"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 698

— Что ж ты мне его не постирал? — с досадой спрашивает он у денщика.

— Вы же мне сказали, что доспех — дело оруженосца, — отвечал тот растерянно, — я думал, это тоже его дело.

— Постирай, если, конечно, получится, — говорит кавалер, кидая некогда прекрасную вещь Гюнтеру.

Кое-как с помощью Фейлинга надел мятые и битые доспехи, опоясал себя обломанным мечом и вышел из шатра.

— Быстро комендант управился с похоронами, — сказал он негромко, останавливаясь у могил.

— Много людей побито было, — отвечал ему один из стрелков. — Устали мёртвых укладывать.

— Не вздумайте раскисать, — строго сказал Волков, покосившись на стрелка. — За павших ещё отомстить надобно будет.

— Нет, господин, не волнуйтесь, мы понимаем, — отвечал ему солдат. — Мы всё понимаем — слабину давать никак нельзя. Слабину ежели дашь, так сам под такой холмик уляжешься.

Волков молча кивнул ему и пошёл осматривать укрепления. Повернул налево, уж больно ему не давала покоя северная стена, та, за которой была река. Тут не очень весело ковырялись сапёры, тут же был и инженер Шуберт. Он сразу пошёл к полковнику, как только увидел его:

— Стену укрепим и ров углубим, до сумерек дойдём до половины стены.

Волков присмотрелся. Да, во рву сделали подъём более крутой, тут и без противодействия защищающихся на него не просто взобраться. Хорошо. В частокол ставили подпоры, стена стала крепче. Теперь она уже не смахивала на старый, покосившийся деревенский забор. Теперь в лагерь с севера можно было войти только по удобной тропинке, что вела к узкому проходу, который было нетрудно оборонять.

Не сказать, что ему всё нравилось, но перемены к лучшему были заметны.

— Вы вкопали рогатки у западного въезда? — спросил он, идя вдоль рва и оглядывая частокол.

— Нет, — Шуберт семенил рядом, — я думал, что эта стена важнее.

— Снимите людей, поставьте частокол до заката, а со стеной закончите завтра.

— Как прикажете, господин полковник. Сейчас же всё сделаем, — обещал инженер.

Он обошёл свой немаленький лагерь по периметру — везде суета, работа кипит, несмотря на приближение вечера, он был удовлетворён тем, как всё менялось. Он видел, что за пару дней всё будет приведено в полный порядок. Лагерь будет укреплён и удобен. А обоз с провизией и фуражом сохранён. У фон Бока будет меньше причин упрекать его.

Вечером, когда уже стемнело, он обедал с офицерами. Отдавал приказания о пикетах и ночных разъездах и говорил о том, сколько солдат и из каких рот оставить в охранении. Также просил Рене поутру снять повешенных дезертиров, так как, скорее всего, утром Гренер и его кавалеристы наловят новых.

А после ужина пошёл спать, и спал отлично, так как до самого утра его никто не потревожил.

Утром он, ожидая завтрака, долго разглядывал выстиранный ваффенрок. Стирка ему мало помогла, дорогая ткань так и не вернула себе своего цвета, серая, бурая, да какая угодно, но уже не бело-голубая, ещё вся была испещрена дырами. Даже нищему такое носить было бы стыдно. Пришлось просто носить доспехи, ничем не прикрывая их.

Он прошёлся по лагерю, поговорил с офицерами. Всё шло хорошо, солдаты и сапёры знали, что им делать. Укрепления становились лучше с каждым днём, Гренер поймал лишь двух дезертиров. Это был хороший знак, людишки почти уже не бежали. Этих двоих мерзавцев быстренько и без особых церемоний после короткой исповеди повесили на заборе, на освободившихся утром местах.

Пока дезертиров вешали, он думал о том, что Максимилиан уже должен быть в Нойнсбурге, если, конечно, не встретил армию маршала уже на пути к лагерю. Что ж, как бы там ни было, его знаменосец должен уже свернуть к Ланну и уже завтра быть там.

«Что ж, если они поторопятся, Агнес должна быть тут через три дня, ведь кони у неё в карете неплохие».

Кажется, он никогда её так не ждал. Мало того, в последнее время ему всё меньше и меньше хотелось её видеть. Нет, он, конечно, её не боялся, но она держала его в напряжении, словно противник, что ждёт удобного случая для атаки. А ещё он ожидал неприятностей, которые рано или поздно она может ему доставить. Но сейчас, сейчас она очень была ему нужна, он чувствовал, что только эта хрупкая девочка с тяжёлым и крепким, как люцернский молот, характером сможет ему помочь. Он нутром это чувствовал. А как иначе? Ведь не зря хитрый жид уговаривал его взяться за это дело, считая, что дело это нечистое. Теперь он и сам так думал.

В общем, день прошёл в мелких делах и мелких заботах. Если не считать того, что он просил Гренера проехаться до второго брода, посмотреть да послушать. Тот со своими людьми прокатился, постоял у тихого брода, но ничего там не увидел. Ни пикетов, ни застав, ни даже следов мужичья.

Так день и прошёл, а как стемнело, он с удовольствием снял доспехи и лёг спать.

— Господин, господин, — тряс его Гюнтер, держа в одной руке лампу, — к вам человек.

— Что? Какой человек? — не сразу сообразил Волков. — Утро уже?

— Ночь, господин, ночь… К вам солдат пришёл.

— Солдат? Зови, — приказал он, садясь на кровати.

Солдат вошёл в шатёр, с интересом осматриваясь.

— Ну, что случилось?

— Сержант к вам послал…Шум, господин. Кажись, мужики пошли куда-то.

— Пошли? Куда пошли?

— За рекой господин, кажется, идут… куда-то…

— А ты из какого пикета?

— Мы тут внизу под лагерем у речки стоим.

— И что, шум слышите?

— Ага. Топочут.

— Много их, куда идут, лошади есть, телеги есть?

— Так разве в темноте разглядишь…, - разводил руками солдат. — Может, есть телеги, а может, нет.

Понимая, что большего он от дурака не дождётся, Волков приказал Гюнтеру:

— Одежду давай и Фейлинга буди.

Он, Фейлинг, два стрелка охраны и солдат спустились к реке, тут и был пикет из четырёх солдат и двух стрелков.

— Ну, что звали?

— Господин, — заговорил сержант из стрелков, — невдалеке за рекой дорога есть, по ней отряд прошёл. Все слышали шум тихий.

— Огни были?

— Нет, только звуки, люди шли. Люди с железом.

— А сейчас есть звуки?

— Так послушать надо, — отвечал сержант.

— Тихо всем, — приказал Волков и стал прислушиваться.

Не то чтобы он слышал что-то отчётливое, но какой-то несвойственный ночи шум был. Да, был. То ли древко копья или пики трётся о кирасу, то ли башмаки по дороге стучат. Не разобрать, дорога-то не у самой реки. Солдаты и полковник прислушиваются и вдруг слышат тонкий писк. Волкову подумалось, что такой звук и показаться мог, но один из солдат тут же сказал:

— Телега. Телега скрипнула колесом.

— Точно, и телега перегруженная, — поддержал его другой. — С обозом идут.

— Может, то мужик какой местный, — предположил третий.

— Ага, мужик, — тут же взяли под сомнение его мысль другие, — в полночь-то. Траву косил до луны.

Теперь у Волкова сомнений не было, враг куда-то шёл, скорее всего, на запад. Зачем? Эх, как жаль, что разведку он организовать не смог. Толковых людей для этого у него не было. Не мальчишку же Гренера отправлять на опасное дело. Он не стал дальше прислушиваться, а поспешил вверх, к лагерю.

Его у входа встретил молодой ротмистр Мальмериг, дежуривший с сотней солдат из первой роты сегодня ночью.

— Господин полковник, что-то произошло?

— Пока не ясно, за рекой отряд хамов пошёл на запад с обозом.

— Хотят обойти нас и ударить с двух сторон?

— Я бы так и сделал, уж на две стороны пушек нам не хватит. Но… Мы сильно укрепили лагерь. Попытка штурма таких укреплений кончится для них большой кровью.

— Может, поднять людей? — предложил Мальмериг.

— Пока не нужно, — ответил полковник и пошёл в свой шатёр.

Спать он больше не собирался, какой теперь сон. Фейлинг и Гюнтер помогли ему облачиться в доспехи. После, взяв с собой десяток стрелков с сержантом, обходил и проверял другие посты и пикеты. Сам обходил, сам хотел убедиться в том, что всё тихо. И успокоился только когда на востоке, и на западной дороге, и в южном овраге у отхожих мест всё было тихо. Солдаты везде бодрствовали и ничего подозрительного не слышали. Он ещё раз спустился к реке, долго вслушивался, но ничего уже больше не услыхал. Вернулся в лагерь, когда солнце на востоке уже чуть осветило верхушки деревьев. В мае солнце раннее.