт раздери, как же сильно я хочу тебя.

Бряцнула металлическая пряжка, раздался звук ремня, выдернутого из шлеек, послышался шорох плотной ткани.

Мужчина навис надо мной, опираясь на руки, согнутые в локтях. И пусть он не прижимался, не наваливался сверху. Я как будто уже ощущала тяжесть его мускулистого тела. Бешеная энергетика Каримова плавила меня, опаляла, окончательно толкала за черту, погружала во мрак. Крупная дрожь буквально сотрясала, пронизывала каждый миллиметр, прошивала изнутри раскаленными волнами.

– Хочу, – повторил Рустам, глядя в мои глаза. – Нет, “хочу” чертовски мало, никак не отражает того, что я чувствую.

Я замерла, а в следующую же секунду новое признание обожгло.

– Люблю, – отрывисто произнес Рустам. – Я тебя люблю, Аня. Ты так глубоко вошла внутрь, что даже когда мы не были рядом, я все равно чувствовал твое присутствие. Отрицал до последнего. Пробовал вырвать из груди, вычеркнуть из памяти. И ни черта не удалось. Не выбить это из меня. Ничем не вытравить. Только ты мне нужно. Ты и есть мое сердце.

Он взял меня за руку, прижал мою ладонь к своей груди, чтобы я ощутила мощные толчки, чтобы уловила каждый удар. Его одержимый пульс бился прямо в меня.

– Люблю, – выдал Рустам с таким диким жаром, что у кислород разом покинул мои легкие. – Люблю тебя.

– И я тебя люблю, – прошептала, чуть дыша, почувствовала, как предательские слезы мигом навернулись на глаза, сорвались с трепещущих ресниц и градом покатились по моим щекам. – Всегда любила. Как ни пыталась, не смогла забыть.

– Маленькая моя, – хрипло произнес он, начал собирать мои слезы губами, буквально сцеловывал их, изгонял горечь каждым новым касанием. – Малышка. Прекрати. Мы же теперь вместе. Рядом. Так будет всегда. Никаких долбанных ошибок. Клянусь.

– Это очень глупо, – сглотнула. – Знаю. Но мне так страшно сейчас.

– Почему? – он нахмурился. – Чем я тебя напугал?

– Не ты, – отрицательно мотнула головой. – Вся эта ситуация. Понимаешь, я боюсь, что опять случится какая-нибудь гадость. Ведь в жизни не бывает, чтобы все шло гладко. Стоит расслабиться, выдохнуть, как происходит новый удар. За счастьем всякий раз следует боль. За каждый миг радости приходится дорого платить.

– Ну нет, – отрезал Рустам. – Ничего подобного я больше не допущу. Я не потеряю тебя. Не позволю никому и ничему встать между нами.

– В прошлый раз ты тоже говорил так, – слабо улыбнулась. – Но иногда бывает так, что обстоятельства оказываются сильнее. Нельзя все рассчитать.

– Можно, – заявил твердо. – Тогда я и сам толком не осознавал, как много потерял. Я вел себя как полный идиот. А сейчас я лучше собственную глотку перегрызу, чем разрешу врагам или обстоятельствам нас снова разлучить.

– Иногда кажется, я моргну – и все исчезнет.

– Закрой глаза.

Я подчинилась и прикрыла веки, не задумываясь о смысле фразы. А Рустам прижался губами к моим закрытым глазам. Сначала слева, потом справа. Зацеловал все мое лицо, перешел на шею, прошелся языком там, где пульсировала жилка. Потерся щетиной о впадину между ключицами, заставляя меня рассмеяться.

– Ай, Рустам! – воскликнула я. – Щекотно… перестань.

– Это, – он выразительно прижался губами в моему улыбающемуся рту. – Самая большая драгоценность. Твой смех. Нет ничего круче. А впрочем, пожалуй, есть.

Тут Рустам прошелся по моему телу ладонями так, что я невольно издала стон, просто не сумела сдержаться. Выгнулась под его порочными и откровенно греховными прикосновениями.

– Твои стоны, – сказал он. – Вот что еще чертовски вкусно. Стоит только услышать и на раз уносит. Мозг отключается. Ты вся вкусная, Аня. Вкуснющая. Ты теперь мое любимое блюдо.

И опять Рустам начал ласкать меня так, что пульс напрочь сбился. Глаза закатывались и пальцы на ногах поджимались. Я сминала простыни дрожащими ладонями, сгребала тонкую ткань и ощущала, как озноб раскалывает тело изнутри, сотрясает все яростнее, все мощнее. Мое сердце билось оглушительно сильно. Реальность поплыла.

Я судорожно глотнула раскаленный до предела воздух. Выгнулась навстречу Рустаму. Он навис надо мной. Огромный. Грозный. Но такой близкий и родной, что с ним я чувствовала себя в полной безопасности. Именно сейчас четко осознавала, он никогда не обманет и не предаст. Слишком дорого мы заплатили, едва не потеряли друг друга навсегда, а теперь между нами уже гораздо больше, чем помутнение или притяжение. Мы связаны, обручены самой судьбой, переплетены. И соединяются уже не просто тела, соединяются наши души. Сливаются.