"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ижевчанин Юрий - Страница 469

- Кто тебя послал? Она?

Молчание.

- Полюбовник? По-всякому княгиню распутную ублажаешь? – кинула я ему презрительно, чтобы хоть как-то обидеть гаденыша.

- Хочешь, и тебя перед смертью побалую, – нагло оскалился он, показывая мне острые зубы.

- Гляди, она к моему мужу дорожку протаптывает, как бы лишним не остаться.

- Там на всех хватит, – сплюнул юнец и поманил меня кончиками длинных пальцев.

Я, двумя руками вцепившись в рукоять, занесла оружие. Убийца расхохотался, еще раз сплюнул и шагнул ко мне. «Обманный выпад, петля, удар. Обманный выпад, петля, удар», – шептала я как заклинание, наставления Олеся. Выпад не получился, мне стоило больших усилий удержать равновесие. Убийца лениво отстранился. Понятно, что он давно бы прирезал меня как Лукерью, но ему доставляло удовольствие играть с трепещущей жертвой. Знатный волчище вырастит из этого звереныша. «Ба-бах», – ударила пушка. Юнец отвлекся. Обман, петля, удар. Соперник едва успел увернуться, край сабли чиркнул по холеной щеке.

- Сучка! – прорычал он скорее с удивлением, чем со злостью, сделал ответный выпад, я резко подалась вправо. Эх, сабля тяжелая, слишком тяжелая в моих слабеньких ручонках! Я не успеваю размахнуться. Еще один такой выпад врага и все, мне конец. Я сражалась, Яромир, я стара…

Убийца расширил глаза, вскинул руки, роняя меч, с детским удивлением обернулся. За ним стояла Фекла. Я с размаха рубанула по молодому телу, кровь брызнула в лицо, но этого уже не требовалось. Из спины юнца по самую рукоять торчал нож. Благословенна привычка местных жен – таскать на поясе-гашнике всякую всячину: вязальные крючки, ножницы, шильца и… ножи.

Я стояла и все смотрела, и смотрела на труп поверженного врага. Меня объяло какое-то тягучее оцепенение, не позволяющее пошевелиться, пальцы вмерзли в рукоять сабли, не желая разжиматься.

- Спрятать его надо, – собрано-деловито произнесла Фекла.

Я удивленно перевела на нее взгляд, только что это была убитая, раздавленная горем женщина, потерявшая сестру, единственного родного человека, все близкие старух сгинули от мора. И вот Фекла взяла себя в руки и готова действовать.

- Спрятать и всем твердить – не приходил, – повторила она.

- А зачем нам его прятать, это же убийца? – я непонимающе подняла на нее глаза.

- Сбыслав это, полюбовник великой княгини.

- Так и что?! – с вызовом крикнула я, пусть узнает эта мерзкая бабенка, как мы посланного ею убийцу угробили, пусть позлится.

- Узнают, что у нас помер, обвинят тебя, хозяйка, в убийстве, – хрипло произнесла старуха.

- Но это ж он нас убить хотел, слабых баб! – возмутилась я.

- Никто не видел, что это мы его. «Добрые» люди скажут: пришел в церковь звать, а вои княгини-чужачки его прирезали. Спрятать. И, хозяйка, боярину своему про-то тоже не сказывай. А Лушеньку я обмою и прикрою, скажем – как грохнуло, она со страху и померла.

Вот тут я с ней сразу согласилась и уговаривать не пришлось. Про то, что княгиня руками любовника хотела меня убить, я не сомневалась. Так вот, Яромиру про это знать не надо. Он с горяча натворить может такого, что потом и не расхлебаем. Может он и поменялся, да норов разве ж переделаешь.

Я растерянно оглянулась. Куда ж здесь спрячешь? И тут вспомнилось про ямку-укрытие. Вот она и могила. А если подопрет, так труп и назад можно вытащить. Тогда уж все равно будет, кто его там убил.

Преодолевая брезгливость, я кинулась, чтобы схватить тело за ноги.

- Нет! – одернула меня Фекла. – Сама я.

- Но я…

- Нет, – проявила упрямство старуха. – Нечего брюхатой с мертвыми возиться. Негоже. Вон, на пороге посиди.

Брюхатой? Что значит – брюхатой? А ведь и правда, все сходится. У меня ребеночек будет. У нас с любимым будет ребеночек!

Снова бахнула пушка. Яречек, живи, живи… ради нашего дитя.

Я подбежала к колодцу, распахнула яму. Фекла, с неожиданной для хрупкой старушонки силой, поволокла покойника к схрону, скинула, потом бережно взвалила на плечо сестру и унесла в избу.

На истоптанном снегу остались алые пятна крови, много пятен. Они особенно были заметны в том месте, где лежал этот Сбыслав. Схватив метлу, я поспешно начала заметать грязный снег туда же, в яму. Часто работая ступнями, примяла остатки снега, чтобы скрыть следы борьбы.

А следы со стороны улицы?! Медленно отворила калитку, оглянулась – улица пуста. На свежем снегу отчетливо видны отпечатки мужских сапог, вот здесь он толкнулся, делая взмах, чтобы перелезть. Я метлой прошлась вдоль забора, разметая снежный пух. Еще раз оглянулась, и скрылась во дворе. Снова оглядела двор. Сабля! Торопливо отерла лезвие. «Бах!» – бой продолжался. Может зря я с метлой бегаю, глупая суета. Вон, справа, уже кипит рукопашная на забороле! Там прорыв. Защитники с двух концов летят перекрыть «течь».

Ноги подкашивались и от волнения, и от пережитого. Кинув на порог крульскую шаль, я присела, опираясь на перила. А губы шептали: «Яречек, живи, живи, родненький». 

Глава XXX. Суета

- Янина, вороненок, вставай. Ты что на пороге-то спишь?

Я с трудом разлепила глаза. Надо мной стоял Яромир, грязный, в пятнах крови и припорошенный сажей. На чумазом лице отражалось беспокойство.

- Яречек, живой! – я радостно вскрикнула, кидаясь ему на шею.

- Отбились пока, сейчас передохнем и снова на стены.

По двору бродили воины. К облегчению, я заметила и пана Богдана. На грубо сколоченных носилках вносили раненых. Какие-то незнакомые мне женщины сразу принялись вокруг них суетиться.

- В дом пойдем. Времени мало, – потянул меня муж за рукав.

- А Луша померла, – неуверенно проговорила я, вспомнив уговор с Феклой.

Яромир напрягся, всматриваясь в мое лицо:

- Что случилось?

- За сердце схватилась и померла, – вместо меня отозвалась из дверей Фекла. – Щи стынут.

По лицу Яромира я видела, что он что-то заподозрил, но решил пока не пытать.

- Царствие Небесное, рабе Божьей Лукерье, – перекрестился он, входя в избу.

Мы сели за стол. Муж торопливо, жадно ел, не забывая сметать в горсть со стола крошки и закидывать в рот.

- Еду берегите, осада будет. Измором не взяли, обложат. Хорошо, что не весна, припасов еще вволю. Протянем, – он подмигнул мне, успокаивающе погладив по руке. – Андрей с ними не пришел, больным сказался. И это хорошо. Все хорошо будет.

А я смотрела: как он ест, как пылает огонь в печи, как заглядывает в узкое окошечко месяц. Счастье, оно такое мимолетное. Не всегда успеешь и понять.

Лишь немного передремав, Яромир опять ушел на стены. На этот раз я не противилась, и оставила Олеся и еще пару воинов при себе. Мужички сколотили гробы для Лукерьи и умерших ночью раненых. Боя не было слышно.

- Отдыхать сегодня будут, – пояснил Олесь.

И я немного успокоилась.

А к полудню к нам пожаловали гости. Можно было догадаться, что они явятся. Прохаживаясь по двору, я боролась с желанием, посмотреть в сторону схрона, туда, где лежала наша с Феклой страшная тайна. И вот в дверь настойчиво постучали. Но теперь я не боялась, со мной мои люди.

- Кого там принесло? – гаркнул Олесь.

- Сыск княгинин, – ответили из-за забора.

- Чего у нас-то искать? – проворчал кметь, вопросительно глянув на меня.

- Отворяй, – махнула я.

Страха не было, была только злость.

На двор вошли четверо, старшим – маленький узкоплечий воин, с большой головой и бегающими глазками.

- Кметь княгини пропал, Сбыслав. Не заходил вчера? – узкоплечий вперил в меня скользкий взгляд.

- Стучал вчера кто-то, мы не открыли, он и ушел, – за меня проговорила, подбежавшая Фекла, как видно, она не доверяла моему искусству врать.

- А может все же открыли? От Тимофеевых чад к вам пошел. Благое дело делал, к молитве людей сбирал, – узкоплечий надвинулся на старуху.

- Как такой блудник может чего благого делать? – усмехнулась та, ничуть не смутившись.