"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 677

— Нет ли в роте поносных? — поинтересовался генерал фон Беренштайн.

— Никак нет, всех хворых из полка выписывали и оставляли по дороге. В полку люди все здоровые, три медика следят за тем, — бодро отвечал капитан-лейтенант.

— Михельсон, — позвал генерал одного из адьютантов.

Тот сразу подъехал.

— Пересчитайте обозные телеги и лошадей у полковника Фолькова. Запишите, подайте мне рапорт, я сравню после с контрактом.

— Я отправлю ротмистра из моей роты помочь господину Михельсону, — предложил Брюнхвальд с услужливым желанием помочь. — Чтобы потом не было разночтений и путаницы.

Генерал посмотрел на него кисло и ответил:

— Что ж, отправьте, конечно.

Волков был очень рад, что в этих разговорах Карл взял всю инициативу на себя. Ему очень не хотелось сейчас лебезить перед маршалом и его генералом.

А командиры, не найдя предлога для проверки, поехали дальше, к роте капитана Рене. Эта рота была ненамного хуже первой, оружие и доспех были неплохи.

— Капитан второй роты Рене, в роте двести восемь человек, хворых нет.

С ним и говорить командиры не стали, покивали да поехали дальше. Волков и Брюнхвальд присоединились к командирам, ехали следом.

Роту Бертье также проехали быстро, а чего там рассматривать — хорошая рота, двести человек.

Всех остальных тоже проезжали, не задерживаясь, — и арбалетчиков, и сапёров, только у стрелков остановились. Фон Бок ткнул пальцем в одного из мушкетёров:

— Мушкет?

— Именно, господин, — отвечал мушкетёр.

— И как бьёт?

— Хорошо, крепко бьёт, — отвечал чуть растерявшийся солдат.

Роха только рот раскрыл, хотел что-то сказать, но подбежавший к маршалу ротмистр Хилли сразу всё рассказал:

— Со ста двадцати шагов калёную кирасу вместе с туловом на вылет пробивает, господин маршал.

— Прекрасно, и сколько у вас таких?

— Семьдесят восемь штук, — отчеканил Хилли.

— Прекрасно, — сказал фон Бок и поехал дальше.

Кажется, он не находил повода придраться хоть к чему; наверное, от этого вид у него становился всё более раздражённый.

Но повод всё-таки нашёлся.

— А это что? — остановился напротив кавалеристов выехавший чуть вперёд фон Беренштайн. — Ваша кавалерия?

Он тут же начал глазами пересчитывать всадников. После он повернулся к Волкову.

— Семьдесят?

Да, с учётом молодого Гренера, братьев Фейлингов и их послуживцев в эскадроне было семьдесят человек.

— Именно так, господин генерал, — чуть волнуясь отвечал вместо Волкова капитан кавалерии Гренер-старший. — Семьдесят.

— По договору с купцами, если мне не изменят память, — начал фон Беренштайн, даже не взглянув на кавалериста, — у вас должно быть сто человек о конях и в доспехе. Не так ли, полковник?

— Значит, недобор? — оживился фон Бок. — Экономили на наряды, господин полковник? На ваши наряды да прекрасный ваш доспех, да на коня, можно было набрать ещё сотню кавалеристов.

— Я совсем не экономил, — отвечал Волков с некоторой высокомерностью, — если вы соизволите проехать чуть дальше, господин маршал, вы увидите пушки. Вместо трёх десятков всадников я взял команду отличных артиллеристов и три пушки, одна из которых полукартауна. Учитывая мой опыт, артиллерия не будет лишней в бою.

— Учитывая ваш опыт? — со всей возможной едкостью переспросил маршал.

— Пушки очень помогали мне в схватках с горцами.

— Именно, что с горцами, — ещё более едко отвечал ему фон Бок. — Осмелюсь напомнить вам, что мы идём не на горцев, а на взбунтовавшихся хамов. И нам не понадобятся пушки, чтобы драться с ними, нам понадобится кавалерист, чтобы ловить это быдло.

Волков и не нашёлся, что сказать на такую, как ему казалось, глупость. Зато фон Беренштайн знал, что говорить:

— У вас, полковник Фолькоф, по контракту недобор тридцать всадников. Десять монет жалования на каждого, контракт у вас на четыре месяца. Итого, тысяча двести талеров земли Ребенрее. Прошу вас внести в казну армии эту сумму.

— Уверен, что это не составит для вас труда, — заметил фон Бок с улыбочкой, — как только вы распродадите свои тряпки и все свои побрякушки, вы сразу покроете эту сумму.

— У меня нет необходимости распродавать свои вещи, — заносчиво и даже резко отвечал маршалу кавалер, — но я хотел бы напомнить вам, господин фон Бок, — Волков нарочно не упомянул звание фон Бока, он буквально нарывался на ссору, — что на эти деньги я нанял артиллеристов.

Но маршал только улыбался ему в ответ, а за него говорил генерал фон Беренштайн:

— Так распустите отряд, заберите авансы, а их отправьте в Ланн, или туда, где вы их наняли, а тысячу двести талеров внесите в казну армии.

Фон Бок не стал дожидаться ответа полковника, повернул коня и поехал дальше, смотреть следующий полк. И все остальные офицеры поехали за ним.

А Волков белел лицом, проклиная и маршала, и его генерала.

— Вам нужно выпить, кавалер, не то с вами случиться удар, — негромко говорил ему Брюнхвальд, поглядывая на Волкова.

— Мерзавцы, — шипел Волков. Но прекрасно понимал, что ничего сделать не может.

— Максимилиан, — крикнул капитан-лейтенант и, когда его сын подъехал, продолжил, — полковника препроводите в шатёр. И вина, дайте ему вина.

Распорядился, а сам поехал следом за командирами, он хотел посмотреть роты других полковников.

Глава 36

Часа через два, когда Волков уже устал ждать, Брюнхвальд просил дозволения видеть полковника и, когда получил его и вошёл в шатёр, был на удивление доволен.

— Чего же вы радуетесь? — С заметным недовольством спрашивал его кавалер.

— Смотрел роты других полковников. — Сообщил капитан-лейтенант, продолжая улыбаться.

— Ну, и что? — Волкову было любопытно.

— Ни одного полка нам равного нету.

Кавалер смотрел на него выжидающе, указал своему лейтенанту на стул, Гюнтер принёс ещё один стакан под вино. Брюнхвальд сел, сам налил вина и продолжил:

— Лучшие их роты как наша третья. Бертье может им даже и примером быть. Полки малочисленны, в трёх полках и трёх тысяч не будет. Есть арбалетчики, но не чета нашим ламбрийцам. Стрелки есть, аркебузиры, но мушкетов нет. Я ни одного не увидал. Все кавалеристы, что видел — дрянь, кони — дрянь, доспехи — дрянь, их и двух сотен не наберётся. А может, и вовсе сто пятьдесят будет. Так их мало, что фон Беренштайн предложил фон Боку их из подчинения полков вывести и собрать в одну часть.

— Сие мудро. — Заметил кавалер. — А наших тоже хотят переподчинить?

Он не хотел бы отдавать своих кавалеристов под начало другого человека:

— Про наших сказано ничего не было?

— Нет, про наших ничего, — отвечал капитан-лейтенант, — также смотрел я и сапёров. Господь всемогущий! Бродяги со сломанными лопатами. И тех на три полка и полутора сотен не будет.

Волков отпил вина и понимающе качнул головой, а Брюнхвальд резюмировал:

— Половина силы всей армии в нашем полку. Нам и отдуваться придётся.

— Чёртовы мошенники, — зло сказал Волков, — деньжата на хороших солдатах экономили, собирали бродяг, с фон Боком и фон Бернештайном делились лишком. Приобрели, видать, капиталец, а воевать с мужичьём… Это уж как получится.

— Именно, именно, — кивал капитан-лейтенант. — Это мы с вами собирали добрых людей за добрую плату, а остальные деньгу зарабатывали. Да, кстати, через час у маршала совещание, просил быть старших офицеров. Он диспозицию и план компании утверждать желает. Хочет слышать наши мнения.

— Чёрта с два он захочет кого-то слушать, — произнёс кавалер и тут же крикнул, — Гюнтер, почисть туфли и неси сюда мою цепь.

— Опять собираетесь злить их своим видом? — Спросил капитан-лейтенант.

— Деньги за одежду заплачены, может, я её надеваю в последний раз. Может, завтра уже выступим.

Брюнхвальд только кивнул в ответ.

— Господа, рад вам сообщить, что все противоречия и все вопросы с ландскнехтами разрешены. Капитан Зигфрид Кленк писал мне, что завтра выступает со своими шестью сотнями людей и будет у нас в расположении уже через два дня.