"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 713

Глава 14

Только никакого дела и не получилось. Офицерик мужиков так построить и не успел. Вилли, уже вернувшийся из леса, со стрелками подбежал к ним на сто шагов и стал, как обычно, стрелять линиями. Он и люди его уже отлично наловчились это делать, и стали они мужиков косить. И одна из пуль очень удачно попала офицеру в бедро. Он повалился на землю, а мужики, вместо того чтобы офицера своего и других раненых уносить, стали пики бросать и разбегаться. Тут Вилли, видя такое, захотел офицера взять в плен и кинулся вперёд, а стрелки, вместо того чтобы перезаряжать оружие и стрелять дальше, побежали за ним. Мужики же, видя такое, стали разбегаться, бросая оружие, еще быстрее. Так всё и кончилось, пока Рене довёл роту до места, хамы уже разбежались. Ну, те, конечно, кто успел, а остальных, несмотря на то что они бросали оружие, падали на колени, поднимали руки и сдавались, стрелки резали без всякой жалости. Без всякой жалости.

— Режь их ребята! — орал Роха. — Нечего их жалеть. Пусть помнят про нашу третью роту!

Что ж, раз ты еретик, да якшаешься с разбойниками, с озверевшими холопами, то и поделом тебе. Да примет Господь твою душу. Если он, конечно, принимает души еретиков.

А Волков повёл людей дальше, на северо-восток, к лагерю мужичья, правда, теперь он не спешил. Нельзя было сильно отрываться от ландскнехтов и полка Эберста.

Он боялся попасть под удар главных сил мужиков, конечно, вряд ли мужики успеют собраться к бою, будь они готовы, они не кинули бы этого молодого офицерика с двумя сотнями людей в убийственный заслон против целого полка хороших солдат. Тем не менее ему приходилось оглядываться на восток.

И как раз оттуда приехали кавалеристы. Капитан фон Реддернауф подскакал к нему и доложил:

— Мужики из заслона у брода разбежались при нашем приближении, догонять их я не стал.

— Вы правильно сделали, капитан, — произнёс полковник.

— Ландскнехты переправились, уже построились и пошли на север, к лагерю. Полковник Эберст ещё при мне переправил сюда первую роту, сказал, что пойдёт за Кленком и будет спешить.

Как всё ладно и быстро получалось, Реддернауф, Кленк и Эберст были молодцы. Теперь можно было идти и побыстрее, если мужики и успеют выйти из лагеря, то им нельзя было давать построиться. Поэтому он обернулся к Фейлингу:

— Господин Фейлинг, скачите к капитану Рене, пусть прибавит шаг до «скорого». А потом к капитанам Хайнквисту и Фильсбибургу, и скажите им, чтобы даже не думали отставать от первой роты, — он теперь обратился к капитану кавалеристов. — А вас, мой друг, попрошу занять мой правый фланг и быть между мной и ландскнехтами, но чтобы я вас видел. И так же выдвигаться на север, к вражескому лагерю.

— Как пожелаете, господин полковник, — отвечал фон Реддернауф.

Так все и пошли, он вглядывался вперёд, до лагеря мужичья вряд ли было больше двух миль. Солнце ещё было высоко, три часа у него в запасе. Он собирался успеть дать бой в поле или войти в лагерь врага. Время ему позволяло.

Но всё вышло даже ещё проще, чем он думал. Когда кавалер уже хорошо видел вал, который окружал лагерь мужиков, Максимилиан, что ехал от него в пяти шагах сзади, закричал:

И Волков увидел, как из ворот один за другим выезжают всадники, они были без доспехов, многие вели в поводу вторых коней с тюками. Они резво выезжали из прохода и уезжали на восток от лагеря. Без сомнений, они ехали к мосту, что вёл в город Рункель.

— Кавалеры сбегают! — кричал Максимилиан. — Сбегают.

Да, так и было, и это был хороший признак, ведь тут же за ними выехала телега, а за ней ещё одна, и все они на большой скорости также направлялись прочь от лагеря.

— Фейлинг, скачите к Рене, пусть ещё прибавит шагу, — распорядился Волков.

Он уже знал, что в лагере сейчас царит паника, людишки, те, что поглупее, стараются быстро собрать своё барахлишко, а те, что умны, уже взяли то, что уместится в кошельке и руках, и бегут из лагеря.

Барабаны стали бить «самый скорый шаг», дальше уже начинался бег. Даже самые лучшие солдаты при таком темпе сбивались с шага, линии нарушались, но сейчас это было уже не важно. Сейчас было важно ворваться в лагерь, не дать мужичью организовать оборону вала.

Рота Рене, не сбавляя хода, опустив пики, уже поднималась на вал, сминая расстроившихся мужиков. Ландскнехты уже были в двух сотнях шагов от южного входа в лагерь, они даже не стали менять колонну на штурмовую, так и шли в логово врага в походном строю.

Теперь ему нужно было организовать полный разгром мужичью. До темноты ещё два часа. Время для резни у него было. Он послал за кавалеристом, и когда тот прибыл, Волков сказал ему:

— Капитан фон Реддернауф, за лагерем должен быть мост на город Рункель.

— Да, я помню карту, — отвечал капитан.

— Отлично, объезжайте лагерь с востока, рубите всех, кто попадётся вам на пути, езжайте к мосту и не дайте никому по нему сбежать. Ни телег, ни баб, ни детей на мост не пускать, мужиков и солдат рубить без всякого снисхождения. Если попадутся офицеры и рыцари, хватать их.

— Всё будет исполнено, — заверил полковника капитан.

Первая рота и Роха со стрелками тем временем уже пролезли через вал и ворвалась в лагерь. Хайнквист со второй ротой уже также был почти там. В южные ворота входили ландскнехты.

За ними скорым шагом шёл полк Эберста.

Волков послал к нему Фейлинга, из этого полка он собрался одну роту оставить в резерве с ротой Фильсбибурга, самого Эберста послать на запад от лагеря к реке, чтобы отрезать бегущих от моста, ведущего к городу Ламбергу. Кавалер хотел схватить как можно больше пленных, оставляя возможность сбежать только тем, кто кинется в реку.

Теперь Эберст без всякого неудовольствия соглашается желания Волкова выполнить. Теперь письменных приказов не просит. Он спешит к реке, чтобы остановить бегущих врагов.

Прибежал посыльный от Рене, сержант из старых людей Карла Брюнхвальда, глаза у него горят:

— Господин, лагерь наш! Мужики разбегаются или бросают оружие. Капитан Рене просит вас вступить прибыть в лагерь. Посмотреть, сколько мы взяли пленных.

Волков соглашается. Перед воротами к нему присоединяется Вилли на коне и два десятка мушкетёров. Также офицеры, из рот его полка. Они уже обзавелись хорошими конями. Теперь он со свитой и под знаменем въезжает в ворота не торопясь. Вдоль его пути согнали пленных мужиков и солдат, их немало, весьма немало. Пленных поставили на колени, они смотрят на него снизу вверх.

Один, наглый, кричит ему, когда кавалер проезжает мимо:

— Господин, а ты и есть тот самый рыцарь, которого кличут Инквизитором?!

Солдат, что был неподалёку, бьёт мужика по рёбрам ботинком, чтобы не смел заговаривать без разрешения с полковником.

Но Волков останавливает коня, смотрит на крикуна и отвечает:

— Да, я тот самый, кого прозывают Инквизитором. И сие прозвище мне приятно.

— И что же, ты теперь нас резать будешь? — не унимается мужик.

— Матерь Церковь не велит проливать кровь заблудших, будем вас отправлять к Господу бескровно, вешать будем.

— И баб вешать будете?

— А как же иначе, — отвечал кавалер, — будем, коли они еретички, а коли ведьмы, так и жечь будем или водой умерщвлять.

— Спасибо тебе, добрый ты, господин Инквизитор! — кричал ему мужик. — Другие нас обещали на колья сажать да на колёсах ломать!

— Да простит тебя Господь, — ответил Волков и тронул коня.

Пленных, если считать баб, было много — тысяча, не меньше, — ведь лагерь был огромен, в разы больше, чем его. Он был обжит, хоть и совсем не так ухожен и продуман, как его лагерь. Но это волновало его меньше всего, уже с первого взгляда было понятно, что тут есть чем поживиться. Мужики грабили купчишек или брали деньгу за провоз по рекам товаров не первый год, а иногда брали деньги за проход по реке и тут же ещё и забирали себе товар, если приглянется какому офицеру, в лагере жили со своими бабами и детьми.