"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ижевчанин Юрий - Страница 367

Проповедь Йолура была недолгой.

— Братья мои! Господь наш сотворил мир наш как один из лучших миров. Но всё хорошее всегда сопровождается злом соответствующим, поелику иначе мы, грешные и слабые, просто не увидели бы добра и не оценили бы блага. Здоровье сопровождается болезнями, кои мы большей частью сами на себя навлекаем грехами и слабостями нашими, а паче прочего — отклонениями от Путей наших. И если с болезнью не начать бороться в самом начале, утешая себя словами: само пройдёт с Божьей помощью, если лишь молиться и пренебрегать лечением, то лёгкая болезнь переходит в тяжёлый недуг и жизнь становится хуже смерти. И дух наш подвержен болезням, и лечить его лучше тоже как можно быстрее. Но главная беда в том, что те, у кого дух заболел, в гордыне своей и в невежестве своём не борются с болезнью духовной, а коснеют в ней всё глубже и глубже, всё крепче и крепче. Вначале лёгкое заблуждение. Его можно и нужно поправить увещаниями. Но не оказалось поблизости тех, кто показал бы заболевающему недуг его, побранил бы его за слабость духовную и ободрил бы его вернуться на пути Знания и Веры подлинной. И заблуждение переходит в слепоту духовную, когда человек уже не видит подлинного Знания, света Веры чистой и ощупью бредёт во мраке, принимая отблеск огня Кришны за свет знания. Нужно силою совлечь его с пути гибельного, намазать глаза его мазью болезненною, дабы открылись очи его Свету истинному и покаялся он в невежестве и слепоте своей. Но не нашлось рядом тех, кто скрутил бы сопротивляющегося слепца, который кричит, что они ему мешают на свет идти, кто призвал бы лекарей сведущих, кои намазали бы очи заблуждающегося мазью целебною, не обращая внимания на стоны его и жалобы, что мазь жжётся и щиплется, кто затем помог бы ему подняться и осторожно вывел бы его на свет солнечный, дабы отвыкшие от света глаза его не сгорели бы и не впал он уже в слепоту необратимую. И превращается слепота в ересь страшную. Кажется человеку, что очи его видят Истину саму. И становится он фанатиком, коий верит в веру свою, а не в Бога единого. И превращается он в изувера, коий Книге поклоняется, а не Тому, Кто ниспослал откровения авторам этой книги, кои в слабости своей и в бедности языка нашего человеческого записали в книге, что они смогли выразить, и таким образом, дабы их окружающие верные поняли. И вырождается он в книжника, коий Закон и обряды на место Бога ставит. А фанатизм и изуверство надо калёным железом выжигать. Помолимся же об отгнании слуг Диавольских, кои и здесь пытаются прорваться в души ваши, и кои прорвались в души десяти колен крисьярских и затемнили очи их.

После молитвы об отгнании бесов Йолур продолжил:

— Пока что крисьярские слепцы заблуждаются. Но я уже чувствую дух алчных слуг Кришны под рясами священников и монахов, которые превратят их ошибки в ересь фанатизма и поклонения книге и обрядам вместо Бога. Славный и благоверный король, заместитель императора в наших краях, я молю тебя отложить временно поход на грешную столицу нашей империи, защитить правоверных-прозревших и образумить правоверных-слепцов. Я сам буду сопровождать войско на коне и молиться за победу нашу и за вразумление заблуждающихся. Аминь! Господу помолимся!

И в ранее назначенный срок южного похода три четверти собранного воинства отправились на северо-запад обращать крисьяр огнём и мечом, а четверть осталась охранять королевство и подготавливать укреплённые пункты и склады на пути в Канрай. Десятник Уч-Чаниль Агаши, агашский ренегат и предатель двух народов, попавший в число идущих к крисьярам, надеялся в этом походе сделать карьеру. Боевого искусства и смелости ему было не занимать, а глубокое падение, пережитое им, заставляло свирепо драться ради возвращения положения и богатства.

К северу от Озёр сухие степи и полупустыни постепенно переходили в более благодатные места. В этот год дождей было достаточно, корма коням и слонам хватало. Войска пришли к крисьярам почти без потерь, не уставшими, потому что двигались средними переходами. Окружающие племена предпочитали торговать и присоединяться к войску, а не нападать, а золота у войска хватило: в приливе энтузиазма жители государств Озёр собрали деньги на джихад, и часть их стала казной войска.

Войско верных вошло в Крисьярэ через земли, принадлежавшие до войны признавшему Йолура племени Сэйярью. Крисьяре жили деревушками, около которых строили башни для обороны. Встреченные поселения оказалсь наполовину сожжены, наполовину заселены взявшими в жёны женщину-сэйярью крестьянами из других племён, враждебных Йолуру, захватившими наделы семей своих жён. Выяснилось из расспросов женщин, что вместе с фанатиками пришли неверные и они похватали большинство людей и увели в рабство. А фанатики заселили "пустующие" земли. Кажется, всё стало ясно.

Лишь через неделю произошла первая стычка. Йолуровцы легко рассеяли отряд "слепцов". И сразу после неё неожиданность. Под флагом с тремя перекрещивающимися белыми кольцами на голубом фоне (общепринятый символ мира) появилась делегация всех семи "неверных племён". Они что-то показали Йолуру и Диритичу, после чего целые сутки подряд вели переговоры с краткими перерывами на еду и молитвы, без сна и отдыха. После этого Королевская гвардия Диритича во главе с наследником поскакала вместе с послами и вскоре вернулась с добычей.

Их стали поздравлять с удачным набегом. Но те отказались от почестей:

— Унылые занимают крепость Асьют. Там подготовлены дары и провиант войску, собраны пленные. Они безо всяких условий готовы передать крепость вместе со всем находящимся в ней нам.

И в Асьюте был заключён мир, после чего унылые в обмен на нейтралитет и дружбу выдали всех найденных пленных из двух верных Йолуру племён, и дополнительно привезли обоз продовольствия. Конечно же, враги-"слепцы" теперь готовы были отомстить неверным, но пока что им было не до того. Йолур категорически запретил своим обижать верующих в Победителей крисьяр:

— Они уплатили дань натурой и теперь их нужно обращать в истинную веру увещеваниями.

Более того, духовный вождь разрешил желающим иноверцам присоединиться к его армии в качестве добровольцев. Единственным условием он поставил: каждую пятницу присоединяться к общей молитве и слушать проповедь.

Заодно Йолур направил в Валлину и Аколларр своих послов с заданием добиваться уговорами права вести миссионерскую деятельность среди Единобожников, но ни в коем случае не обострять отношений. Через шесть месяцев князь Аколларра разрешил йолуровским миссионерам проповедовать для общин единобожников в Аколларре, а через год аналогичное же разрешение выдала Валлина. Послы были удивлены, когда получили пышные поздравления, награды и благословения от пророка. Йолур понимал, что добиться большего пока нереально, а здесь создан прецедент, который можно будет использовать в дальнейшем. Пока что он даже запретил проповедовать в местах, где присутствуют унылые, кроме лиц, специально поставленных следить за Единобожниками или охранять их. Следующей задачей он поставил добиться утверждения права на проповедь Имперским Сеймом, а для этого надо было показать, что "фанатики" ведут себя прилично и не злоупотребляют уже полученными правами.

После этого северная кампания быстро пошла на лад. Война была выиграна за три больших сражения. В первом, самом кровопролитном, племя Атугарью, ближайший сосед "отпавших в раскол" двух племён, инициатор и самый активный участник их разграбления и уничтожения, и пришедшие к нему на помощь добровольцы других правоверных племён, потерпели сокрушительное поражение от Диритича. Всех уцелевших взрослых мужчин племени и всех молодых женщин, кроме беременных, продали в рабство в Империю Старков.

— Они хуже язычников, — припечатал Йолур. — Никакие язычники так не поступали с правоверными, как эти якобы верные.

В сражении с атугарью самые ненадёжные войска поставили в центр в первую линию. Они были почти начисто перемолоты первым натиском отчаянно атаковавших врагов, уже почувствовавших, что им нечего надеяться на милость. В десятке Уч-Чаниля Агаши выжил лишь один воин. Сам десятник был тяжело ранен. Его произвели в сотники, а воина в десятники, и предложили им прекрасные наделы в Атугарью и жён: агашцу помоложе и покрасивее, а воину покрепче, погрудастей и похозяйственней. Но ренегат твёрдо отказался, заявив, что он намерен и дальше воевать за правое дело. Про себя он решил: уходить в отставку не менее чем тысячником.