"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ижевчанин Юрий - Страница 1130

— И я здесь, потому что ты намерен дать Нуатль то, что она хочет и провести второй ритуал? — это предположение показалось логичным, последовательным и весьма в духе того, кем теперь являлся Макс.

— Нет, я пообещал ей то, ради чего она отказалась от тебя, — я пошевелилась, пытаясь приподняться и заглянуть ему в лицо, но рука Макса остановила меня, не дав даже отнять голову от подушки. — Я отдам ей твою мать. Её лишенное души тело — идеальный вариант для Нуатль.

Сперва я не поверила услышанному. А после мелко затряслась в приступе больного смеха. Больного потому, что от него болело не только тело.

— Всех богов тебе в помощь, — моргая тяжелыми веками, напутствовала я с новой силой сжавшего меня мужчину. — Потому что мою мать не найти.

— Найти, — не согласился Макс, прикоснувшись губами к моему виску и задержавшись возле него на несколько долгих мгновений. Я не сопротивлялась. Уровень сил упал до отметки минус, да и бессмысленность подобной затеи была кричаще очевидной. Если раньше мы были на равных, то теперь он стал сильнее и силу свою демонстрировать не стеснялся. А у меня… у меня пока не было пространства для маневров. И я об этом помнила. — Если правильно спросить у правильного человека.

— Отец ничего не скажет, — сонно пробормотала я, почти засыпая, ведь борьба оказалась неравной.

Каким бы сволочью не являлся папаша, в некоторых вещах, касающихся него, я была уверена. И одной из таких вещей было то, что король Таллас терпеть не мог отдавать то, что считал своим. А в том, что свою первую жену, пусть даже лишившуюся души на долгие годы, он все еще считает своей я даже не сомневалась.

— Скажет, если ему придется выбирать между любимой дочерью и женой, которую он не видел больше двадцать лет, — Макс был непреклонен. — Он, как и я, хочет защитить тебя. Но на самом деле, тебя все это не касается.

— Кас…, - начала я, но теплые пальцы легли на моё лицо, накрывая губы.

— Спи, — выдохнул он мне на ухо и почему-то это подействовало. Под его мягкое нашептывание меня окончательно утянуло в объятия Морфея. — Спи, моя драгоценность. Моя Диаманта…

Разбудил меня он же. Но не тем способом, которым отправил в сон. А… поцелуем.

И это было очень странно, просыпаться с мужскими губами на своих, с мужским лицом у своего лица. Чувствуя его громкое прерывистое дыхание и терпкий запах пота.

— Ди, малышка, — оторвавшись от меня, проговорил он и звук его голоса был единственным, что нарушало гулкую тишину комнаты. — Просыпайся.

Я протестующе застонала и попыталась перевернуться на другой бок. Но он, положив ладонь на мою щеку, не позволил этого сделать. Обхватив мое лицо обеими руками, бывший друг заставил меня сперва сесть, а после посмотреть на него.

— Мне нужно обработать твои раны. Слышишь? Из-за серебра они плохо заживают. Если не промывать, начнется нагноение.

Я сонно кивнула, все еще окутанная дурманом сна. Покорно следуя за его движениями, направляющими меня, я перебралась к краю кровати, чтобы спустить ноги вниз. Воздух показался очень холодным, словно кто-то включил кондиционер и забыл выключить. Я поежилась, потерла плечи руками, пытаясь прогнать гусиную кожу, и тут же закашлялась. Кашель был сухим, надсадным. Он рвался из груди, сотрясая тело и заставляя болеть легкие.

— Тебе плохо? — обеспокоенно спросил Макс, чье лицо плавало размытым пятном перед моими глазами.

— Не знаю, — просипела я, в перерыве между новым приступом. — Мне постоянно плохо. Примерно, последние лет десять…

— Почему?

— Потому что нельзя отрекаться от магии… Нельзя предавать.

Показавшиеся обжигающе-ледяными пальцы Макса легли на мой лоб, и я поняла, что меня трясет не только от кашля.

— У тебя жар, — пробормотал Макс, обнимая мое лицо ладонями и пытаясь заглянуть в глаза.

— Внутри все болит, — пожаловалась я. И это было правдой. Голову стальным кольцом сковывала мигрень, горло саднило, из-за чего было больно говорить, а кожа будто горела огнем.

— Странно, — с сомнением, в котором тонкой струной зазвенела неподдельная тревога, протянул Макс. — Как ты могла заболеть?

— Угадай, блин, — попыталась съязвить я, но кашел пресек все мои порывы.

— Это из-за серебра? — предположил Макс, легко подхватывая меня на руки и вместе со мной забираясь на постель, чтобы уложить на еще не успевшие остыть простыни.

— Из-за всего, что ты со мной сделал, — решила окончательно просветить его я.

— По сравнению с тем, что хотят и могут сделать с тобой другие — это ерунда, — вмиг разозлился Макс, натягивая на меня сверху одеяло.

Я шире распахнула глаза, пытаясь таким весьма паршивым способом потребовать объяснений, потому что говорить было тяжело, больно и каждый раз, когда я открывала рот, из горла вырывался судорожный кашель, отчего становилось еще хуже.

— Ди, — с сожалением покачал головой Макс, приподнимая край одеяла, чтобы оценить состояние раны на плече. — Ты так и не осознала, как влияешь на мужчин. Есть в тебе что-то, что притягивает взгляд. Заставляет смотреть на тебя. И чем дольше смотришь, тем меньше хочешь отрывать взгляд. Многие мужчины, в которых ты даже мужчин не видишь, смотрят на тебя — и не могут насмотреться. Так и бывает, когда любишь кого-то. Но они… ничего не получат, верно, любимая? Потому что ты — моя… целиком и полностью.

— У кого из нас двоих жар? — прошептала я, прикрывая веки и позволяя Максу делать все, что ему хочется. — Потому что бредишь точно ты.

— Нет, не брежу, — легко отверг мое предположение бывший друг, а теперь… а кто его знает, кто он мне теперь? — Если тебе нужны примеры — пожалуйста. Гриша.

Кровать пошевелилась, когда Макс встал. Удаляющиеся шаги, шуршание в дальнем углу комнаты, хотя при такой-то спартанской обстановке, чем таким он мог там шуршать было хорошим вопросом, но не успела я им задаться, как он вернулся. Кровать вновь прогнулась, он сел, с глухим стуком поставив на прикроватный столик что-то не тяжелое, но объемное.

— А что с Гришей?

— Гриша обязан мне если не всем, то очень многим. Именно с моей помощью, он стал Альфой. Его собственной силы было недостаточно, как не было достаточно и того авторитета, который он сумел завоевать в своей предыдущей стае. Но, несмотря на весьма скромные успехи, он пошел против своего прежнего вожака, бросив вызову тому, с кем не мог справиться. В том бою он едва не погиб. И будь на месте его соперника кто-то, чуть более жестокий, Гриша бы испустил дух в ту же ночь. Но ему позволили выжить и даже сбежать. Я подобрал его ночью, на обочине. Окровавленного, истерзанного, бредущего по грязным, припорошенным дорожной пылью снежным сугробам, придерживая почти полностью оторванную руку. Я помог ему залечить раны, а после — отправил к местным вервольфам. Там его приняли и даже не стали задавать вопросов, чем таким он не угодил предыдущей стае, что его не просто изгнали из семьи, но и выгнали из города, отправив искать новое пристанище. Именно кровная клятва мне придала ему силы. Не только он дал мне дополнительные ресурсы, но и я ему. Потому что ни одна магия не работает исключительно в одну сторону. Мы объединились, и после второй попытки свергнуть прежнего вожака, на этот раз удачной, он взошел на трон.

— Трогательное повествование, — сдерживая кашель, рвущийся наружу, сдавленно проговорила я. — Но при чем здесь я?

— До твоего появления Гриша был полностью предан мне. Не только из благодарности, но и потому что никогда не был дураком. Гриша понимает — благополучие каждого из нас зависит от общих усилий. И он верил в это, действительно верил, пока не появилась ты. Ваше знакомство положило начало его предательству. Он пошел против меня. Пошел из-за тебя.

Где-то рядом заплескалась вода.

— Я знаю, что Гриша делится информацией о моих делах с Князем. Он делает это, потому что думает, будто так защищает тебя. И он знает, что я знаю, но его это не останавливает. А я позволяю ему продолжать.

К коже прикоснулось что-то теплое и мокрое, от чего начало ощутимо пощипывать. Я вытянулась, словно меня тетивой натянули на лук. И зашипев сквозь зубы, услышала успокаивающее от Макса: