"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Ижевчанин Юрий - Страница 565

Громыхнуло. Они-таки успели первыми, да и с высоты бросать сподручнее. Крики внизу, вопли, немецкие проклятия смешиваются с русской бранью. Пулемёты резали безостановочно; чёрт, должны же у них стволы перегреться?!

От закрывавшей окна мебели щепки так и летели.

Пашка Бушен выудил откуда-то зеркальце, пристроил к сбитому карнизу.

– Славно попали, – доложил. – Дюжина валяется, Федь, не меньше. Остальные отошли. Полезли густо, вот и получили.

– Недалеко, – буркнул Варлам.

Передвигаться мимо окон можно было только ползком.

– Они сюда что, патронный завод притащили? – Бушен сидел, упершись спиной в простенок, набивая магазины для «фёдоровки». – Ага, один пулемёт замолчал, остывает, что ли?..

Самым правильным, соображал Фёдор, было б сейчас взорвать дамбу и уходить к своим. Конечно, насколько лучше было бы, стой эта мельничка на другом берегу!..

Огонь внезапно стих, вновь поднялась густая цепь, защёлкали одиночные выстрелы. Три автоматических винтовки плеснули навстречу пулями, Варлам швырнул ещё одну гранату, но всех накрыть не удалось.

– Федька! Они под стенами!..

Фёдор рванул кольцо запала. Гранат осталось мало – впрочем, их мало и было. «Раз-и, два-и», – пальцы разжаты, взрыв под самыми стенами – и тут же по лицу хлестнуло острой щепой. Пуля прошла, наверное, в паре дюймов.

– Ага! – Пашка вновь орудовал своим импровизированным перископом, невзирая на обстрел. – Зацепил! Валяются!..

Долго тут всё равно не продержаться. Когда больше сотни винтовок и пара пулемётов бьют по трём окнам, рано или поздно они попадут. Но время наступающие всё равно потеряют. А что болтали про «столицу в их руках» – так то ж брехня, всякий поймёт. Не случайно же так далеко отошли и от Гатчино с его дорогами, и от прочих жилых мест – искали обходной путь. Но броневики им тут всё равно не протащить, так что…

– Слон! Ракета! Белая!

Белая ракета – «идём к вам».

– Держаться! – невесть зачем крикнул своим Фёдор, и в этот миг пошла третья атака.

…Две гранаты тем удалось забросить на первый этаж – без толку, но, может, думали, там пополнение? Федя расстрелял все четыре магазина «фёдоровки» и думал уже, что всё – но цепи сломались вновь, вновь откатились, оставляя неподвижные тела. Кричали раненые, однако их уже никто не вытаскивал.

– Сейчас через ограду перелезут, – пропыхтел Варлам, подпирая избитый пулями шкап массивной козеткой. – Обойти попытаются. Может, и в воду полезут. Протока-то неширокая…

– Пусть пытаются. Там внизу такая дверь, что не вдруг и граната возьмёт.

Тишина. Стрелять перестали.

– Слон, а могут они ещё дальше к северу податься?

– Пашка, карты учить надо было. Могут, конечно, крепостных-то стен здесь нету. Но там – одни леса и болота с редкими просеками. Хорошая пехота по компасу пройдёт, конечно. Забыл, как мы сами хаживали?.. Но даже и одной телеги с припасами они не протащат, всё во вьюках только. Ну или придётся им до самого Ораниенбаума топать, до Ревельского шоссе.

– Или поднимутся ещё выше по течению и мост наведут, – мрачно предположил Варлам. – Деревья вот свалят, да и переправятся.

– Могут, – согласился Фёдор. – Да вот только…

Что «только», они так и не узнали, потому что за спинами осаждавших вдруг грянуло русское «ура!» и часто-часто, словно изголодавшиеся по бою псы, залаяли многочисленные «фёдоровки».

– Наши! – завопил Бушен, от души опорожняя целый магазин в самую густоту теней под деревьями.

Бахнула граната, за ней другая.

«Господь всемогущий, это Две Мишени малышню в штыковую повёл?!» – ужаснулся вдруг Фёдор, поняв, что означает это «ура».

Однако осаждавшие мельницу этого или не знали, или растерялись. Сразу несколько фигур в длинных шинелях выскочили из-под прикрытия елей, бросившись наутёк по берегу прочь он дамбы. Фёдор, не думая, срезал одного из бегущих, Варлам подстрелил ещё одного.

Пулемёт ожил было и тотчас захлебнулся, кто-то кричал, надсадно, высоко, трещали ветви, грохнул гранатный разрыв, другой, гремевшие выстрелы вдруг стали отдаляться; а прямо на успевшие изрядно окровавиться белые доски настила дамбы выскочила высокая фигура с «фёдоровкой» и примкнутым к оружию штыком.

Две Мишени!..

– Спускайтесь, братцы!..

Глава V

4 сентября 1908 года, Гатчино

В день после поисков все вернулись уставшие, поужинали и, кое-как доделав уроки, попадали спать точно по отбою. Никто не полуночничал, не читал, тщательно задёрнув занавеси в пространстве под кроватью; даже неугомонный Петя Ниткин пару раз попытался было объяснить Фёдору, каким образом дивные приборы Ильи Андреевича ищут подземные полости посредством электричества, но не преуспел.

На следующее утро, однако, Севка Воротников как ни в чём не бывало опять направился к столу Феди и Пети, с явным намерением вновь забрать если не колбасу, то сладкую булку, а может, и то, и другое вместе.

Нет уж, мрачно подумал Фёдор. И поднялся заранее, преграждая Воротникову путь.

– Оставь его.

– Да чё ты, Слон? – искренне удивился второгодник. – У нас таких всегда учили. Не зевай, варежку не разевай, за защиту плати!..

– Так, может, Нитка Слону и платит, – высказал предположение конопатый Гришка Пащенко.

– Точно, – поддержал Шпора, безуспешно пытаясь пригладить вихры.

– Опять драться собрались, господа кадэты? – появился из-за спины Воротникова Бобровский. – Бросьтэ. Е-эсть дэло поинтэрэснээ.

Севка немедля уставился на Льва преданным взглядом.

– Какое, Лев?

– Послэ завтрака скажу. – И Бобровский метнул на Фёдора вполне себе дружеский взгляд. – Пошли, пошли, я тэбэ скажу, гдэ-э эщэ булки взять…

Лев, Севка и подоспевший Костька Нифонтов, что называется, «отвалили», Фёдор сел, не чуя ног. Драться вторично с Воротниковым хотелось не слишком. Во-первых, нагореть за это могло куда больше, чем за первый случай. Во-вторых, тюфяком Севка отнюдь не был и драться умел. В-третьих…

В-третьих, непонятно было, что задумал этот хитрован «Ле-эв».

Занятия начались своим чередом, однако уже на первой перемене, пока Бобровский шептался со своими приятелями, по широким коридорам и лестницам корпуса прокатился звонкий сигнал тревоги, сыгранный разом многими трубачами.

Появились спешащие к своим отделениям господа офицеры, сопровождаемые суетливыми дядьками-фельдфебелями.

Две Мишени почти влетел в толпу кадет.

– Рота, слушай мою команду!.. По классам – разойтись! Места у окон – не занимать! Фаддей Лукич, торопитесь!..

– Не извольте беспокоиться, ваше высокоблагородие, закроем в лучшем виде!..

И нырнул в физический кабинет, столкнувшись в дверях с очень удивлённым господином Ильёй Андреевичем Положинцевым.

– Что такое, господа? Что случилось, Константин Сергеевич?

Кадеты, словно морская волна, нахлынули, окружили двух учителей.

– В городе беспорядки, Илья Андреевич, – сдержанно проговорил подполковник. – Похоже, из Петербурга и вообще с окрестностей собралось множество недовольных. Наличествуют инсургенты. И… лозунги, ну, вы понимаете, о чём я… Его высокопревосходительство отдал приказ запереть корпусные ворота и занять периметр. Старший возраст получает оружие.

– А как же мы?! – вырвалось у Севки Воротникова.

– А вы продолжаете усердно заниматься, как положено славным александровским кадетам, – внушительно объявил Две Мишени. – Волнения и смута вас не касаются. Рассаживаемся, господа седьмая рота! И подальше от окон.

– Ну вот, – разочарованно пробурчал Воротников, плюхаясь на непривычное место. – Мы тоже можем!..

– Прошу прощения за вторжение, Илья Андреевич, – слегка поклонился Константин Сергеевич. – Начинайте урок.

Положинцев кашлянул, одёрнул мундир.

– Да-с, господа кадеты… инсургенции – не вашего ума дело, и слава Господу нашему Вседержителю, что есть те, кто займётся ими, а не вы. Так, так, а где же наш дежурный по отделению? Где доклад наставнику?