Отпуск&Детектив - Устинова Татьяна Витальевна - Страница 35

– Как думаете, отстанет от меня Зоя? Не хотелось бы на нее заявление писать.

– Уверен, что отстанет. Но все же я за ней присмотрю. И за вами. А вы все же дверь на ночь запирайте.

Она встала, чтобы сделать это, и услышала оклик Панкратова:

– Не хотите ко мне завтра на чай прийти?

Надо же, дождалась!

– Из самовара… С вареньем из крыжовника.

– У меня лучше предложение: давайте устроим чаепитие для всей деревни, как раньше, во времена нашего детства. Столы поставим на улице. Ваш самовар. И посидим по-соседски.

– Меня кое-кто тут не любит, – с сомнением произнес Панкратов. – Да и вас.

– Они просто нас не знают.

– Хорошо, уговорили! Спокойной ночи…

Стася пожелала ему того же и, заперев дверь, отправилась на кухню, чтобы поставить тесто для пирогов к завтрашнему чаепитию. Головную боль как рукой сняло.

Эпилог

Садово-огородный сезон прошел на отлично. Чаепития стали традицией. Каждую субботу и аборигены, и дачники собирались за общим столом. Алена помирилась со Станиславой, Афиногения с Панкратовым, а Сонечка встретила-таки своего суженого. Он оказался совсем не таким, какого ей напророчила гадалка: молодым, шумным кровельщиком с загорелой лысиной.

Маша бабушкин дом не продала. Сначала не могла покупателей найти, потом расхотела от него избавляться. К тому же она помирилась с мужем и осенью приезжала в Жмуринку с ним на машине.

Николай Гаврилович некоторое время продолжал ее смущать своими томными взглядами, но потом она к ним привыкла и перестала обращать внимание. В конце августа он съехал с дачи, оставив свой самовар на Станиславу.

Баба Зоя некоторое время косилась на нее. И крестилась всякий раз, когда та повышала голос или делала резкие движения. Но как-то после наливочки Афиногении бабы толпой отправились к проклятому месту, и каждая на нем вокруг своей оси крутанулась. Все остались живы. Никто не изменился. Только с головы Станиславы опять кепка с париком съехала, обнажив седую челку.

Перед началом осени она съездила в город, сняла все свои сбережения и купила старый милицейский «УАЗ». На нем она намеревалась в дождливые дни или морозы, когда не ходит автобус, возить Васятку и деток из соседних деревень в школу, а бабенок продуктами снабжать и свежей прессой. По Панкратову она сохнуть перестала. Впрочем, как и остальные. В Жмуринке купил дом отставной военный, красивый, здоровенный. В него влюбились все, даже баба Зоя.