«Три звезды» миллиардера. Отель для новобрачных (СИ) - Тоцка Тала - Страница 46

— У них мои глаза, они похожи на мою маму. И на тебя. Особенно Миланка. А теперь представь какими бы они были, если бы пошли в меня! Три мои копии, здоровенные и неуклюжие как я.

— Разве ты неуклюжий, Тем? — возражаю с улыбкой. Артем упрямо мотает головой.

— Я счастлив, что они именно такие. Тоненькие, хрупкие, маленькие бусинки. И мои. Такие же как их мама… — он увлекает меня обратно к себе на колени.

Не хочу сопротивляться, только крепче цепляюсь за плед, который тянется следом за мной.

— Что-то я замерз, — изменившимся голосом говорит Артем, стягивает с меня плед и оборачивает вокруг нас.

Я тем более не сопротивляюсь, с моря и правда тянет прохладой.

Теперь, когда между нами нет спасительного слоя ткани, я кожей ощущаю жар, который исходит от прижимающегося ко мне тела. Направленный на меня взгляд тяжелеет, и я стараюсь отвлечь внимание Артема от его наливающегося низа.

Хватаю телефон, открываю свою страничку на сайте знакомств.

— Этот милый пожилой джентльмен, который случайно оказался не тобой, предлагает встретиться.

— Что, так сразу? — Артем дышит мне в шею, и я едва сдерживаю стон.

— Он пишет, что старомоден и не приемлет общение в сети, — запускаю пальцы в темные волосы, перебираю густые пряди. Артем блаженно щурится и запрокидывает голову.

— Соглашайся, мне нравятся наши свидания.

— Ты же сказал, что это не ты? — подозрительно отстраняюсь.

— Не я, — соглашается Асадов.

— Почему тогда «наше»?

— Какая ты недогадливая, Аленька, — тянет он меня обратно и прижимает к горячей как печка груди, — все элементарно. Приезжаю на пять минут раньше тебя, за три минуты решаю вопрос, и на свидание ты приходишь уже ко мне.

— Артем, — снова отстраняюсь, — ты серьезно?

— Конечно, — он распахивает глаза, — а если не прекратишь по мне елозить, докажу серьезность своих намерений прямо сейчас.

Жар приливает к щекам. Артем плотнее запахивает плед, наши взгляды встречаются, и я едва сдерживаюсь, чтобы не ахнуть.

Этот взгляд. Он мне так часто снился ночами. Артем раньше никогда на меня так не смотрел, зато я точно знаю, что он означает.

Та, на которую он так смотрит, ему небезразлична. Этот взгляд обволакивает, обездвиживает, завораживает.

— Аленька, — шепчут его губы, — тебе не кажется, что вон тот куст прямо над нами похож на омелу?

— Я в этом уверена, — шепчу в ответ, наклоняюсь и сама прижимаюсь губами к его губам.

Этот поцелуй обжигает. Вызывает в моем теле неведомые химические реакции, от которых внутри запускаются неведомые процессы. Или просто хорошо забытые.

Я как будто просыпаюсь от долгого сна, в который была погружена все эти годы. Мне хочется выгибаться как кошка, ластиться к мужчине, чьи руки так сильно сжимают мои бедра и делать еще много чего, о чем не так давно не могла даже помыслить.

Настойчивый язык исследует мой рот, и я исчезаю, расплавляюсь, испаряюсь от жара, который исходит от Артема. От его тела, от его дыхания, от этого отключающего мозг поцелуя.

А еще от жаркого шепота, который пробирает до самых глубин моего разгоряченного тела.

— Аленька, я тебя…

«Бзззззз, бззззз, бззззз», — отчаянно вибрирует на столе телефон Артема.

Мы с трудом отрываемся друг от друга и одновременно смотрим на экран, на котором высвечивается грозное и неотвратимое:

«Мама».

— Тема! Тема, сынок, ты где? — кричит в трубку Галина. Артем отодвигает трубку от уха, поэтому мне слышно.

— Мам, мы в ресторане с Аленой. Чего ты звонишь, что-то с девочками? — в его голосе звучит неподдельная тревога, и у меня внутри разливается настоящее тепло.

— Они не хотят ложиться спать, хотят дождаться вас, — обреченно говорит Асадова. — Я исчерпала все возможности.

— Дай им телефон.

Артем включает видеосвязь, и перед нами появляются три расстроенные мордашки. С удовольствием отмечаю, что девочки после водных процедур и переодеты в пижамки. Бабушка Галина справилась на отлично.

Дети осторожно заглядывают в экран, и когда видят нас, голубые глаза вспыхивают от радости.

— Папочка! — восклицает Миланка.

— Мамочка! — радуется Маргаритка.

— Вы где? — хмуро спрашивает Марьяшка.

— Ну хоть не «Где вас носит?» — шепчет Артем мне на ухо, сдвигая камеру, чтобы его не было видно. Я прыскаю в кулак, он возвращает камеру обратно.

— Мы уже собираемся ехать в отель, доченька, — говорю малышке, — еще немного подождите.

Дочка заметно веселеет и успокаивается. А мы с Артемом в ускоренном режиме начинаем собираться. Одежда хоть и просохла, но стоит колом от соленой морской воды. Мое платье в цветочек теперь похоже на вырезанное из картона. Зато букет красивый. А главное, целый!

— Поехали, Аленька, — командует Артем и пропускает меня на заднее сиденье. Сам садится рядом.

— Марьяшка всегда больше всех переживает, когда я долго не возвращаюсь, — рассказываю по дороге Артему. Мне не хочется, чтобы он думал на нашу самую младшую дочку, что она вредина. — Она когда была маленькая, потерялась. Ей тогда было три года, мы водили их с бабушкой на ярмарку. Бабушка держала ее за руку, а я держала Марго с Миланкой. Марьяша остановилась посмотреть на карусель, а бабушка не заметила. Тоже на что-то засмотрелась. Это такой ужас был…

Артем смотрит на меня расширенными глазами, и меня затапливает признательность. Он сейчас испугался за Марьяшку. Несмотря на то, что уже прошло столько времени, он тоже испытывает ужас.

— И как она нашлась? Она долго вас искала?

— Нет, я начала кричать, ее звать. А она оказывается взяла другую женщину за руку, перепутала с бабушкой. И когда увидела, расплакалась. Та женщина услышала, как я зову Марьяшу, и ее привела. Но Марьяшка с тех пор очень боится, что кто-то потеряется, как она тогда.

Артем хмурится, поджимает губы и замолкает на некоторое время. Я смотрю на его руки, лежащие на коленях, и мне так жаль, что они больше меня не обнимают. И когда я снова умудрилась так быстро на все это подсесть?

— Твоя бабушка пожилой человек, ей тяжело было уследить за такими непоседливыми малышками. Если моя мама так быстро ушаталась, то что о ней говорить? — Артем неопределенно кивает в сторону. — Это я должен был быть с вами, с моей дочкой. Тогда бы она не потерялась.

Я не успеваю ничего ответить. Машина тормозит, Артем помогает мне выйти, и мы бежим к лифтам. Вверх взлетаем в считанные минуты.

В номер Артем не входит, а вбегает первым. Дочки повисают на нем как маленькие обезьянки, и я понимаю, что совсем не ревную. Ну может самую капельку.

Он сгребает всех троих одной рукой и поднимает вверх. Три пары ножек болтаются как ниточки на фоне широкого торса, и когда я вижу, как счастливы наши с ним дети, мне почти не жаль прерванного свидания. Ну разве что совсем немножко.

Потому что Артем тоже счастлив. Он поворачивает ко мне растерянное лицо и говорит сиплым шепотом:

— Меня никто никогда так не встречал, Аленка.

Мне хочется его подбодрить, поддержать. Кладу руку на свободный локоть, а он загребает меня этой свободной рукой и с силой прижимает к девочкам.

— Потому что теперь у тебя есть семья, — слышу за спиной довольный голос Асадовой. — Разве я не говорила тебе, что семья это счастье?

Что мне нравится в Галине, она умеет вовремя уйти. Причем не просто уйти, исчезнуть. Пока Артем идет в душ, я рассказываю девочкам очередную серию. Сегодня мой дракон прыгает с башни вниз с принцессой на руках. Но у него не раскрываются крылья, и они падают в море.

Выплывают у таверны, сушат одежду у камина и греются, закутавшись в пледы.

— А потом? — спрашивает Марьяшка. Она уже клюет носом.

«Им звонят их маленькие дочки, и никакого «потом» не случается…» — приходит в голову, и я улыбаюсь.

Входит Артем, на ходу вытирая голову полотенцем.

— Что там у нас дальше? Я пришел сменить маму.

Ухожу к себе, пока девочки пересказывают отцу сюжет сегодняшней серии. С сожалением смываю с себя сегодняшний день — давно я не испытывала такого чувства как сегодня. Абсолютного счастья. В этот день и сейчас, в эту самую минуту.