"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Конофальский Борис - Страница 723

— Разбегутся они в пути, — всё ещё бурчит Рене.

— Так вы их будете сторожить, — улыбается полковник, — у вас, капитан, я надеюсь, не разбегутся.

— Тогда в цепи их лучше ковать.

— Дорогой мой родственник, — теперь Волков говорит уже заметно суше, — цепи нынче дороги, а вот солдаты у нас законтрактованы до сентября, уж устройте так, чтобы мужики у вас не разбежалась в дороге.

— Как пожелаете, господин полковник, — отвечает капитан с поклоном.

— А пока начните их кормить, и кормите хорошо. Распорядитесь, чтобы кашевары начали им готовить прямо сейчас, и ничего, что вечер, пусть хоть ночью, но накормят людей, а пока готовят, так распорядитесь, чтобы хлеба раздали. Мне не нужно, чтобы они падали с голодухи в дороге.

— Распоряжусь немедля, — обещал Рене.

Волков уже повернулся, чтобы уйти, и тут же обернулся обратно, как вспомнил:

— Чуть не забыл: баб, что приняли причастие, солдатам больше не отдавать.

Рене и монах понимающе кивали.

Максимилиан человечка притащил в лагерь.

— Под мостом прятался, — сообщил знаменосец. — Сказал, что говорить будет только с вами. Оружия у него нет.

Человек был плюгав, ногами тонок, немолод. Одежду носил среднюю, не очень хорошую, но и не обноски.

— Как звать? — осмотрев человека, сразу спросил Волков.

— Виллим Хойзауэр, господин.

— Ну? И что же ты мне сказать хотел, Виллим Хойзауэр?

— Если вы, господин, дадите мне слово, что заплатите триста талеров, я скажу вам, где купчишки Майнцер, Валленорт, Швайнбахер и Крюминг держат большие богатства, которые они от кавалера фон Эрлихгена получили.

Волков усмехнулся:

— Триста монет тебе, отчего же не тысячу?

— Вы не пожалеете, там богатств на тысячи и тысячи талеров, там и медный лист у них спрятан, и ткани дорогие, и вина изысканные, южные, есть такие, которые герцоги и графы пьют, которые по семьдесят талеров за бочку стоят.

«Ах вот, значит, какое вино я теперь пить буду, не думаю, что у Железнорукого в подвале другое было».

— И железо есть двойной ковки, — продолжал Виллим Хойзауэр, — целый амбар его, как раз для доспеха и оружия. Свинец и порох, и всякого, всякого другого добра во множестве. Они за часть сразу с господином фон Эрлихгеном рассчитались, а что и на продажу взяли. Теперь радуются, что сразу деньги не отдали, прибыли считают. Но боятся, что вы про те богатства прознаете, вывозят их в укромное место.

— А ты откуда знаешь про эти богатства?

— Так я полжизни приказчиком в доме купцов Крюмингов служу. Сам то всё видел, а многое и сам считал.

— И что же, отчего хозяина своего не любишь?

— Больно жадны они, что отец был покойник, что нынешний глава дома, сами в роскоши живут, а всех слуг в чёрном теле держат, — пожаловался человек, — даже на рождество подарка хорошего не видал от них.

— Триста монет, говоришь? — с некоторым сомнением спрашивал кавалер.

— То доля малая от того, что вы там возьмёте, — заверял его приказчик Виллим Хойзауэр.

— А может, мне палачей позвать? — спрашивал Волков в задумчивости. — Ты им всё и расскажешь, и обойдётся мне это в пять монет, не больше.

У приказчика лицо вытянулось, явно такого он не ожидал. Рот раззявил, а ничего сказать не может.

— Ладно, ладно, — смеётся кавалер, — дам сто монет, если добыча будет хорошей.

— Сто монет? — теперь рожа Виллима Хойзауэра вместо страха выражает разочарование. Быстро он про страх забыл.

— Или всё-таки палачей? — угрожающе спрашивает полковник.

— Давайте лучше сто талеров, — нехотя соглашается приказчик.

— Нет, никаких «давайте», сначала мне всё покажешь, а уж потом поговорим о деньгах.

— Пусть так, — согласился Виллим Хойзауэр. — Только лучше ехать сейчас, сразу, они ведь за ночь многое успевают вывезти.

— Господин Фейлинг! — крикнул Волков. — Капитана Реддернауфа ко мне, и скажите ему, чтобы, пока сюда идёт, распорядился: первому эскадрону седлать лошадей.

Уже стемнело, когда полковник в сопровождении Максимилиана, Фейлинга, капитана фон Реддернауфа, своей гвардии и семидесяти кавалеристов первого эскадрона выехал к мосту, что вёл на Ламберг. Ехали без факелов, с дорожными фонарями, да и тех зажигали немного.

Виллим Хойзауэр говорил, что всю ночь из амбаров будут вывозить товар и могут по огням их заметить.

Кавалер уже догадывался, где находятся богатые амбары; раз их могут заметить — значит, амбары находятся на том берегу реки, больше неоткуда.

Так и случилось, там они и были, а с того берега, где был расположен лагерь мужиков, где сейчас располагалась его армия, их не было видно из-за кустов и деревьев, что густо росли на берегу. И у амбаров было людно, несмотря на ночь. Двери распахнуты, внутри амбаров горят лампы. Телеги, люди снуют.

Волков, когда лишь свернул от моста направо, на неприметную дорогу, и когда увидел огни вдоль реки, так сразу и сказал:

— Капитан, ловите всех, кто там копошится. Надобно узнать, что за люди по ночам тут промышляют.

— Ясно, — сразу отозвался фон Реддернауф, — эскадрон, за мной, хватаем разбойников, но не убиваем.

И кавалеристы, поднимая пыль дорожную, поскакали к огням. Волков с своей свитой не спеша поехал за ними.

Волков приехал, когда кутерьма уже улеглась, купчишки, их приказчики, грузчики да возницы сидели в амбарах притихшие. Ждали своей участи.

— Почти всех поймали, — сообщил ему капитан, — только те, что в кусты к реке кинулись, те и ушли. Ловить прикажете?

— Нужды в том нет, нам не люди нужны, капитан, ваши люди молодцы, — сказал Волков, спешился и вошёл в амбар, там при свете ламп и фонарей притихли у бочек около десятка разных людей, один из них в одеждах хороших.

Кавалер заглянул в бочонок первый, что попался, — гвозди. Во втором тоже гвозди, но других размеров. В большом коробе скобы, в следующем бочонке подковы. Бруски ржавого железа насыпаны горой на земле, полосы железные, тоже уже поржавелые, лежат у стены. Железа тут много, а ещё туго стянутые тюки с отменной пенькой.

— Ну, — наконец говорит кавалер, — и кто хозяин?

Конечно же, тот, что хорошо одет, он выходит вперёд, кланяется:

— Член купеческой гильдии города Ламберга купец Швайнбахер.

— Чей же это товар, купец Швайнбахер? — продолжает Волков, запуская перчатку в бочку с оловянными брусками и вытягивая один из них.

— То товары мои, добрый господин.

— И амбар твой? — кавалер кидает брусок обратно, отряхивает перчатку.

— Мой, добрый господин, и товар мой, и амбар мой.

— А отчего же ты, как вор, ночью в свой амбар пришёл, и свой товар в темноте, как вор, грузишь?

Видно, такого простого вопроса купец не ожидал, он сначала мялся, а потом и выпалил:

— Нужда такая возникла.

— Ах, нужда такая возникла? — Волков подходит ближе к нему и, заглядывая в лицо, говорит тихо: — Врать мне надумаешь, так повешу прямо на воротах твоего же амбара. Понял?

— Понял, — говорит купец, а сам шапку с головы снял да лицо ею вытер.

— Ну так отвечай честно, отчего такая ночная нужда и у тебя и твоих соседей возникла?

А купец молчит, глаза таращит, но соврать теперь боится. А вдруг свирепый полковник и вправду на воротах вздёрнет? Верёвка на складах-то найдётся.

И правильно делает. Полковник кричит:

— Сержант Хайценггер, а ну давай сюда этого приказчика.

Тут же в амбар сержант приволок Виллима Хойзауэра, тот едва не рыдал, но как кавалер с ним заговорил, так стал отвечать, как на духу:

— Про купца Швайнбахера я в точности сказать не могу, может, он и оплатил товар кавалеру фон Эрлихгену, а может, и нет. Но то, что товар этот взят с грабежа, то истинно.

— Какого ещё грабежа? — не очень-то уверенно лепетал купец.

— С такого грабежа, вон баржа притопленная стоит у берега ещё с февраля, с которой ты гвозди и железо брал, — твёрдо говорил Виллим Хойзауэр. — Купчишка-хозяин сначала пошлину заплатил, чтобы его дальше пустили, а потом с него ещё серебра взять захотели, мало им было, а он заартачился, так его мужики подрезали в брюхо и ещё живого в воду бросили с кишками навыпуск. Так товар и добыли.