"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 599

— Так отняли, экселенц, отняли, — Сыч даже руки к груди приложил для правдоподобности.

Но Волков ему не верил:

— Убирайся!

— Эх, экселенц, очень мне обидно, что вы мне не верите. — Сказал Фриц Ламме и нехотя повернулся к двери.

Племянник Бруно Фолькоф в тот же день, как и обещал дяде, писал купцу Гевельдасу в Лейдениц и тот, к счастью, оказался там. И сразу ответил на письмо. Утром следующего дня оно было у Бруно. Купец писал, что встретиться с кавалером для него большая честь и что он готов в любое время. Волков тоже тянуть не собирался, и уже сразу после завтрака и разговора с Сычом он с племянником, его компаньоном Цеберингом, а также с Увальнем, Гренером и фон Клаузевицем отбыл к Амбарам. Максимилиана он не взял, к его большому удивлению. Кавалер сказал знаменосцу готовиться к свадьбе племянницы.

Гевельдас сразу приплыл с того берега реки, как только узнал, что кавалер ждёт его у пристани.

Волков был с купцом приветлив. Даже не побрезговал и протянул тому руку, ничего что купчишка. За такого же, только побогаче, он племянницу выдавал. Купец пожал руку рыцаря с большим почтением. Но больше церемониться он с ним не стал, сразу перешёл к делу:

— Знаете, что веду войну с кантоном?

— Об этом на реке все знают, до самого Хоккенхайма слухи доходят. Даже там все удивляются вам!

— А я знаю, что вы часто бываете Рюммиконе и Мелликоне, говорят и в столице кантона Шаффенхаузене бывали.

— Дело моё купеческое подразумевает постоянные разъезды, — заметил Гевельдас.

— Это хорошо, хорошо, — продолжал кавалер отводя купца от всех остальных, — понимаете, остался я без ушей и без глаз на том берегу, были у меня там людишки, да по глупости сгорели, насилу из тюрьмы их вызволил.

Глаза купца округлились, понял он уже, куда клонит знаменитый в этих местах человек. И стало ему от того нехорошо, купец уже думал, как кавалеру отказать, но пока ещё продолжал слушать.

А Волков словно и не замечая испуга собеседника подражал:

— Хочу, чтобы вы нашли на том берегу верных и глазастых людей, чтобы видели всё и слышали, и через вас мне всё передавали, чтобы я каждый день к завтраку знал, что там творится.

Теперь он, кажется, заметил испуганное лицо купца и, засмеявшись, продолжал:

— Полно вам, полно, отчего же вы одеревенели?

— Признаться, с должностью такою я не знаком, — произнёс, чуть запинаясь, господин Гевельдас. — Боюсь, что толку от меня в деле таком будет мало.

— Нет, не будет мало, любой купчишка всегда хороший шпион, и видит всё и слышит, и с людишками толковать, коли нужно, умеет.

Вы справитесь, — продолжал кавалер. — И чтобы не думали вы, что я попросту принуждаю вас, так я вам взамен предложу дело, что сулит вам большие выгоды.

— Какое же? — без всякого интереса спросил купец.

— Купцы из кантона хотят мне сюда уголь и лес возить, да не могут: война, и мои купцы не могут в кантон ездить — боятся, а вам никто не запретит, никто вас не упрекнёт. Все перевозки вам отдам. А мне нужно две тысячи корзин угля сюда до весны перевезти, сие уже немало, и это только уголь, не считая досок, бруса, тёса и всего прочего. Так, что внакладе вы не останетесь.

— А что же мне нужно делать будет? — купчишка всё-таки боялся. Не хотел этим заниматься.

— Да пустяки, умного и нет там ничего, просто по кантону ездишь — слушай да смотри, смотри да слушай. Где военных увидал, так там и постой, поговори с кем-нибудь. Разузнай, нет ли лагеря рядом. А лагерь нашёл, так вокруг него посмотри, кто да откуда, свои ли, чужие, посчитай подводы, а не можешь, так хоть палатки посчитай, узнай кто старший у них, запомни какие флаги над лагерем, какие гербы. Но и то не главное, главное найти людей, чтобы всё это сами рассказали. И лучшие для такого дела люди — это писари городские. Людишки они мелкие, до серебра жадные и всегда всё знают. Вот с ними лучше и завести дружбу. А для дружбы такой, — кавалер достал небольшой кошель. — Вот. Тут десять гульденов, для начала. Лучше завести таких людей парочку, одного в Рюммиконе, другого в Мелликоне. А лучше всего такого писаря купить, что в столице при консулате состоит.

Купец, машинально взял кошелёк и продолжал стоять с разинутым от ужаса ртом, слушал Волкова, и, когда тот закончил, спросил:

— А что же будет если меня схватят?

— Тюрьма, — сразу ответил кавалер. — И вам туда лучше не попадать. Мои людишки крепки были, не чета вам, но и они едва живы вышли из застенков.

— Тогда… Тогда, — купец попытался вернуть деньги кавалеру, — уж лучше мне отказаться. Будет.

Волков денег у купца не забирал, смотрел на того уже угрюмо. До сих пор он говорил с ним хорошо, но тут переменился сразу, заговорил голосом холодным, тоном злым, тем тоном, которого так все боятся. И первым делом спросил:

— Женат?

— Женат, женат и дети имеются.

— Дом есть?

— Есть, есть.

Волков повернулся к своим людям и крикнул:

— Сколько у него барж?

— Две, — сразу откликнулся Михель Цеберинг.

— Придётся тебе купец всё тут бросать да ехать в другие места, если помочь мне не намереваешься.

— Отчего же? — спросил господин Гевельдас.

— Оттого, что заберу я у тебя обе баржи, а ещё поставлю заставу на повороте реки, посажу в ту заставу солдат с сержантом, и они все проплывающие баржи проверять будут, чтобы больше тут товары не возил. И всех, кто для тебя товар будет возить, я тоже буду грабить. Купчишки про то узнают, и никто связываться с тобой не захочет. Вот почему тебе отсюда уехать придётся.

Купец стоял и молчал, держал кошелёк с золотом на руке и смотрел на кавалера удивлённо.

— Что? Думаешь на баржи людей добрых для охраны посадишь? Так я их всё одно побью. И баржи, и товары твои заберу. Или думаешь жаловаться? Так кому? Здесь на реке никого я не боюсь, ни курфюрста Ребенрее, ни архиепископа Ланна, ни кантона Брегген.

Я здесь хозяин. И никто мне тут не указ.

Купец так и стоял с кошельком в руке, растерянный и испуганный.

— Боюсь я, господин, что попаду в тюрьму, схватят меня горцы.

И тут Волков опять стал добр, даже положил руку на плечо купчишке:

— Не бойся купец, ты же, дурень, осторожен будешь, так не попадёшь. Ладно, начнём с малого. Поедешь в Рюммикон, передашь одно письмо советнику Вальдсдорфу, знаешь такого?

— Толстяка-то, конечно, знаю. Здороваемся.

— Второе письмо торговцу углём Фульману.

— Его знаю шапочно.

— Вот и познакомишься как должно. Передашь письмо и скажешь ему, что уголь ко мне будешь ты возить.

— И это всё?

— Для начала да, только обойдёшь ещё всех своих знакомых купцов, с кем дела ведёшь, про цены поговоришь или про что вы там говорите, и между делом спроси, что, мол, про войну слыхать.

Не намечается ли нового военного сбора, не слышно чего из консулата кантона про новый налог. Ясно?

— Придумаю что-нибудь, — невесело сказал купец.

— Не робей купчишка, со мной не пропадёшь, — ободрял его кавалер, — со мной ты в купеческой гильдии состоять будешь.

— Я уже в гильдии Эвельрата состою, — отвечал господин Гевельдас.

— Так будешь в ней главой! — обещал Волков.

Купец медленно побрёл к лодке, на которой припыл, держа кошелёк с золотом в руке и письма для господ из кантона за пазухой, шёл он и, кажется, проклинал про себя этого буйного рыцаря, что на горе ему поселился на его реке. А кавалер так и смотрел ему вслед — купчишка, ясное дело, с золотом его не сбежит, но вот будет ли он полезен, это, конечно, был вопрос.

Глава 33

Вернувшись домой, кавалер всё ещё думал, об этом купчишке. Всё ещё сомневался в нем. И чтобы быть уверенным, что этот самый Гевельдас при первом же своём деле не угодит в подвалы, он снова звал к себе Сыча.

Как и положено, его с дружком по кличке Ёж Увалень обнаружил в трактире.

— Экселенц, хоть пару дней мне отдохнуть да помыться.

— Помыться, — Волков смотрел на Сыча с недоверием. — С каких это пор?