Спецотдел. Ведьма на службе (СИ) - Душицина Медея - Страница 10

Я почувствовала себя неловко. Все-таки это я в этот раз спровоцировала конфликт, ненормальным его назвала… Даже подумала, извиниться, что-ли… Но не успела, так как подполковник вновь заговорил:

– Поглядел я на склоки эти и решил, Ада, что вам в напарники и, соответственно, в сопровождающие, подойдет именно Никита!

Никто не отреагировал на слова Василия Павловича. Поэтому я и не поняла, кто среди парней именно тот самый мой будущий напарник. И вдруг встал тот, кого я вообще не заметила ранее. Он сидел за угловым столом, спрятавшись за компьютером. Светло-русый, с высокими скулами, выгнутым носом и широким ртом. У него были миндалевидные, немного выпуклые серые глаза и широкие брови. Единственный блондин в этом царстве брюнетов и шатенов!

– Ну как? – поинтересовался подполковник.

Я пожала плечами.

– Да мне, в целом, без разницы. Главное чтоб не бесил. А то я сама не знаю, что может случиться с теми, кто будет меня сильно раздражать.

– Он не будет бесить, – пообещал Василий Павлович. – Он из спокойных…

Василий Павлович куда-то ушел, я осталась наедине с коллегами. Их было шестеро – Рома, Никита, «щенок» и еще трое. Знакомиться я с ними стеснялась. Поэтому принялась за любимое дело – за размышление. Не маловато ли народу на всю страну? Я так вообще одна!

Парни говорили друг с другом, я ненароком оглядывала их. Дверь открылась. Все кроме меня перевели на нее взгляд.

– Вам кого? – спросил Рома.

– Мне Дусю! – ответил знакомый мне голос. – Точнее Аду.

Я повернулась к двери. Какие люди! Маруся! И что она тут забыла? И главное – кто ее пустил? Это я у нее и спросила, когда она, наконец-то заметив меня, вошла в кабинет.

– Твой начальник и впустил, с кем я в самолете летела.

– А ты чего сюда приперлась?

– Да у тебя дома шуршит что-то!

– Шуршит?

– Жутко шуршит! Я от этого шума проснулась и сразу сюда… На такси столько денег потратила!

– Так что шуршало то?

– Не знаю. Не проверяла. Призраки твои, наверное.

Муся опустилась рядом со мной на диван. Я же была в шоке. Какие призраки?

– У меня дома нет призраков, – ответила наконец.

– Значит, появились.

– Быть не может!

– Еще как может! Шуршали и скреблись!

– Мусь, это были не призраки.

– А кто?

– Не знаю. Я уходила, никого не было.

– В любом случае без тебя я домой не вернусь. Ваш этот Василий разрешил мне здесь посидеть. Наверное, в благодарность за то, что я в самолет смогла тебя запихнуть.

Я злобно покосилась на Марусю.

– Ой, гляди! – вдруг шепнула она, склоняясь ко мне.

– Что еще? – недовольно спросила я.

– Какой красивый!

– Кто?

– Да не ори ты. Тихо говори. Вот тот, светленький.

Я перевела взгляд на Никиту, который с любопытством глядел на нас. Увидев мой взгляд, он резко отвернулся. А я продолжила его разглядывать. И почему я сразу не заметила?

– А ты права, Мусь, – сказала я. – Он, кстати, мой напарник.

– Да ты что! – воодушевленно воскликнула она, прикладывая руку к сердцу.

Это меня очень возмутило, поэтому я прошипела:

– Даже не думай!

– Поздно.

– Нет!

– Да. В моей голове вы уже поженились.

Ладно, она говорила тихо. А то я бы чувствовала себя очень неловко.

– Вы очень красиво смотритесь вместе.

– Ты нас вместе не видела.

– Зато по отдельности видела и мне этого хватило.

– Ты сводничать сюда пришла?

– Нет. Я пришла сюда из-за призрака.

– Да нет там призраков, Муся блин.

– Есть!

Я тяжко вздохнула. Откинулась на спинку дивана и ушла в себя. И пребывала я в этом состоянии до тех пор, пока Василий Павлович не пришел с какими-то папками. Он кинул их на стол, открыл верхнюю, и сообщил:

– Значит так, Щукин и Николаев, это вам, – он протянул «щенку» верхнюю папку. – Сафронов, Лебедев, это вам, – на этот раз Роме. – А это вам, Костенева и Озерский. – Папка перекочевала в руки Никите. Озерский? Какая красивая у него фамилия. – Жуков, со мной поедешь. Ну а вы, Маруся, посидите на диванчике, чайку попейте и ждите нашего возвращения.

Муся кивнула, улыбнувшись. Василий Павлович кратко рассказал о делах, что нам выдали, и как мне придется помогать другим, помимо своего дела, тоже рассказал. И после этого мы все пошли разбредаться по машинам.

4 глава. Дело номер один.

В гараже стояло много машин. Мы с Никитой подошли к черной, на больших колесах. Я оглядела ее. Если колеса большие, значит, это внедорожник?

– Садись, – сказал Никита, и поворотники машины мигнули, показывая, что теперь она открыта. Я залезла на переднее сидение, провела рукой по темно-серому чехлу.

– А что это за машина? – поинтересовалась я.

– Служебная.

– Нет, я о марке…

– Нива.

Я покивала, будто мне это что-то дало. А Никита завел транспорт.

– И что, это общая машина? Все могут на ней кататься?

– Только мы с тобой.

– Почему?

– Нам выделили.

После такого известия я с чистой совестью достала заговоренный мешочек с травами и иголками. И повесила его на зеркало. Никита с недоумением на меня смотрел, и я решила ему пояснить:

– Я на днях сделала защиту для машины. Предполагала, что нам ее выделят. Так что теперь, если аварии и будут, ни мы, ни машина серьезно не пострадает.

Он неуверенно улыбнулся, и я почувствовала, как сердце мое пропустило удар. У него такая красивая улыбка! Даже не смотря на его внешнюю сдержанность, харизма так и перла. И как я не увидела это с первого раза? Если бы увидела, отказалась бы от него в качестве сопровождающего. Мне же при работе нельзя отвлекаться на любование красивыми мальчиками! А сейчас отказаться от него будет невежливо… Да и не хочется. Я тяжко вздохнула.

– Что-то не так? – произнес Никита, выезжая из гаража.

Я печально кивнула:

– Да.

– И что же? Я могу помочь?

– Ага… Можешь спрятаться в мешок.

– Что? – Он явно был ошарашен.

Мне пришлось махнуть рукой, криво улыбнувшись:

– Не обращай внимания, Никита… Мешок не поможет, ведь помимо харизмы и внешности остается голос.

Он явно не понимал о чем я. И чувствовал себя неловко. Я видела это по тому, как нервно он облизал губы, как сжал руль. Заметив его руки, я вновь вздохнула. И руки у него красивые… С длинными пальцами, с немного выпирающими венами. Я почувствовала, как нервно зачесались мои пальцы, и активировалась анахата. Попыталась ее временно «затушить», но ничего не выходило. И я сдалась. Полезла в рюкзак за блокнотом. Мои руки дрожали, пока доставала ручку. Никита косился на меня, явно нервничая больше чем я.

Открыла чистый лист и шустро начала делать набросок, косясь на руль и кисти рук Никиты.

– Что ты делаешь? – все же спросил он.

– Избавляюсь от эмоций.

– А точнее?

– Рисую.

Нервное напряжение достигло пика. Молчание никак не помогало его разрядить. И если мне становилось легче, когда я делала на бумаге штрихи ручкой, то Никите нет. Поэтому он вновь заговорил.

– Знаешь, нам придется много видеться…

– Знаю.

– Поэтому… можешь звать меня Ник.

– А что не Кит?

Он слегка поморщился:

– Меня все детство так сокращали друзья.

– С которыми ты рассорился?

– Как ты узнала? – поразился он, повернув голову ко мне. – Почувствовала?

– Э! – нахмурилась я. – Я, конечно, сделала защиту для тачки, но это не значит, что нужно забивать на соблюдение правил безопасности! – Никита вновь уделил внимание дороге. – Не обязательно, чтобы что-то понять, нужно быть ведьмой. Я увидела твою реакцию. Твою мимику.

– Понятно… А что рисуешь то?

Признаться, что рисую его руки, было немного неловко. Но я обычно такие эмоции, которые мешают мне быть собой, задавливаю и уничтожаю. Ухмылка сама вылезла на лицо, когда я сказала ему правду. Никита явно не ожидал такого ответа.