"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ижевчанин Юрий - Страница 489

— Да где ж за ними уследить, коли они из болота набегают и туда же пропадают, а мы троп не ведаем? — заныл как от зубной боли Хлын.

— У местных спросить, — вставил словечко Михась.

— Вот пойди, умник, и спроси, — огрызнулся наместник, презрительно хмурясь, — много вас тут, умников, бродит.

— Так и спрошу, чего ж не спросить, чай, язык есть, — не смолчал в ответ и Михась.

— На долго ли, тут есть кому укоротить, — денщик и наместник сцепились не на шутку.

— Как Яворонка? — перебил Стефан расхорохорившихся петухов, начиная выходить из себя.

Наместник как-то странно дернулся и чуть вжал голову в плечи, словно его собирались ударить:

— Стоит Яворонка, куда она денется, — пробормотал он, отводя глаза.

Стефан почувствовал неладное.

— Каков гарнизон в ней?

— Ну так, гарнизон, стоит гарнизон. Охраняем, живота не жалеем.

— Так сколько человек наших в Яворонке? — продолжал жать Стефан.

— А не сколько, — внезапно за наместника ответил Генусь, нагло выныривая прямо из-под руки Хлына, — я тут с ихними потолкался, все узнал, — он сделал паузу, спрашивая у господаря разрешение продолжить.

— Ну, говори уж, — недовольно протянул Стефан, преодолевая неприязнь к охотнику.

— Прежнего наместника Терлецкого прирезали в Яворонке, по утру нашли посреди двора с перерезанным горлом. А этот…

— Но-но, я тебе не этот! — перебил его пан Хлын, недовольно пуча глаза.

— Я тебе сейчас и того, и этого сделаю, — пошипел Стефан. — Этот чего? — махнул он Генусю.

— А этот гарнизон из Яворонки вывел и на заставе сидит, носу никуда не кажет. Полтысячи лбов без дела маются, а Вепрь краем заправляет. Власти королевской здесь нет.

— Ты, сволочь, почему из Яворонки ушел? — дернул Хлына за шитую свитку Стефан, подтягивая ворот к двойному подбородку.

— Разумное отступление, — залепетал Хлын, — людей берег, резали нас там по одному. С полсотни потеряли. Ушли. Так из разумных же соображений. Только из разумных соображений! — запричитал он, смешно дергая носом. — А вы, сиятельный пан, кем, осмелюсь спросить, будете?

Вопрос был задан так неожиданно и в лоб, что Стефан невольно отпустил сжимавшую ткань руку.

— Господарь я ваш, — тряхнул Стешка оселедцем.

— Отродясь таких господарей не видели, — с недоверием прищурил глаза наместник, — а нам сказывали, что сам королевич приедет.

— Я королевич Стефан Каменецкий и есть, — вскинул подбородок Стешка.

В заплывших глазках Хлына явно читалось недоверие.

— Смиренно припадаю к ногам, но имеется ли бумага какая? — при этом Хлын приложил раскрытую ладонь к груди, показывая видимую покорность.

— Михась, дай бумаги, — мотнул головой Стефан.

Хлын долго водил носом по страницам королевской грамоты, вчитываясь в текст и сличая печати.

— Добро пожаловать, господарь наш, — наконец протянул он бумаги обратно, расплываясь в неуверенной улыбке.

— И куда ты меня приглашаешь? На заставу? — хмыкнул Стефан, немного расслабляясь.

— Туда-туда, баньку организуем, все в лучшем виде, и конюшни имеются и терем срубили, удобней не бывает, — принялся расхваливать свое хозяйство наместник.

— Баня вместо столицы, краше не придумаешь, — пошутил Генусь, настырно стоявший рядом с Михасем и явно никуда не собиравшийся уходить.

— А ты можешь обратно возвращаться, мы в твоей помощи больше не нуждаемся, денщик тебе мой плату отсчитает, — высокомерно обратился к охотнику Стефан, все больше раздражаясь.

— Не могу, — хитро улыбнулся Генусь, — у меня тоже грамотица имеется, — и он протянул Стефану замызганный лист бумаги, — прочесть-то сможешь, господарь, али грамоте не обучен?

Неприятный поворот. Стефан вообще заметил, что чем дальше они отъезжали от Пшоничей, тем смелее и все более нахальней становился проводник. Нет, он не перечил, шапку долу снимал, кланялся низко, но какая-то плохо прикрытая непочтительность чувствовалась в его поведении. Стефан и объяснить этого не мог, а все ж понимал: охотник — чужой.

И теперь этот чужой протягивал ему свернутый лист. И что в нем?

— Прочесть? — с готовностью подлетел на помощь Михась.

— Сам, — рявкнул «королевич».

Стефан вырвал бумагу у лжеохотника, небрежно развернул мятый лист, пробежал глазами. Еще раз пробежал, насупился. На лице Генуся играла гадливая улыбка человека, который поймал карманника за руку.

— Ну, и чего там писано? Можно мне остаться? — прищурил охотник левый глаз.

Пауза затягивалась. Стефан так же медленно свернул бумагу, педантично расправил края. Михась растерянно чесал затылок, Хлын, затихнув, переводил взгляд с господаря на лжеохотника.

Стефан сунул грамоту в сапог, не собираясь возвращать ее владельцу.

— Пан Невеский, вы можете остаться, — окатил господарь Генуся ледяным взглядом.

— Я-то могу, — не оценил щедрости нахал, — а вот вам с паном Ковальским перед королем объясниться придется, — лжеохотник надменно скрестил руки на груди.

— Ну, это, если мы с королем снова увидимся, — оскалился Стешка, показывая ровные крепкие зубы. — Дороги здесь не безопасные. Это если вы назад вдруг соберетесь.

— Ну, хоть читать умеешь, светлейший господарь, и на том спасибо, — усмехнулся Генусь, наконец, отходя в сторону.

Стефан сжал кулаки, хотелось догнать этого сморчка и свернуть ему тощую шею. Как Ковальский, этот старый опытный лис, не раскусил «подсадную утку». «Нашел провожатого, других, что ли, не было? Дряхлеет старикан».

— А кто это? — ничего не понял Михась. Этот же вопрос читался и на лице пана Хлына.

— Тайных дел мастер, — фыркнул Стефан, — послан лично Богумилом, чтобы за сыночком приглядывал. Беспокоится батька… обо мне. Так, где там твоя застава, говоришь? — подмигнул он наместнику.

— Да недалече, совсем рядышком.

Казаки запрыгнули на коней. Путь подходил к концу.

— А он сыночка-то видел? — усмехнулся Михась, другими глазами разглядывая ехавшего особняком Генуся.

— Может и видел, да не вблизи, слишком мелкая сошка, на это и будем бить. Каменец я, и пусть сомневается.

— Говорил же, глупая затея, — проворчал Михась, — а может убрать его, выдаст ведь нас в Дарницу.

— Если бы хотел выдать, по-тихому это сделал, не открываясь, — задумчиво проговорил Стефан. — А так, что-то ему от меня нужно, а что — поглядим. Да, плевать на него, тут Яворонку штурмом брать придется, вот об чем голова должна болеть. Мне не в гарнизоне, мне в родовом замке яворовых князей сидеть нужно.

У кособокого верстового камня на пригорке гостей встречал цветущий зеленым облаком древний клен. Здравствуй Яворов край!

Глава VII. Дарительница

Яворонка встречала нового господаря полной тишиной. Ни звука не доносилось из-за высоких каменных стен. Стефан, щурясь от солнца, задрал голову вверх, рассматривая причудливую кладку. Песчаник — не самый прочный материал, но вид все же у белокаменной крепости был устрашающим. И это безмолвие, навевающее предвкушение недоброго. Если выпадет осаждать, много сил придется потратить и положить немало людей, а их и так — каждый на счету.

Столица яворов жалась к небольшой извилистой речушке, позади тянулись отвоеванные у леса и распаханные трудолюбивыми руками черные полосы полей.

— То, что весна, нам только на руку, — философски изрек Генусь, который упорно не отлипал от Стефана, на правах королевского посланника пытаясь потеснить подле господаря и денщика, и наместника. — Съестное за зиму подъели, долго не продержатся.

Стефан ничего не ответил, он смотрел на обитые железом суровые ворота — преграду, за которой скрывалась его судьба.

На заставе, конечно, был рай земной. Хлын, совсем негодный наместник большого края, прекрасно себя чувствовал в качестве помещика: крепкий деревянный терем, хорошая большая баня, где одновременно могли помыться до сотни мужичков, стройные ряды конюшен, колодец с чистой водой и даже огородец, и пасека. И все это скромное хозяйство было огорожено заостренным частоколом с дозорными башнями — свой внутренний мирок, равнодушный к бушующим за стенами страстям. За пределы заставы воины Хлына выбирались только большой кучей и так же организованно отступали, затворяя дубовые ворота.